Глава 34. Мы поженимся.

Феликс

Лиза дёргает меня за руку и шипит, впиваясь взглядом:

– Ты что несёшь? Какая рука? Ты, вообще, в своём уме?

Бабушка уже скрылась за дверью, оставив её открытой. Значит, мы можем войти. Наклоняюсь к Лизе, говорю тихо:

– У тебя есть что-то, что хочешь забрать? Вещи какие-нибудь, документы?

Она моргает, сбитая с толку.

– Ну... да. Есть.

– Вот иди и собирай. А я пока отвлеку твою бабушку.

Лиза прищуривается.

– Так ты просто так это сказал? Про руку?

– Ну конечно, Лиз. Конечно, просто так.

Она, кажется, верит. Выпрямляется, вскидывает подбородок, и мы заходим в дом.

Я быстро осматриваюсь. Но никакой подставы в виде бывшего военного Судакова или целой армии, способной задержать Лизу в этом доме, не наблюдается.

Взгляд скользит по сдержанному интерьеру, по фоткам маленькой рыжей девчушки в рамках на стене. Мне хочется подойти и рассмотреть эти фотографии, но я напарываюсь на злой взгляд Маргариты Ивановны и не решаюсь.

Женщина стоит у декоративного камина, скрестив руки на груди. От меня не ускользает тот факт, что экран её телефона, лежащего на полке, только что погас. Она кому-то звонила, я уверен.

– Маргарита Ивановна, – говорю спокойно, – мне бы хотелось поговорить с Вами наедине, если можно.

Лиза фыркает и, демонстративно громко топая, проходит мимо нас к лестнице. Её бабушка продолжает изучать моё лицо пронизывающим взглядом. Как рентген. Потом кивает на кресло.

– Ну садись, жених.

Проигнорировав издёвку в её тоне, сажусь. Она опускается напротив. Закидывает ногу на ногу, складывает руки на коленях. Поза величественная, но на Лизу совсем не похожа. Даже когда моя колючка пытается показывать гордость.

– Как я уже сказал, – начинаю без прелюдий, – я собираюсь взять Лизу в жёны. Хочу всё сделать правильно. Вы ведь единственный её родственник, который может дать нам благословение, верно?

Женщина кивает.

– Я знаю про Филиппа Сабурова, – продолжаю я. – Знаю, что Вы хотите выдать Лизу за него. Понятия не имею, по какой причине и что заставляет любящую бабушку обрекать внучку на такие страдания...

Она хмыкает, и я замолкаю.

– Феликс, – начинает деловито, – давай без театральщины. Ты хочешь ещё что-то мне сказать? Или мы будем мусолить тему вашего невозможного брака и обсуждать мои решения?

Эта женщина мне неприятна. Я бы и дня с ней в одном пространстве не протянул. А Лиза терпела всю жизнь.

– Моя семья обеспечена, – продолжаю с нажимом. – Раз Вы знаете, кто я, значит, знаете и о моём отце, и об его бизнесе. Я – единственный его наследник. Можете поверить, Лиза ни в чём не будет нуждаться. Если Ваша цель – выдать внучку замуж за человека, который будет о ней заботиться, то заверяю: я буду о ней заботиться. Лучше Сабурова. Это я гарантирую. Я влюблён в неё, – говорю, глядя Маргарите Ивановне в глаза. – Серьёзно. По-настоящему. Это не блажь и не каприз.

Тишина длится секунд десять. Потом она снова усмехается.

– Красиво говоришь, мальчик. Складно. Но меня ты не убедил. Решение уже принято. Лиза выходит за Филиппа, и обсуждать тут нечего.

Это либо какая-то придурь сумасшедшей старой женщины, либо у неё договорённость с семейкой Сабуровых.

Расслабленно откидываюсь на спинку кресла. Выдерживаю тяжёлый взгляд Маргариты Ивановны и перехожу ко второму акту этой «чудесной» пьесы.

– Хорошо. Тогда я попрошу руку Лизы у другого человека.

Третья усмешка женщины отличается от прежних двух. Она звучит наигранно.

– И кто же это?

– Моя мама! – кричит Лиза, влетая в гостиную.

Щёки у неё горят, в глазах стоят слёзы. Но вид очень воинственный. А на плече висит огромная сумка. Подхожу и забираю эту сумку.

– Где моя мать?! – орёт Лиза, топнув ногой.

Бабушка медленно поднимается из кресла.

– Что ты сказала? – изображает непонимание.

– Моя мать! Она жива! Я знаю, что она жива! Ты врала мне! Все эти годы ты мне врала, что она умерла! Где она?!

Маргарита Ивановна выпрямляется во весь рост. И вот сейчас я вижу страх в её глазах. Страх потерять Лизу. Навсегда потерять. Как внучку или как удачную инвестицию – это пока непонятно.

– Дочка... Кто тебе такое сказал? – её голос просаживается до шёпота.

– Я тебе не дочь, – шипит Лиза. – Где она?! Где моя мать?!

По щекам моей колючки бегут слёзы. И это разрывает моё сердце в клочья.

Обнимая Лизу за плечи, притягиваю к себе. Она прижимается ко мне спиной. Маргарита Ивановна на наши объятья смотрит так, словно мы делаем что-то омерзительное.

– Я понятия не имею, где эта блудная девка! – выплёвывает она Лизе в лицо.

– Врёшь! И не говори так про неё! – кричит и воет Лиза.

– Не ори на меня в моём доме! – бабушка повышает голос впервые за весь разговор. – Я не знаю, где твоя мать, Лиза. Это правда. Катерина оставила тебя в роддоме. Сама. Своими руками написала отказ и уехала. Не позвонила ни разу. Ни разу за восемнадцать лет. Я забрала тебя, потому что ты – моя кровь. А она – гулёна и кукушка. И мне неизвестно, где она сейчас, и жива ли вообще.

Лиза дрожит в моих руках.

– Ты мне врала, – говорит она тихо, и это даже страшнее крика. – Ты сказала, что она умерла. Я росла с этим. Я думала, у меня нет никого... кроме тебя.

– Так и есть, – кивает женщина.

– Но это не так! – Лиза обессиленно всплёскивает руками.

– Я тебя защищала.

– От чего?! – срывается снова. – От правды?!

Бабушка сжимает губы. Кажется, ей больше нечего сказать.

А нам бы надо валить уже. А то будет нам и Судаков, и армия ОМОНа, способная отнять у меня Лизу.

– Ладно, всё. Мы уходим, – принимаю я решение.

Бабушка бросается нам наперерез, пытаясь встать перед дверью. Но она всё-таки старая женщина, и мы быстрее.

Выскакиваем на улицу. Тяну Лизу за руку к калитке. Потом к машине. Через минуту срываемся с места и летим в Ривьера-сити.

Лиза плачет, пряча лицо в ладонях. Я глажу её бедро. Хочется обнять, но мы мчим с такой скоростью, что лучше не отвлекаться.

– Она меня бросила... Просто бросила!.. – воет Лиза. – И не звонила. Не приезжала.

– Малыш... Шш... Всё. Всё! Ты хочешь её найти?

Кивает.

– Значит, найдём.

– Она может быть где угодно, – растирает слёзы по щекам. – Может, в другой стране даже.

– Мы найдём её в любой точке мира и поедем к ней, – заверяю я.

– Мы? – недоверчиво переспрашивает Лиза.

– Да, мы, – киваю.

Лиза улыбается сквозь слёзы...

– И я, кстати, не врал. Мы поженимся, – добиваю её.