Глава 40. Лучше бы мы никогда её не находили.

Феликс

– Молодёжь, это наша дверь, если что, – натянуто улыбается её мать, приближаясь.

Я невольно сдвигаю Лизу в сторону.

– Вы что-то хотели?

Женщина настороженно смотрит на нас, пряча детей за свою спину и вставляя ключ в замок, не глядя. Лиза молчит, уставившись на неё огромными глазами. Маленькая девочка выглядывает из-за бедра женщины и щурится на Лизу. Внезапно выдаёт:

– Мама, это твоя сестрёнка?

– Не говори глупостей, Алиса, – усмехается женщина, нервно поправляя волосы.

Они у неё короткие, но со стильной длинной чёлкой, свисающей на висок. Разительное отличие от рыжих локонов моей девочки, но... Их сходство – пиздец, какое очевидное.

Мать Лизы выглядит молодо, лет на тридцать. Фигуристая, с горделивой осанкой, облачённая в брендовые шмотки. Явно итальянские.

Пауза затягивается, и атмосфера становится неловкой. Подаюсь немного вперёд, намереваясь сказать хоть что-то. Лиза вдруг оживает.

– Здравствуй, – выдыхает она слабым голоском. – Мы... к тебе приехали.

– Ко мне?

Женщина вновь нервно поправляет волосы. Потом строго говорит детям:

– Марш домой!

Дверь уже открыта, и они по очереди шмыгают внутрь. Мать Лизы закрывает дверь и прислоняется к ней спиной. С прицельным вниманием вглядывается в лицо старшей дочери и шепчет:

– А ты кто?

– Лиза, – отвечает она. – Елизавета Кострова.

Её мать вздрагивает и бледнеет.

– Кто? – переспрашивает глухо.

– Лиза, – повторяет моя девочка твёрдо. – Твоя дочь.

Я вижу, что она вся дрожит, её решительность напускная. Мне хочется обнять свою девочку и закрыть собой от этой женщины, которая смотрит сейчас так, будто перед ней что-то неприятное, почти мерзкое.

– Господи... – выдыхает она, дотрагиваясь до виска и прикрывая глаза. – Это какая-то шутка? Какая дочь?

– Которую ты оставила в роддоме, – безжизненным голосом отзывается Лиза. – Восемнадцать лет назад ты родила меня и ушла. Меня растила твоя мама, моя бабушка.

Женщина молчит очень долго. И Лиза тоже молчит. Может, ждёт, что её мать сейчас потеплеет. Каких-то родительских объятий ждёт, наверное. Но этого точно не будет. Лиза ей не нужна, и это сейчас чётко транслирует её напряжённое лицо.

– Ну а ты кто? – переводит взгляд на меня.

– Феликс Егоров, – представляюсь холодно.

– Хм... Егоров. Я знала твоего отца. Впрочем, и твою мать тоже, – неприятненько так улыбается. – Так чего ты хочешь от меня? – вновь смотрит на дочь.

Лиза такого вопроса явно не ожидала. Впрочем, как и я.

Что можно хотеть от родной матери, которую в глаза не видел, спустя столько лет, а? Да чёрт его знает!

– Ничего, – мотает головой Лиза. – Уже ничего не хочу.

Голос у неё дрожит, сейчас она просто расплачется. Моя вредина и колючка окончательно сломана из-за этой чёртовой встречи.

Лучше бы мы никогда не находили Екатерину Кострову. Лучше бы Лиза никогда не узнала, что она жива.

Богдан, чёрт бы его побрал, был прав!

– А чего мне от тебя хотеть, а? – цедит сквозь зубы Лиза, сжимая кулаки. – Я вижу, что у тебя всё отлично. Дети вон есть. Аж целых два. А я кто? Я – просто твоё прошлое. Ничего не значащее прошлое, которое ты просто забыла. А меня вырастила твоя мать, которая не знает, что такое любовь. Что такое материнская любовь. К несчастью, я её на себе не испытала. Зато вон твои дети испытают. Им повезло.

Лиза покачивается, и мне видится, что сейчас она просто упадёт. Обнимаю её сзади крепко-крепко.

– Пошли отсюда, – шепчу на ушко.

– Нет, я хочу знать, кто мой отец! – выкрикивает Лиза.

Её мать нервно усмехается и качает головой.

– Вот уж не думала, что прошлое завалится ко мне на порог... Ну и что тебе сказала бабушка о твоём отце?

– Сказала, что не знает.

– Так и есть. Она не знает. И я тоже не знаю, – разводит руками.

– Это как? – шокированно выдыхает Лиза.

Я тоже в тихом ахере.

– В ту ночь я сбежала на одну пафосную вечеринку, – мать Лизы смотрит в стену затуманенным взглядом, видимо, падая в свои воспоминания. – Сбежала, потому что мать меня допекла своими запретами. А мне хотелось... просто жить. Получить самые разные эмоции, испытать что-то новое, недоступное. Ну и вот, – она резко встряхивается, переводя взгляд на Лизу. – Вечеринка была в одном загородном доме. Самые сливки мажоров и бизнесменов Ривьера-сити, интересные знакомства. Я много выпила в ту ночь и много танцевала. В итоге в воспоминаниях остались лишь мужские лица и комплименты. Много комплиментов, которых я не слышала раньше в свой адрес. Я повелась на эти комплименты... видимо. Проснулась в чужой постели. Одна. Кто был моим первым – не знаю. Просто понятия не имею. Но лица в памяти остались.

И вдруг её взгляд фокусируется на мне.

– Лицо твоего отца тоже осталось в моих воспоминаниях о той вечеринке, – выдаёт она ледяным тоном. – Может быть, это был он. Может быть, именно он – отец девчонки, которую ты сейчас обнимаешь и явно считаешь своей.

Чё, блять?!

Что несёт эта ненормальная?!

Невольно отпускаю Лизу. А она зажимает рот рукой и несётся к лестнице. Уничтожающе смотрю на её мать и протягиваю:

– Мда... Ну, в целом, для Лизы ничего не изменилось. Ты как была мёртвой, так и осталась мёртвой.

Пячусь к лестнице, не разрывая зрительного контакта. Она гордо вскидывает голову, собираясь что-то сказать, но я опережаю:

– Купи дочери черепаху, а сыну щенка. Уж им-то будь любящей матерью.

И сваливаю.