ГЛАВА 12. Вика-клубника.
Лиза
Я провожаю его взглядом, чувствуя, как внутри всё покрывается коркой льда.
А что, если это не мастер? Что, если...
Телефон Феликса вибрирует на столе. Он его оставил. На экране написано «Вика-клубника».
Мысли про Виктора Ивановича как-то сразу улетучиваются, и корка льда тает, пока я пялюсь на экран. Там и фоточка этой «клубники» есть. Голое плечо, тонкая бретелька спущена, полуобнажённая грудь... Видно даже сосок.
И она всё звонит и звонит.
Наконец скидывает.
Он бы не назвал свою девушку так, верно? Тогда кто эта Вика?
На экране всплывает уведомление, и я почему-то жадно читаю видимую часть сообщения: «Во сколько тебя жд...»
И тут слышу голоса – Феликса и второй, тоже мужской, но не Виктора Ивановича, моложе.
– Короче, там бельё застряло... И воды внутри ещё дохрена...
Отодвигаю телефон от себя и смотрю из кухни, как Феликс открывает дверь ванной и пропускает мастера – молодого парня в синей робе. Тот внезапно поворачивается и видит меня. Нелепо взмахиваю рукой.
– Здрасьте...
– Привет, – подмигивает мне парень и скрывается в ванной.
Феликс тоже оборачивается. Вижу, как вздрагивают его ноздри. Слегка, еле уловимо. Тоже заходит в ванную.
Черпаю ложкой остывший суп, но так и не доношу ложку до рта. Перед глазами так и пляшет полусфера груди и полсоска. Весь аппетит испортила эта Вика-клубника.
Он так её и записал – с эмоджи, с клубничкой. Это, конечно, многое объясняет. «В некотором роде занят»... Ага. Вот в таком, значит, роде – с бретелькой, торчащим соском и вопросом «Во сколько тебя жд...»
Ждать. Во сколько тебя ждать. Она спрашивает это так, будто речь про доставку пиццы. Буднично, без прелюдий. Значит, он ездит к ней регулярно. Значит, это не случайность, не разовая история, а отлаженный маршрут. Вика сигналит – и Феликс приезжает. А когда Феликс уезжает, Вика скидывает фоточку с полусоском в благодарность.
А мне-то что? Мне вообще плевать. Мне так плевать, что я даже не запомнила, какого цвета та бретелька.
Белая. Тонкая. Кружевная.
Блин...
Из ванной доносятся голоса. Феликс что-то объясняет мастеру, тот переспрашивает. Что-то звякает, потом слышится бодрый голос:
– Так, тут замок заклинило! Модель хорошая, но эта деталь хлипковата. Минут двадцать – и поменяю.
– Делай, – это Феликс. Коротко, без интонаций.
Лязг. Плеск воды.
– А бельё-то куда?
– В душевую кидай.
Мастер возится ровно двадцать минут. Выходит из ванной, на ходу вытирая руки тряпкой. Молодой, улыбчивый, с таким добродушным лицом, что хочется улыбнуться в ответ просто на автомате. Замечает меня – и его улыбка расплывается ещё шире.
– Готово! Запускайте на пробу.
– Спасибо, – таки улыбаюсь в ответ.
И сама удивляюсь этой улыбке. Нормальной, человеческой. Без яда, без шипов. Оказывается, я ещё так умею. Просто не с Феликсом.
Мастер взъерошивает волосы на макушке и вдруг заявляет:
– Ароматы у вас, конечно – просто огонь.
Я не сразу понимаю, о чём он...
– Аж в желудке заурчало, – добавляет парень.
Ааа, понятно. Это всё лапша.
Уже собираюсь открыть рот и реально пригласить этого незнакомца за стол. За чужой стол, между прочим. Но тут слышу тихий, но напряжённый голос Феликса.
– Перевод или наличка?
Это сбивает меня.
Сам Феликс стоит в дверях ванной, подпирая плечом косяк и скрестив руки на груди. Лицо застывшее, как бетон – ни единой эмоции не видно.
– Перевод. Полторы за вызов, пятьсот за деталь, – отвечает ему парень.
И вновь смотрит на меня.
Феликс обходит его, забирает свой телефон со стола и выжидающе глядит на паренька.
– Ну? Номер давай, – не выдерживает, наконец.
А тон уже недоброжелательный. Хотя с чего бы вдруг? Пусть вон со своей Викой-клубникой-полсоска так разговаривает!
Мастер диктует свой номер, а я вскакиваю и быстро обшариваю ящики и полочки кухонных шкафов. Где-то ведь видела...
О, вот!
Найдя литровую банку с крышкой, наливаю в неё суп. На Феликса не смотрю.
– Перевёл, – говорит он.
Мужчины идут к входной двери, я – следом. Протягиваю мастеру банку с супом.
– Вот. Это от души.
Кажется, нам обоим одинаково неловко. Мне – кормить незнакомца, ему – брать эту банку под тяжёлым взглядом Феликса.
– Благодарю, – выдыхает парень. Переводит взгляд на Феликса. – Повезло тебе с женой, друган. Ладно, бывайте.
И уходит, оставляя почти осязаемое напряжение между нами.
Повернувшись к Феликсу лицом, скрещиваю руки на груди. Он так и сверлит меня взглядом.
– Это что сейчас было, Лиз? – голос у него хрипнет.
Кажется, оттого, что он с трудом контролирует свой тон.
– Это был суп. Тебе жалко, что ли?
– Это был мой суп! – рычит, наклоняясь ко мне.
Теперь наши лица близко и на одном уровне.
– Я ещё сварю.
– Конечно, сваришь. И чтобы больше не разбазаривала мои продукты, жена, – последнее слово он почти выплёвывает.
Усмехаюсь.
– Да лучше я за Сабурова выйду! – вылетает из меня.
Лицо Феликса ну просто сатанеет. А я ещё и добавляю:
– Кстати, о домике в горах. Позвони сначала Богдану. Я хочу знать его мнение на этот счёт.
И быстренько линяю в спальню. Потому что кто-то сейчас рванёт. И меня тоже заденет сто пудов.
Сижу на кровати, слушаю тишину в квартире. Странную тишину, неестественную. Внезапно – глухой удар в стену. Рвануло...
И это всё, что ли?
Меня бомбит намного больше из-за «клубнички» этой. И я не могу объяснить себе, почему.
Выходить из комнаты мне не хочется. Вытряхнув содержимое рюкзака на кровать, сначала перебираю содержимое косметички, потом складываю немногочисленные футболки и шорты.
Да, у меня есть своё, но я продолжаю щеголять в одежде Феликса. Ну и что?!
Среди вещей есть мой любимый блокнот и несколько простых карандашей. Сажусь на кровать, прижимаюсь спиной к изголовью и начинаю делать набросок.
Квартира вдруг оживает звуками. Шаги Феликса, шум стиралки...
Вожу карандашом по бумаге почти бездумно, просто чтобы занять руки. Линии, штрихи, тени... Постепенно на бумаге проступает лицо. Скулы, тёмные брови, тяжёлый взгляд из-под них. Прямой нос. Губы плотно сжаты. Так он выглядит, когда злится. Или когда делает вид, что ему всё равно.
Осознав, что рисую, вырываю лист и сердито сминаю его.
Карикатуру, значит...
Чёрт!