Глава 30. Разберёмся.

Феликс

– Как ты вошёл?

Это самый наитупейший вопрос в данной ситуации, но спрашиваю я именно об этом.

Богдан выпучивает на меня глаза. Лиза прячет лицо, уткнувшись мне в грудь. Вроде бы даже тихо хихикает. Ей смешно. Супер. А мне сейчас придётся объяснять... всё это... её дяде. И я, блять, объясню.

– Перелез, прикинь?! – рявкает Монстров. – Ты увёз её из города и пропал со всех радаров. А теперь я вижу, почему. У тебя всё с башкой нормально, брат мой?

Вот это «брат мой» звучит как напоминание. Нет, не о нашей кровной связи, само собой. А о том, что та связь, что существует между нами, может быть, даже сильнее. И он попросил меня не трогать его племянницу. А я тронул. Очень тронул. И нарушил все наши договорённости.

– Лиз, оденься уже, а! И вылезь из-под этого идиота! – рявкает Богдан, переключаясь на неё. – И не свети сосками!

– Рот закрой! – взрывает меня. – Через забор перелез, говоришь? Можешь выйти так же, как вошёл!

Встаю и прикрываю Лизу одеялом. Она прижимает его к себе и тоже вскакивает.

– Вы чё собрались делать, а? – встревает между нами, встав лицом к Богдану. – Ты серьёзно сейчас? Пять лет ни слуху ни духу – а теперь будешь лезть в мою жизнь?

– Жизнь?! – орёт он. – Какая жизнь? Он же тебя просто поимел, дура!

Чердак у меня съезжает окончательно. Куда подевались вся дипломатия и умение бить словом, хер знает. Мы сцепляемся. Выхватываю по рёбрам и бью двойку ему в скулу.

– Мудак, у меня свадьба скоро!

Херачит мне в табло в ответ. Кажется, рассекает подбородок. Хватаю его за грудки и перебрасываю через бедро. Богдан утягивает меня за собой, поймав в сгиб локтя за горло. Падаем. Лиза верещит. Я бьюсь виском об журнальный стол, Богдан – затылком об пол. Откатываюсь и замираю. Этот дебил тоже больше не лезет.

В виске пульсирует, перед глазами плывёт. Ищу помутневшим взглядом Лизу. Слышу быстрые шаги на лестнице – и она уже одетая пробегает мимо нас к двери. Потом лязгают ворота.

– Сейчас Варю впустит, – негромко комментирует Богдан.

– Давай вставать, что ли?

– Да. Давай.

Оба поднимаемся. Богдан смотрит на меня, набычившись, я на него – так же.

– Твоя рожа... – указываю пальцем на его скулу. – Смачный будет синяк.

Он проводит ладонью по лицу, психует.

– Аа... сука! Не мог, что ли, аккуратно бить?

– А ты? – дотрагиваюсь до подбородка.

Он пульсирует так же, как висок.

Слышатся торопливые шаги на крыльце – и девочки забегают в дом. Лиза на ходу причитает:

– Они просто набросились друг на...

И осекается, увидев нас, смирно стоящих каждый на своём месте. Упирает руки в бока.

– А, вы закончили уже? Прекрасно.

– Боже мой, Богдан! – подлетает к нему Варя, хватает за лицо, вертит из стороны в сторону. – Что это такое?

– Всё нормально, малыш.

Богдан мгновенно меняется. Голос становится мягче, плечи опускаются. Из бешеного быка превращается в домашнего кота.

– Поцарапался просто.

– Поцарапался?!

Варя переводит взгляд на меня. Смотрит на мой рассечённый подбородок, на стол, сдвинутый с места, на разбитую тарелку на полу, которую я даже не заметил.

– Вы дрались?!

– Немножко, – Богдан обнимает её за плечи и разворачивает в сторону кухни. – Пойдём, лёд поищем.

Через пару минут мы с Монстровым сидим на разных концах дивана, как наказанные школьники. Варя между нами, а Лиза устроилась напротив, в кресле, подобрав ноги под себя. Переводит взгляд с меня на Богдана и обратно.

К его скуле прижат мороженый стейк. К моему подбородку – пакет с морожеными овощами. И меня, сука, задевает то, что у него мясо, а у меня долбаные брокколи.

Богдан притягивает Варю к себе, утыкается носом ей в макушку. Она не сопротивляется, но по её лицу видно – разговор не окончен. Просто отложен.

– Малыш, ну не злись, – бубнит Богдан ей в волосы.

– Я не злюсь. Я в ужасе.

– Мы разобрались.

– Я вижу, как вы разобрались. У одного скула разбита, у другого подбородок. Разобрались, нечего сказать.

Богдан целует её в висок. В щёку. В уголок губ. Варя держится секунд пять, потом сдаётся и поворачивается к нему. Он ловит её губы и целует – коротко, но так, что Варя розовеет до кончиков ушей.

А я смотрю на Богдана и вижу то, чего раньше не замечал. Или не хотел замечать. То, как он держит Варю – не показушно, не для виду. Как его пальцы автоматически находят её руку. Как он весь расслабляется рядом с ней. Морщина между бровями, сжатые челюсти, напряжённая шея – всё отпускает.

Вот, значит, как это выглядит...

– Пойдём покурим.

Богдан наконец отлепляется от Вари и кивает мне на дверь. Голос ровный, без агрессии. Но взгляд серьёзный.

Встаю. Бросаю подтаявшие овощи на стол. Лиза ловит мой взгляд, в её глазах – тревога. Едва заметно качаю головой. Всё нормально. Разберёмся.

Выходим на крыльцо. Богдан достаёт пачку, протягивает мне. Беру. Щёлкает зажигалка. Затягиваемся молча.

Двор после утренней бури выглядит как поле битвы. Ветки у забора, грязь, покалеченная ауди.

– Что с тачкой? – Богдан кивает на неё.

– Дерево упало.

Снова молчим. Курим. Сверчки уже орут вовсю.

Богдан докуривает до фильтра, давит бычок о перила.

– Ты понимаешь, что я должен был тебе вломить?

– Понимаю.

– И что по-хорошему должен ещё раз?

– Попробуй.

Он хмыкает. Без злости. Устало.

– Феликс, она мне не чужая. Знаю, что я – хреновый дядя. Знаю, что пять лет её не видел. Но это не значит, что мне похуй.

– Мне тоже не похуй.

Богдан поворачивается ко мне. Смотрит долго, оценивающе. Так, как смотрит на людей, когда решает – верить или нет.

– Не похуй – это как? – спрашивает тихо. – Потрахался, и через неделю найдёшь новую? Или как?

Затягиваюсь. Выдыхаю дым в тёмное небо.

– Или как.