ГЛАВА 4. Колючка

Феликс

Огромные зелёные глаза смотрят на меня снизу вверх. С надеждой. И вместе с тем я вижу в них злобные искры. Вот если сейчас не сделаю так, как она хочет, наверняка могу и огрести.

Хм. Интересная ты девочка, Лиза.

Но я завязал с чужими девицами.

По Богдану сохнешь? Ок, сохни дальше.

– Я так понимаю, тебя ищут, – говорю ей, наблюдая за мерсом, ползущим вдоль пирса. – От кого сбежала, рыжая? От родителей?

– От бабушки. Она меня замуж хочет выдать, – вдруг признаётся она.

Возвращаю взгляд к её лицу, пристально рассматриваю. А она опять складывает ладони у груди и взмаливается:

– Ну пожалуйста, Феликс! Я не хочу возвращаться домой. Не хочу замуж за Сабурова!

– Сабурова? – дёргает меня. – Марка?

Покачав головой, выдыхает:

– За Филиппа.

Ещё, блять, лучше.

Фил Сабуров – младший сынок экс-мэра. Папаша, можно сказать, прячет его от мира, потому что Фил психически нестабилен.

Мерин тем временем тормозит, и из него выходит какой-то мужик при костюмчике. Лет пятьдесят, может, больше. Осанка военная, спина прямая, взгляд цепкий.

– А это твой дедушка, что ли?

– Это Виктор Иванович, друг семьи, – шепчет Лиза. – Он уехал?

– Нет, – качаю головой. – Смотрит прямо на меня. Походу, сейчас подойдёт.

– Господи, Феликс! – взрывается она, правда, шёпотом. – Ну будь ты человеком, а! Ну что ты хочешь взамен? Скажи!

– Чтобы ты оставила в покое Богдана, – говорю, даже не задумываясь.

– Хорошо, оставлю.

Совсем неубедительно врёт, поэтому я не шевелюсь даже.

– Да боже! Я же сказала, что оставлю! – стонет она.

Ла-адно.

Завожу мотор, сдаю назад. Мужик в костюме непонимающе хмурится, так и продолжая идти вперёд. До меня ему несколько метров осталось. Увеличиваю расстояние между нами. Всё больше и больше. Потом выкручиваю руль, круто разворачиваюсь и жму на газ.

– Ай! – вскрикивает рыжая внизу.

Держится за голову, в глазах – слёзы и боль.

– Можешь вылезать.

Выбирается, пристёгивается, потирая макушку.

– Сильно ударилась, что ли? – кошусь на неё.

– Нет. Всё нормально, – бормочет недовольно.

Вот колючка, чёрт возьми. С такой миленькой внешностью – и так жалит. Прям какой-то парадокс, вашу мать.

– Тот парень, бармен, не перезванивал? – она нервно стучит пальцами по коленке. – Может, ещё раз наберёшь, а?

– Я же сказал, что написал ему.

– Ну он же необязательно должен тебе ответить, да? Может, ты его адрес знаешь? Давай к нему съездим.

Теперь её пальцы барабанят по консоли между нами.

Не отводя взгляда от дороги и поглядывая по зеркалам, хватаю её руку и сжимаю на секунду прохладную ладонь. Меня буквально прошибает электрическим разрядом. Походу, рыжую тоже.

Отпустив её руку, чеканю:

– Угомонись, я тебя прошу!

Мы летим под сто пятьдесят. На хвосте у нас тот мерин. А она со своим рюкзаком...

Наконец Лиза понимает, что я не просто так сосредоточен. Оборачивается, вглядывается...

– Да блин! – шмякает ладонью по консоли.

Так, рыжая, а машина моя при чём?

– Давай быстрее, – шипит на меня.

Перевожу на неё охреневший взгляд.

– Мы в городе.

– И что? Ну сверни куда-нибудь. Ты же на байке гоняешь, можешь и быстрее! Пожалуйста, Феликс! Я тебя умоляю, пожалуйста!

Слишком много и часто она меня умоляет.

А я зачем-то ведусь.

Когда появляется возможность, ухожу на параллельную дорогу. Мерин не успевает перестроиться, улетает вперёд. Я быстро разворачиваюсь и несусь в другую сторону.

Потом петляю по улицам. Рыжая, слава богу, помалкивает.

Через полчаса такой бешеной езды понимаю – ушли. Едем ко мне.

В квартире киваю в сторону кухни:

– Есть будешь?

– А ты умеешь готовить? – забавно прищуривается.

– Нет, – признаюсь я.

Открываю холодильник, достаю вчерашнюю пасту в контейнере, ставлю перед ней на стол, кидаю вилку.

– Еда из рестика. Ешь.

Она открывает контейнер, с сомнением принюхивается, но всё-таки начинает есть – сначала медленно, будто одолжение делает, потом быстрее.

Голодная. Но признаваться в этом, конечно, западло.

Сажусь напротив. Волосы у неё спутанные, рыжие, на щеке красный след. Видимо, приложилась о бардачок не только макушкой, когда я разворачивался. Веснушки россыпью на носу, глаза покрасневшие. Без косметики выглядит совсем мелкой, хотя вчера на пирсе казалась старше.

Она замечает мой взгляд, и вилка замирает на полпути ко рту.

– Что?

– Ничего.

Ещё пару минут жует, а потом вдруг выдаёт:

– А может, Богдан номер сменил? Мы с ним давно не разговаривали.

Закатываю глаза.

– Ты же обещала.

– Я просто рассуждаю. Набери ему сам, а? Со своего.

У меня начинает подгорать уже. Я её прелестную попку спасаю, а она заладила: «Богдан, Богдан». Дёрнув головой и хрустнув позвонками, откидываюсь на спинку стула.

– Слушай, Лиза! Внимательно слушай, – буравлю её лицо взглядом. – Он сейчас в Воронце, со своей невестой. А ты для него – просто очередная надоедливая фанатка.

– А ты придурок, – говорит тихо, почти шипит. – Богдан – мой дядя.

Усмехаюсь.

– А мне он троюродная бабушка.

– Дядя, – повторяет она. – Двоюродный. Мы пять лет не виделись, потому что бабушка запретила нам общаться. Но он – моя семья. Единственная нормальная семья, которая у меня есть. Набери его сам и спроси, раз не веришь.

И есть что-то такое в её тоне, заставляющее меня сомневаться... Сомневаться в собственных выводах на её счёт.

Беру телефон, набираю Богдану. Он отвечает сразу.

– Феликс, что-то срочное? Мне немного неудобно сейчас.

– Как бы да. Удели минуту. Вопрос, может, тупой, но... У тебя есть племянница? Рыжая такая?

В трубке – тишина...