Глава 41. Стена под напряжением.

Феликс

У отца «не абонент»...

Я хожу вокруг тачки и пинаю гравий, не забывая поглядывать на придорожное кафе, рядом с которым мы остановились, едва покинули Москву.

Сначала Лиза безжизненным голосом попросила меня воздержаться от комментариев, потом просто молчала. Она очень старалась не плакать, с силой сжав челюсти и глядя в одну точку за стеклом. И всё время проверяла свои щёки, дотрагиваясь до них дрожащими пальцами.

Она не плакала. Снаружи. Но я буквально слышал, как она выла внутри себя.

Мне ужасно хотелось её обнять. Хотелось жалеть всеми известными мне способами. Но между нами словно выросла стена. Я это чувствую ровно так же, как и она.

Но мой отец не мог же, да? Он всегда любил мою мать и был ей верен.

Чёрт... А был ли?

Измены в обществе таких, как он, в общем-то, норма. Его ближайший друг Валерий Монстров обрюхатил одну и женился на другой. После чего и её обрюхатил тоже. И у Богдана есть старший сводный брат Апрель. Они хреново ладили до недавнего времени, и...

Нет! Лиза – не моя сестра!

Да я, блять, чокнусь, даже если просто буду думать на эту тему!

Вновь смотрю на дверь кафе. Лиза попросила остановить машину и пропала там двадцать минут назад. А я за ней не иду, чёрт возьми! Потому что долбаная стена между нами словно под электрическим напряжением.

Закуриваю и бездумно пялюсь на экран телефона. Когда отец появится в сети, мне придёт смска. Но когда это будет?

В чате с пацанами движуха. Все желают знать, как мы доехали, и как всё прошло в целом.

Пишу коротко: «Едем обратно, новости не очень».

Богдан: Что случилось?

Вирус: Давай подробности!

Апрель: Не рассказывай, если не хочешь.

Богдан Апрелю: Нашёлся, бля, мама Чоли. Лиза, так-то, моя родственница.

Остап не в сети пока.

Записываю голосовуху, потому что писать долго.

– Короче, дело дрянь. Мать Лизы – сука конченая. На дочь ей плевать. Ещё и про отца Лизы такого наговорила...

Богдан: А что про отца? Вы узнали, кто он?

С отборным матом коротко пересказываю то, что сказала эта женщина. В чате повисает долгая пауза. Никто ничего не пишет.

Поднимаю глаза от телефона и вижу Лизу. Она бодрым шагом идёт к машине. В руке два стаканчика кофе, под мышкой пакет. Убираю телефон в карман и вглядываюсь в лицо девушки. Она подходит и, силясь улыбнуться, отдаёт один стаканчик мне.

– Я купила нам пирожки. Давай перекусим и поедем.

В глаза мне не смотрит и тут же отходит.

– Лиз... – машинально тянусь к ней.

– Что? – вскидывает голову, смотрит затравленно. – Что, Феликс?

– Ты мне не сестра.

Дёргает уголком губ в злой улыбке.

– Откуда знаешь? Почему так уверен? А я вот могу поспорить, что судьба-сука могла так пошутить именно со мной. Хрен тебе, Лиза, а не мать с отцом. Пусть тебя бабка изводит. Что? Хочешь парня? На, пожалуйста! Ой, прости, он твой брат по отцу.

Одна слезинка ползёт по её щеке, и Лиза тут же её смахивает. В глазах у неё такая буря и отчаяние, что стена между нами даёт трещину. Во всяком случае, для меня.

– Эй... всё... шш...

Ставлю свой стакан на крышу тачки, ловлю девушку за плечо и забираю её кофе тоже. Вместе с пакетом отставляю там же – на крыше. И силой притягиваю Лизу к своей груди. Она сопротивляется, отталкивая меня. Но я упорно сжимаю её в объятьях, и она всё же утыкается лицом в мою грудь.

Глажу по волосам. Нашёптываю какую-то чушь типа «всё будет нормально». Не сразу, но она расслабляется и обнимает меня в ответ.

Стоим так очень долго. А мой телефон тем временем без конца вибрирует в кармане.

– Ладно... всё... – говорит она и отходит. – Давай и правда перекусим.

Теперь смотрит тепло. Но не так, как раньше. Не так, как на своего парня. И от этой перемены, которую я вижу в её взгляде, мне будто ломает все кости.

Я её люблю. Как девушку люблю, а не как потенциальную сестру.

Сука, что за сюр?!

Она открывает дверцу и садится, оставив ноги снаружи. Я отдаю ей кофе и пирожки. Сам топчусь рядом, наблюдая за тем, как Лиза извлекает из пакета сладкую выпечку и протягивает мне.

– Это с малиной. Хотела что-то мясное, но у них нет, – объясняет она смущённо.

Кусок в горло не лезет, но я заставляю себя проглотить весь пирог в три укуса. Запиваю кофе.

– Ещё будешь? – поднимает на меня глаза Лиза.

– Нет. Ты поешь.

Закуриваю и прижимаюсь спиной к кузову. Извлекаю телефон, проверяю, нет ли смс от отца. Нет. А вот в чате вновь движуха.

Вирус: Хрен его знает, были ли камеры в доме на той вечеринке восемнадцать лет назад. Но нарыть инфу можно. Не знаю... Может, фотки какие есть? Блин, я так далеко не копал никогда. Прям в ступоре. Не знаю, с чего начать.

Апрель: Так отец Феликса сам может рассказать правду.

Богдан: Он может не сказать. Ну, допустим, это не он. Но ведь кто-то из наших может быть. Думаешь, он сдаст кого-то из друзей? Я бы не сдал. И теперь прослеживается, кстати, логика бабки – почему именно Сабуров. Всеволод Сабуров никогда бы не смог появиться на той вечеринке, а значит, он точно не может быть отцом Лизы.

Апрель: Ну давайте подумаем, кто ещё там мог быть. Не только же наши отцы.

Богдан: Соколов, Воронов, Адамян... Да кто угодно ещё.

Апрель: Адамян? Ну ты уж бред не неси! Лиза не похожа на армянку.

Богдан Апрелю: А на кого похожа, по-твоему?

И я тоже задумываюсь об этом, скашивая на неё глаза.

Она похожа на себя саму. Не на меня уж точно. И ещё немного на мою маму, чисто энергетически, что ли. Но это тут ни при чём.

От Остапа, только что ворвавшегося в чат, приходит голосовуха. Машинально нажимаю на «прослушать», хотя не собирался.

– Блять, я так и знал, что Лиза не обрадуется, узнав про мелких. Надо было раньше ей сказать! И не тащиться ни в какую Москву за новой дозой пиздеца.

Краем глаза вижу, как Лиза поднимается с кресла. Резко выливает остатки кофе на землю, остервенело комкает стаканчик и разворачивается ко мне лицом.

– То есть... ты знал про то, что у моей недоматери есть дети?

Киваю. Ком в горле мешает говорить.

Телефон надрывается от входящих уведомлений. Теперь и Богдан знает о том, что я знал.

– И ты решил мне не говорить, да? – уточняет Лиза.

– Я не смог.

– Не смог? То есть пусть Лиза охренеет, когда сама всё увидит, так?

Я открываю рот, хотя не знаю, что сказать. Не собираюсь оправдываться. Но буду просить прощения, да хоть в ногах валяться...

А она вдруг выставляет руки перед собой и заявляет:

– Всё, Феликс, ничего не надо. Хватит. Давай просто вернемся в Ривьеру. И на этом всё.

В смысле?

Стена между нами становится ещё выше, и сейчас шарахнет током.