ГЛАВА 27. Капитулировать поздно.

Лиза

Я словно под гипнозом иду за Феликсом в дом и позволяю себя раздеть до белья прямо в прихожей. Вчера мы скидывали здесь мокрые вещи, сегодня – грязные.

Феликс замирает на долгое мгновение, впившись взглядом в новый комплект. Я надела тёмно-сливовый. Нежное кружево, шёлк, минимум ткани.

– Тебе идёт, – хрипло шепчет он, проводя рукой по верхнему краю чашки бюстгальтера.

Сглатываю.

Феликс тоже раздевается, берёт меня за руку и ведёт в цоколь. Объясняет, что света нет и воды горячей в бойлерах мало. И газовый котёл сейчас тоже отключён, без электричества он не работает. Я киваю, но вряд ли улавливаю весь поток информации.

Меня трясёт. И не от холода, не от напряжения в мышцах после тяжёлой работы. Скорее меня бомбит от понимания, что теперь увильнуть уже не получится.

То, как сильно он хочет меня, легко читается в его глазах. Феликс просто пожирает меня взглядом. И ласкает. И гладит. А когда оказываемся в душевой, его руки тоже начинают ласкать.

В цоколе полумрак. Единственный свет – из маленького окошка под потолком. Его хватает ровно настолько, чтобы видеть очертания, тени, контуры.

Феликс включает воду. Она тёплая, не горячая – остатки того, что было в бойлере. Струи обрушиваются на мои плечи, и я вздрагиваю. Не от температуры. От его ладони, которая ложится мне на поясницу.

– Повернись, – говорит он тихо.

Поворачиваюсь к нему спиной. Вода стекает по лицу, по шее, и я закрываю глаза.

Слышу щелчок – и бюстгальтер ослабляется на груди. Я его не держу, бретельки сползают по рукам, и вещица падает к моим ногам.

Ещё один щелчок – он открывает гель для душа.

Большие тёплые ладони ложатся мне на плечи. Скользкие от геля. Ведут вниз по рукам – медленно, от плеч к локтям, от локтей к запястьям. Пальцы переплетаются с моими на секунду – и отпускают. Возвращаются обратно. Теперь – по лопаткам. Большие пальцы скользят вдоль позвоночника, разминая натруженные мышцы. Я непроизвольно выгибаюсь и слышу, как Феликс за моей спиной тяжело выдыхает.

Его руки опускаются на талию. Обхватывают, сжимают, задерживаются. Большие пальцы рисуют круги на пояснице – прямо над резинкой трусиков. Касание такое лёгкое... И я понимаю, что мне хочется вжаться в его ладони.

– Феликс... – выдыхаю, сама не зная, зачем.

– Тшш...

Его губы касаются моего уха. Тёплое дыхание скользит по мокрой коже. Мурашки бегут от затылка до пяток.

Он берёт мочалку. Намыливает её и начинает водить по моим плечам. Широкими медленными кругами.

Мочалка спускается по спине. Вдоль рёбер, по бокам. Его вторая рука придерживает меня за бедро – просто лежит там неподвижно. Но от этого ощущения у меня подкашиваются ноги.

– Повернись ко мне, – хрипло.

Открываю глаза. Поворачиваюсь.

В полумраке его зрачки – чёрные, расширенные. Вода стекает по его груди, по прессу, и я стараюсь смотреть ему в лицо.

Стараюсь. Но не получается. Я вся горю от тёмного взгляда, обращённого на мою обнажённую грудь.

Феликс ведёт мочалкой по моей ключице. Потом вниз, по центру груди. Медленно. Аккуратно. Не переступая черту, но подходя к ней так близко, что я перестаю дышать.

Его глаза следят за мочалкой. Потом поднимаются к моим. Словно спрашивают.

Не киваю. Не отвечаю. Просто не останавливаю.

Мочалка скользит ниже – по рёбрам, по животу. Мышцы подрагивают, реагируя на каждое касание. Феликс опускается на одно колено. Мочалка скользит по бедру. Сверху вниз, от края трусов до колена. Потом – по второму бедру. Так же медленно.

У меня дрожат ноги. Откровенно дрожат, и он это видит. Его свободная рука обхватывает мою икру, стабилизируя. Большой палец гладит кожу под коленом. И вроде бы это такая маленькая невинная точка, но от прикосновения к ней по телу разливается жар.

Феликс поднимается и вкладывает в мою руку мочалку.

– Теперь ты, – говорит тихо.

Всё моё тело вибрирует от его голоса, от мужского запаха геля для душа и от вида роскошного тела, которое я сейчас буду мыть.

Намыливаю мочалку дрожащими руками. Подношу к его груди, касаюсь, веду мочалкой от ключицы вниз. По твёрдой горячей коже. Чувствуя, как Феликс напрягается, как перестаёт дышать.

Осмелев, широкими движениями веду по груди, потом по рёбрам. И тут он резко втягивает воздух.

Щекотно? Или не щекотно?

Поднимаю глаза. Нет. Не щекотно. Взгляд у Феликса такой, что у меня пересыхает во рту.

Опускаю мочалку к прессу. Мышцы живота рефлекторно сокращаются под моими касаниями. Я медленно провожу мочалкой вдоль линии, уходящей от пупка вниз. Тёмная дорожка волос мокрая и гладкая под пеной.

Руки Феликса, висящие вдоль тела, сжимаются в кулаки. Он не прикасается ко мне. Стоит и терпит. Челюсти стиснуты, на скулах ходят желваки.

– Повернись, – говорю хриплым голосом.

Он встаёт ко мне спиной. Она широкая, мускулистая. И на ней свежие царапины от веток – тонкие красные линии. Провожу мочалкой осторожно, обходя их. А потом не выдерживаю и касаюсь одной царапины пальцами.

Феликс вздрагивает.

– Больно? – шепчу.

– Нет, – его голос как наждак. – Не больно.

Веду пальцами вдоль царапины. Потом – вдоль соседней. Мочалка забыта, я просто глажу его спину. По лопаткам, по пояснице. Чувствую, как он дышит – глубоко, рвано, контролируя каждый вдох.

Мои руки замирают, когда кончики пальцев касаются резинки боксеров.

Феликс резко оборачивается. Перехватывает мои запястья и притягивает к себе. Кожа к коже. Мочалка выпадает из моих рук.

Феликс целует меня. Жадно, мокро, глубоко – так, что я забываю, как стоять. Мои ноги подкашиваются, и он это чувствует. Подхватывает – одной рукой под колени, другой за спину – и выносит из душевой.

Я крепко зажмуриваюсь. Капитулировать поздно. Сейчас он отнесёт меня в спальню, уложит на кровать. И пока несёт, у меня есть время для сомнений, страхов и...

Спина касается чего-то скользкого и холодного. Распахиваю глаза. Не успеваю сориентироваться, как горячее тело Феликса накрывает меня сверху.

Мы всё ещё в цоколе. На широкой кожаной лавке рядом с сауной. На сомнения и страхи времени нет.

Его руки на моих бёдрах, тело вдавливается между моих ног. Его губы – на моей шее. Язык скользит по горлу. Зубы прикусывают подбородок.

Я закусываю губу, чтобы не застонать. Не получается. Звук вырывается – тихий, беспомощный. И Феликс от этого звука, кажется, сходит с ума. Я чувствую это по тому, как его руки сжимаются на моей талии. Как учащается дыхание. Как он прижимается ко мне бёдрами – и я ощущаю его. Целиком. Уже без преграды в виде ткани.

Я и не поняла, как мы оказались в этой реальности без единого грамма одежды на нас.

Его рот возвращается к моим губам.

Языки, зубы, наше тяжёлое дыхание...

Одна его рука держит мой затылок, припечатывая наши лица друг другу. Вторая – приподнимает моё бедро.

Рывок бёдрами, потом ещё один...

Феликс съедает мой крик, глушит мои стоны. Не отпускает. Он повсюду. Руки, губы, тело, воздух... И он внутри.

Мой первый раз.