ГЛАВА 13. Задание.

Феликс

Забрасываю сырое бельё обратно в стиралку. Дверца закрывается как-то хлипко.

Чёртов мастер! Чёртов суп! Чёртова девица в моей спальне! У меня на неё аллергия уже!

Богдану позвонить, чтобы он дал добро? Серьёзно?!

Наливаю гель для стирки, врубаю машинку. Стою, привалившись спиной к раковине, наблюдая, как начинает вертеться барабан. Вроде всё нормально, стиралка работает.

Взгляд мой ползёт к сушилке. На ней – вещи Лизы, ещё мокрые после стирки. Видок кружевных трусиков навевает мне вполне чёткую картинку. Отлично помню, как они сидели на ней в ту ночь. Я ведь сам их снимал...

Закрываю глаза, шумно вдыхая через нос. Пообещал себе больше не думать о ней в этой плоскости. Она просто... задание, вот!

Заставляю себя отвернуться от этой кружевной тряпочки и выйти из ванной.

Лиза спряталась в спальне, выходить, похоже, не собирается. И это к лучшему.

От Вики два пропущенных и пара пошленьких сообщений, но даже они сейчас не расслабляют и не заводят. А она желает знать, во сколько меня ждать.

Ни во сколько, мать вашу! Но я ей об этом пока не пишу.

Закрывшись на кухне, закуриваю и набираю Богдану.

Да, чёрт возьми! Я ему звоню.

– Всё норм? – это первое, что он спрашивает.

– Не норм. Во-первых, у твоей племяшки очень скверный характер, – начинаю вдруг пылить. – Во-вторых, мы чокнемся оба, если будем сидеть безвылазно в четырёх стенах. В-третьих, у меня есть личная жизнь. В-четвёртых...

– Какая-какая жизнь? – насмешливо перебивает Монстров. – Какая личная жизнь, Феликс? У тебя даже девушки нет. Твоя жизнь – это эндуро, тусовки, ну и тёлки периодически. Так сложно несколько дней потерпеть? Я, конечно, могу вернуться прямо сейчас, но я Варе обещал. У неё стресс после общения с мамашей. Хочу, чтобы она выдохнула немного. А от тебя просто требуется не просрать Лизу. То есть не отдать её обратно бабке, пока я не вернусь, и...

– Мы уедем этой ночью в горы, – теперь я перебиваю его. – В доме больше места. Там можно дистанцироваться друг от друга.

Богдан вдруг начинает ржать.

– Я прям узнаю Кострище.

– Какое, к чёрту, кострище? – раздражаюсь от его веселья.

– Кострова она. Елизавета Кострова, – поясняет Богдан. – Она такая, братан. Неугомонная. Бесячья даже. Но добрая, понимающая. И ранимая, кстати. С виду кремень, а внутри самая настоящая девочка...

И пока он распевает соловьём, нахваливая колючку, я курю в окно, кипя от злости.

– Короче, в горы нельзя, – подытоживает Богдан. – Скорее всего, через пост вы не проскочите. У Судакова сто процентов есть там свои люди, и тачку твою уже мониторят, и по городу в том числе.

– Слушай, он Лизу даже не видел рядом со мной. Ему не понравилось, что я свалил с пирса, когда он шёл в мою сторону. Потом ещё погоня была, но Лизу он точно не видел. Какие ко мне могут быть вопросы вообще? Ну уехал я от него, и что?

– На посту вас остановят, задержат по какой-нибудь тупой причине, а потом приедет он. И не забывай, что дважды два уже сложили, когда пробили тебя по тачке. Так как мы с тобой друзья, я сразу всплыл. А где я, там и Лиза. Ей больше некуда пойти.

– То есть сидеть в квартире?

– Да. Ну или всё-таки рискни и попробуй просрать её.

Звучит это как угроза, вообще-то.

– Я тебя услышал, – роняю я и скидываю вызов.

Закуриваю ещё одну. Вредная привычка, от которой последнюю пару лет пытаюсь отделаться, но всё никак.

В ВК в поиске зачем-то набираю «Лиза Кострова» и нахожу её страничку.

У нас нет общих друзей. Даже Богдан не в списке. Бабушка так жёстко мониторила соцсети?

Листаю её фотки, их не очень много. Лиза позирует в саду среди кустов роз, Лиза с какой-то кошкой, селфи...

Медленно оседаю на стул.

Лиза в бикини у бассейна.

Лиза сидит в шпагате на какой-то крыше.

Лиза в лёгком сарафане на берегу моря.

Шикарная, блять, Лиза. И, кажется, я только сейчас понимаю, насколько она шикарна.

Волосы полыхают оранжевыми вспышками на солнце, словно костёр. Веснушки, яркие глаза...

Каждую фотку приближаю, впитывая в себя черты лица, взгляды, мимику.

«Зачем? – вопит здравый смысл в моей голове. – Она же задание!»

Но я не могу остановиться. Всё листаю и листаю фотки, пока те не заканчиваются. И начинаю листать снова уже в другой конец. Потом, как в бреду, подваливаю к двери спальни и стучу.

– Чего тебе? – бурчит Лиза.

Открываю дверь, захожу. Она сидит на кровати с каким-то блокнотом. Рядом валяются скомканные листы. Видок у девушки всё ещё злющий. Походу, мы всё ещё в ссоре. А я вот уже забыл, из-за чего поссорились.

Ааа, ну да, она отдала мой суп мастеру, которого знала тридцать секунд. А ещё заигрывала с ним и миленько ему улыбалась. Так, как не улыбалась никогда мне.

– Что рисуешь? – невозмутимо спрашиваю я.

Подхожу ближе и тянусь к комку бумаги, лежащему слева от её бедра. Успеваю даже подцепить его пальцами, но Лиза тут же впивается в мою руку.

– Не твоё дело, – шипит, как злая кошка. – Даже не вздумай смотреть.

А мне теперь просто жизненно необходимо посмотреть.

Боремся за скомканный лист, того гляди порвём. Лиза со всей силы тянет на себя и щёлкает зубами, пытаясь укусить меня за запястье.

– Феликс, я тебя побью сейчас, если ты не отпустишь эту бумажку!

– Побей. Но я всё равно посмотрю.

Лиза отчаянно старается вырвать листок из моих пальцев, но у меня получается отцепить её руки и развернуться к ней спиной. Но не успеваю развернуть рисунок, как Лиза запрыгивает на меня сзади, через плечо дотягивается до бумаги. Я теряю равновесие, и мы оба валимся на кровать.

Лиза оказывается подо мной. Успеваю сгруппироваться, чтобы не слишком сильно её придавить, но с губ девушки всё равно слегает глухое «ох».

– Слезь с меня! – брыкается Лиза.

Я не слезаю, лишь немного поднимаюсь на локтях и, наконец, разворачиваю листок. Лиза колотит по моей спине и дёргается всем телом, пытаясь скинуть меня.

– Феликс, ты тяжёлый, блин!

– Терпи... Оо...

Так вот что она рисует. Меня! Очень хорошо, кстати, вышло. А почему листок смят?

Переворачиваюсь, и теперь мы лежим лицом к лицу. Тянусь к другому смятому листку, тоже разворачиваю. И ещё один. Лиза, видимо, смирившись с происходящим, перестаёт брыкаться и безэмоционально пялится в потолок.

На каждом рисунке я. Они все похожи. Просто где-то я ухмыляюсь, где-то хмурюсь.

– У тебя талант, Лиз, – говорю как есть.

– Угу, – мямлит она.

– Почему все рисунки забраковала?

– Потому что цель была – нарисовать тебя не в лучшем свете, – язвит колючка.

– Но, видимо, я тебе так нравлюсь, что везде получился красавчиком, – говорю я без улыбки, на полном серьёзе.

Чем злю Лизу ещё больше. Её глаза мечут молнии, и она толкает меня в грудь.

– Ты слезешь с меня наконец, или как?

– Да, – выдыхаю напротив её губ.

Атмосфера между нами мгновенно меняется. Лиза перестаёт вырываться, и её взгляд становится каким-то испуганным.

Меня боишься? Или того, что между нами может произойти?

«А что, если это уже происходит?» – бьётся в голове совсем уж шальная мысль.

«Задание», – напоминаю я себе. Вскакиваю и быстро собираю рисунки с кровати и пола.

– Это я оставлю себе, – заявляю Лизе, когда та встаёт с кровати. – А вообще, мне сейчас надо отъехать ненадолго, – пячусь к выходу. – Дверь никому не открывай, к домофону не подходи. Справишься?

Она заторможенно моргает, не говоря ни да, ни нет.

– Ночью поедем в горы. Подумай, что тебе нужно, я куплю.

Когда уже выхожу из спальни, Лиза выпаливает:

– А Богдан?

Бросаю через плечо:

– Богдан дал добро.

– Феликс, рисунки верни!

Оо... Нет-нет, это я уже не слышу.