Глава 30
Шаловливый солнечный лучик щекотал нежную кожу и упорно лез под закрытые веки, играя на пушистых тёмных ресницах спящей воительницы, а за окном истошно орали птицы, и где-то далеко лаяли собаки. Мирра сладко потянулась и открыла глаза. Осмотрелась: место на кровати рядом с ней оказалось пустым.
— Берг, — тихо позвала она, но учитель не откликнулся. — Интересно, почему он меня не разбудил?
Мирра обвела комнату любопытным взглядом, вчера-то было совсем не до того. На массивном столе стоял кувшин с водой, на стуле рядом с кроватью лежала сухая одежда, очень похожая на форму, которую носили шагосские старшекурсники, а сверху — ножны с мечом-бабочкой. Стоило ей увидеть своё оружие, как она тотчас вспомнила ещё об одной важной вещи — подарке Танаисы. Вскочила с кровати и помчалась в душ. Её мокрая одежда лежала жалкой кучкой на полу вместе с клочьями разорванной рубашки Берга. Мирру бросило в жар при одном воспоминании о том, чем они вчера здесь занимались. Подняла свои штаны и сняла с внутренней стороны пояса повязку с древней руной; она была влажной и грязной. Открыла воду и быстро постирала повязку, ещё раз помылась и бросилась лихорадочно одеваться, думая только об одном: как бы не опоздать на построение. Заплела влажные волосы в косу и надела пояс с ножнами. Под стулом обнаружились короткие сапожки (явно не с мужской ноги), такие же, как она надевала на занятие по рукопашному бою. Быстро натянула их на ноги и вышла из лесного домика. Стараясь не шуметь, осторожно прикрыла за собой дверь, словно боялась потревожить тишину этого утра.
— Интересно, который час?
И вдруг услышала, как в академии начали бить часы на башне. Сорвалась на бег, считая про себя удары; к счастью, лесной домик находился недалеко от ворот.
На седьмом ударе она влетела во двор академии, проталкиваясь между рабочими из города, и со всех ног помчалась на площадку, где каждое утро собирали новобранцев для переклички. Её курс уже был на месте, тут же стояли несколько воинов-лисов, а вдоль строя с важным видом прохаживался преподаватель по тактике боя и монотонным голосом что-то рассказывал.
Мирра пригнулась и прокралась за спинами мужчин, встала рядом с Аурикой, не замечая, какими взглядами проводили её братья Сорнеры.
— Ты где была? — тихо спросила азарка.
— Потом расскажу, — шёпотом ответила кифийка.
— Что на тебе надето? — не унималась Аурика.
— Всё потом.
Но идеальный слух оборотней не обмануть; на неё обернулась Нанира и застыла с открытым ртом. Она похлопала по плечу Дорту и многозначительно скосила глаза в сторону воительницы. Орджина строго шикнула на подруг, но вдруг заметила на кифийке свою прошлогоднюю форму и обомлела. Мама этим летом снесла все ненужные вещи в лесной домик, там последние два года жил Берг. Нужно было срочно заставить воительницу переодеться в свою одежду! Нет, ей не было жалко своего платья, просто эти две буквы на воротнике были настолько узнаваемы... Если брат ещё не рассказал кифийке, что она его истинная пара, будут проблемы: всегда найдётся тот, кто не постесняется ей об этом сообщить, и ещё неизвестно, как она это воспримет.
— Сегодня пробежки не будет. Сверр со своим отрядом ушёл в горы встречать подводы. Мы с вами займёмся… — Альрик бросил взгляд на опоздавшую и сбился с мысли: кифийка была одета в форму старшекурсников, а точнее, в тунику Орджины, именно у неё на воротнике красовалась вышивка с двумя буквами “Б”, символизирующими два рода — Берлоги и Берризы.
— Медвежья подстилка, — процедил сквозь зубы Видар, презрительно сплёвывая себе под ноги.
— Отставить разговоры в строю! — повысил голос Альрик; в отличие от кифийки, он прекрасно слышал, что сказал азарец, хотя тот и старался говорить тихо. — Сейчас мы дружно отправимся в мой класс и займёмся изучением ландшафта, следом у вас будет логистика, а после обеда отправимся на площадку с препятствиями.
Дорта с Нанирой одновременно развернулись в сторону Видара, бросая на него гневные взгляды.
— А можно спросить? — Орджина подняла руку, привлекая к себе внимание преподавателя.
— Спрашивай.
— У нас после логистики должно быть занятие по предмету “Классификация холодного оружия”.
— Этого предмета пока не будет. — Альрик не стал щадить чувства влюблённой сестры Берриза. — Гренвир Стаур отбыл из Шагоса, и пока мы не нашли, кто будет вести этот предмет, его убрали из вашего расписания.
Орджина дёрнулась, словно её ударили по лицу, попятилась, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься при всех, а потом вдруг развернулась и побежала прочь, за ней следом бросились её подруги.
— Дорта! Нанира! — строго окликнул Альрик девушек. — Немедленно вернитесь в строй! Или, клянусь шагосским святым источником, вы сегодня ударите в колокол, — зло прошипел взбешенный преподаватель. — Я вам это устрою!
Мирра проводила сочувствующим взглядом ведьмочку; ни для кого уже не было секретом, какие чувства она испытывает к Гренвиру, а он просто взял и ушёл из академии.
— Так, отправляйтесь в мой класс, — приказал преподаватель. — Задание такое же, как вчера. И смотрите у меня! — Обвёл строгим взглядом зачинщиков недавней драки. — Я скоро подойду. Мне нужно кое-что проверить.
Рано утром один из воинов-лисов доложил ему, что препятствие для тренировки реакции полностью разрушено — осталось лишь бревно над рвом с грязью; Альрик хотел убедиться в этом и оценить нанесённый ущерб.
Новобранцы без особого энтузиазма поплелись в аудиторию.
Альрик видел, как рыжий гном подошёл к лисичке и взял её за руку, и дальше они пошли уже вместе. А Дорта с решительным видом пристроилась за воительницей.
— Будем надеяться, она скажет кифийке, чтобы та сходила переоделась. Иначе новой драке быть! — пробормотал Альрик себе под нос и отправился к восточным воротам.
На площадке с препятствиями вовсю кипела работа. Рабочие из города и часть старшекурсников таскали брёвна, строгали шесты, связывали между собой палки, крепили грузы и устанавливали на вращающиеся колёса жерди разной длины. Как оказалось, Берг, перед тем как отправиться вместе с отрядом воинов-лисов, отдал распоряжение восстановить тренажёр к вечеру.
— Что за?.. — Альрик обвёл ошеломлённым взглядом деревянные обрубки. — Вейдрек, — позвал он лучшего ученика Сверра, — подойди! — Юноша спрыгнул с площадки и подбежал к преподавателю. — Что здесь произошло? — спросил Альрик, наблюдая, как двое мужчин катят бревно к столу, где работали мастера по дереву.
— Не знаю, — ответил юноша. — Всё в щепки разломано. И я думаю, — Вейдрек смущённо отвёл глаза, — мы не успеем восстановить этот тренажёр к вечеру, у нас просто рук не хватает.
— Успеем! — уверенно произнёс Альрик. — После обеда приведу наших новобранцев, пусть помогают вам. Вы, главное, подготовьте всё: грузы, шесты, жерди. А они будут крепить.
— Вот это было бы здорово! — обрадовался Вейдрек и обратился к своим друзьям: — После обеда помощь прибудет: новобранцев приведут.
Юноши довольно загудели, а рабочие из города облегчённо заулыбались, и дальше работа пошла быстрее.
— Ладно, пойду-ка я к своим ученикам. Ждите. После обеда придём полным составом.
***
Было далеко за полдень, когда отряд Сверра с полностью загруженными подводами свернул на прямую дорогу к Шагосу. До этого был трудный путь через затопленные низины, в которые они попали сразу же, как только отъехали от Эрвена. Вот вдалеке показались стены академии, потом стали видны и западные ворота, которые сегодня были открыты: все ждали возвращения обоза с продовольствием. Берг ехал рядом с отцом и Сверром во главе отряда, с ними возвращались лишь несколько воинов-лисов. Большая часть отряда осталась строить плотину, чтобы люди смогли спокойно забрать всё ценное из своих домов и перейти в безопасное место.
— Нужно организовать горячую еду для пострадавших и по возможности устроить для них временное жильё пока вода не спадёт, — устало проговорил Талэк. Ночь выдалась очень тяжёлая: мало того, что оборотни спасали своё имущество, так ещё и помогали людям, попавшим в водяной плен. — Мы им сразу предложили отправиться вместе с нами, не было бы никаких проблем, разместили бы их хоть в Урслу, хоть на территории академии, но они наотрез отказались уходить далеко от своих домов, и их вполне можно понять. — Посмотрел на притихшего командира лисов. — Сверр, тебе придётся к вечеру собрать добровольцев, чтобы они сменили наших на плотине и отвезли еду пострадавшим.
— Хорошо, — буркнул лис и быстро заговорил: — Надо тогда прямо по приезду отдать распоряжение женщинам на кухне, чтобы они что-нибудь собрали из еды к вечеру. И, наверное, им придётся взять на себя ещё и готовку для пострадавших, за отдельную плату, разумеется?
— Думаю, лучше будет, если мы привлечём ещё женщин из города, чем всё взваливать на наших работников. — Талэк обратился к сыну: — Как ты на это смотришь? Я по поводу увеличения количества рабочих.
Берг не слышал ни слова из того, о чём они говорили, всю дорогу перед его внутренним взором стояло лицо суженой. “Наверное, сколько буду жить, никогда не забуду, как выглядят её глаза в момент самого пика наслаждения, — думал он, с трудом сгоняя улыбку с лица. — А как она дрожала в моих руках!”
— Что? — переспросил он, осознав, что отец ждёт ответа.
— Я спрашиваю, нам нужны дополнительные рабочие из города? — повторил Талэк своё предложение.
— Сделаем так, как ты считаешь нужным, — согласился Берг.
— Ты где витаешь? — Талэк подозрительно прищурился. — У тебя всё хорошо?
— Даже слишком, — сознался Берг. — И я не могу отделаться от чувства, что над моей головой занесли топор.
— Люди в таких случаях обычно плюют в того, кто находится слева, — вспомнил Талэк странный обычай, который ему доводилось видеть не один раз: по молодости он много путешествовал. — Это чтобы не сглазить, — решил он пояснить. — И нужно обязательно плюнуть трижды!
— Не надо в меня плеваться, — недовольно проворчал Сверр, на всякий случай придерживая свою лошадь. — Какие-то варварские обычаи!
И тут их внимание привлекла появившаяся на дороге фигура. Кто-то со всех ног бежал им навстречу.
— Кажется, нас заждались. — Талэк, улыбаясь, приложил руку ко лбу, чтобы прикрыть глаза от яркого солнечного света, и тут же удивлённо воскликнул: — Орджина?!
— Что-то случилось в Шагосе! — уверенно заявил Сверр и первым послал свою лошадь в галоп, а за ним рванули и Берризы.
— Берг! Папа! — задыхаясь от быстрого бега, кричала Орджина. — Там Мирра. Азарцы. Они за стенами академии.
— Что происходит? — Берг осадил свою лошадь и спрыгнул к сестре, схватил за плечи и заглянул в её испуганное лицо. — Говори толком!
— Возьми меня на лошадь, Берг. И поехали. Нельзя медлить! По дороге всё расскажу, — сбивчиво затараторила Орджина. Берг тотчас вернулся в седло, подхватил сестру, и они рванули к стенам академии. — Нас Альрик после обеда отвёл на площадку с препятствиями, — начала она торопливо объяснять. — Азарцы услышали, для чего их привели, и давай ворчать, мол, кто это крушил, тот пусть и восстанавливает; а там — слово за слово. Начали называть кифийку разными нехорошими словами, — покраснела, вспоминая то, что ей довелось услышать. — В общем, они схватились. — С сочувствием в голосе и так, чтобы слышал только брат, произнесла: — Берг, она теперь знает про истинную пару! И ей всё это преподнесли в жутко извращённой форме. Она взбесилась! И бьётся так, как тогда — на отборочных.
Лицо Берга вмиг изменилось: ноздри гневно раздулись, скулы затвердели, а в серых глазах появилось опасное выражение — бесконтрольная ярость.
— Берг, — позвал Талэк. — Прошу тебя, держи себя в руках! — И снова обратился к дочери: — Ты ещё сказала, что там что-то за стенами академии?
— Пап, они в пылу драки переместились за стены академии, и сейчас ранят друг друга до крови, — объяснила Орджина. — Они втроём на неё... А она перешла в это своё состояние. Там все наши оборотни, но они не могут к ним даже подойти. А ещё они боятся причинить ей вред, она же его…
— А вот это плохо! — сказал Сверр, сочувственно поглядывая на друга, в глазах которого горела жажда немедленного убийства. — Как остановить берсерка? — озвучил он общие опасения.
— Один раз остановили, значит, остановим и сейчас, — стараясь оставаться спокойным, проговорил Талэк, с тревогой поглядывая на сына.
— Раз вы были на площадке с препятствиями, значит, они сейчас бьются со стороны восточных ворот? — спросил Сверр.
— Да, — подтвердила Орджина.
— Тогда нужно ехать к главным воротам, — предложил командир лисов. — Через них будет быстрее добраться к восточным. — Повернулся к своим воинам, отдал приказ: — Направляйтесь к западным воротам и проследите, чтобы начали разгрузку.
Их маленький отряд вихрем ворвался на территорию академии, пролетел через большой двор с фонтаном и оказался на площадке с препятствиями. Сейчас здесь никого не было — ни рабочих, ни старшекурсников, все высыпали за ворота. Но пугало не это! А то, что во дворе стояла гнетущая тишина. Берг спрыгнул с лошади и побежал.
— Магов ко мне! Срочно! — закричал он на весь двор.
Двое юношей со старших курсов магического факультета (те самые, которые в первый день помогали своим преподавателям ставить защиту на оружие новобранцев,) бросились вдогонку за ректором академии, радуясь, что могут оказаться полезными самому влиятельному оборотню в Шагосе.
— Сделайте что-нибудь, — бросил Берг через плечо. — Обездвижьте их, вырубите, накройте магическим колпаком, но только остановите бой!
К нему спешили Бартобас и Дуртахт.
— На кифийку магия не действует, — удрученно проговорил друид; он слышал, что сказал ректор. Дуртахта позвали ученики, они рассказали ему, что произошло на тренировочной площадке, и он тут же поспешил на помощь. — Такая же особенность была у её предшественницы, я сразу об этом вспомнил, когда лечил Мирру в первый день. — И задумчиво добавил: — Даже не знаю, с чем это связано. Может, при ней есть какой-то древний артефакт, а может, это особенность всех жительниц Меотии?
Юноши с магического факультета переглянулись между собой и заговорили разом:
— Да-да, на неё совершенно не действуют никакие заклинания, — юноши смущённо переглянулись, и дальше уже продолжил говорить только один.
— Я попытался спеленать её сетью, а Леннар бросил в кифийку заклинание обездвиживания, — юноша развёл руками, — но ни то, ни другое на неё не подействовало.
— Тогда надо вырубить азарцев, а её остановить силой, — предложил Бартобас, подстраиваясь под шаг ректора и поглядывая на старшего Берриза в поисках одобрения. — Талэк, может, напустим на неё наших лис? Хотя опасно! Сейчас любой, кто бы перед ней ни встал, будет восприниматься как враг.
— Я сам пойду, — твёрдо произнёс Берг. — Никто не должен пострадать!
— Нет-нет, Берг, — Орджина ухватилась за руку брата. — Не ходи! Не надо! Она не в себе сейчас. Она ранит тебя, и ты не сможешь этому сопротивляться, потому что не в состоянии причинить ей боль. — С мольбой посмотрела на отца: — Папа, скажи ему!
Но Талэк дотронулся до плеча сына и только тихо сказал:
— Пожалуйста, будь осторожней!
Берг кивнул и начал бесцеремонно расталкивать праздных зевак, а их было предостаточно. Сразу же за ним двигался Бартобас. Верховный маг создал сдерживающее заклинание и готов был в любой момент пустить его в ход.
— Как только я спеленаю азарцев, ты должен остановить её, иначе быть беде. — Голос Бартобаса вибрировал от силы, к которой он сейчас обращался.
— Дорогу! — гневно прорычал Берг, едва сдерживаясь, чтобы не обратиться в медведя; его зверь только что почувствовал в воздухе запах крови. Её крови!
Оборотни бросились кто куда, открывая перед Бергом страшную картину, которая в первый миг заставила его ошеломлённо застыть на месте: его кифийка металась, окружённая тремя азарцами, раскручивая всё быстрее свои клинки, а вокруг бегал Альрик вместе с воинами-лисами и пытался вклиниться между дерущимися. Но ситуация была очень опасная: отвлеки они азарцев — их зарубит кифийка, и наоборот, начни они мешать девушке, у мужчин тут же возрастут шансы совместно победить берсерка.
Мирра из рода Тиадары, ослеплённая яростью и одержимая бешенством, билась как десять разъярённых воительниц. Она знала, что её ранили уже несколько раз, но не чувствовала боли. И это хорошо! Значит, она будет биться, пока стоит на ногах, пока перед ней есть хотя бы один враг. А врагов было много. Они были везде!
Мирра ударила наотмашь, практически не видя цели, услышала вскрик и тут же развернулась к другому противнику, клинком в левой руке встретила меч азарца, правой — нанесла рубящий удар. Сместилась чуть в сторону. Пригнулась и снова ударила, теперь уже целясь по ногам. Краем глаза отметила лисов, кружащих тут же. Ей не хотелось ранить животных, хотя она почему-то забыла, зачем они здесь. В голове билась только одна мысль: её обманули, использовали, посмеялись. И кто? Тот, кому она доверилась без оглядки.
Мирра кружилась в смертельном танце, и по мере того, как движения набирали скорость, мечи-бабочки всё быстрее мелькали в её руках, и она готова была пролить кровь. Нет, она хотела пролить кровь! Но тут что-то произошло. Перед глазами сверкнула вспышка, и враги, как подкошенные, упали к её ногам, но перед ней возник Он.
— Мирра, — звал Берг свою суженую, уворачиваясь от смертоносных ударов; ему было больно видеть её раны. — Прошу тебя, остановись!
Мирра наступала. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Она видела всё словно со стороны. Полная отрешённость. И желание убить врага.
— Прекрати! — Берг пригнулся, встречая своим мечом её клинки и резко уходя в сторону; его движения были лёгкими и плавными, он был рядом, но не давал ей подойти ближе, чем на длину своего оружия. — Нам нужно поговорить. Посмотри на меня! — приказал он, повышая голос. — Я не желаю тебе зла.
Собравшиеся оборотни с замиранием сердца следили за поединком и затаивали дыхание каждый раз, как кифийка оказывалась в опасной близости к их сородичу и замахивалась своими короткими мечами; в такие моменты начинало казаться, что смертельного ранения никак не избежать.
Орджина пару раз порывалась броситься между братом и воительницей, но её удерживал отец, а рядом плакала мама и тихо молилась всем известным богам. Орджина повела глазами по рядам оборотней, ища поддержки и думая про себя: “Неужели никто не видит, что происходит?” Заметила Эримона — лучшего ученика Дуртахта. Он на скорую руку, прямо здесь, перевязывал Аурику: девушка наотрез отказалась пойти в целительскую. Оказывается, пока Орджина отсутствовала, азарка попыталась заступиться за кифийку перед своими соотечественниками и пострадала из-за этого. Ведьмочка перевела взгляд на дерущихся и чуть не задохнулась: воительница яростно наступала на оборотня.
— Папа, останови их, — в отчаянии взмолилась она. — Эта сумасшедшая сейчас убьёт Берга, а он только будет улыбаться.
— Мы не должны вмешиваться! — прошептал Талэк и отвёл взгляд, когда воительница оказалась совсем рядом с его сыном.
Но младший Бериз недаром слыл мастером боевых искусств. Он словно предугадывал действия кифийки и уверенно встречал своим мечом её клинки, не позволяя ранить себя.
— Бейся, как мужчина, — презрительно процедила Мирра, бросаясь вдогонку за ловким оборотнем.
— Я не буду с тобой драться, — зарычал Берг, переходя в нападение и заставляя кифийку пятиться. — Я не могу. Ты моя истинная пара.
— Мне плевать на ваши истинные пары! На ваши странности! На тебя! — гневно закричала Мирра, едва сдерживая слёзы злости и обиды. Уверенно пошла теснить мужчину. — Ты обманул меня, но представил всё так, будто это нужно именно мне. Я ведь всегда знала, что мужчинам нельзя верить. И всё же доверилась тебе! — И столько презрения к самой себе прозвучало в её голосе! — Наивная дура! — Мирра провела серию обманных выпадов и, вложив всю силу, ударила оборотня в бедро.
Берг застонал от боли и неуклюже, подогнув ногу в колене, захромал в сторону. Вокруг недовольно заворчали оборотни.
— Не-на-ви-жу! — Мирра бросилась вдогонку за своим противником, но на этот раз оборотень не стал убегать и уворачиваться, а повернулся к ней лицом.
Берг стоял на месте и уверенно отражал своим мечом яростные атаки кифийки. И как он ни старался, она всё же смогла сократить между ними дистанцию, изловчилась и мгновенно рассекла на нём одежду, оставляя тонкие кровавые следы и на коже.
Но Берг вдруг кивнул каким-то своим мыслям и решительно отбросил меч, одним резким движением сорвал с себя остатки рубашки, оставаясь перед своей суженой обнажённым по пояс, развёл руки в стороны и спокойно пошёл к ней, чуть наклонив голову набок.
— Если для тебя так важно, то сделай это, но бить надо сюда, — показал место на шее, где проходила важная жизненная жила. — Так ты наверняка убьёшь меня. От таких ран не оправится ни один оборотень.
— Не-е-ет!!! — закричала Орджина, вырываясь из объятий отца.
Алаида зажала себе рот и с силой зажмурилась.
Мирра замахнулась и вдруг замерла, прерывисто втянула в себя воздух и ошеломлённым взглядом скользнула по глубокой ране на бедре и тонким порезам на груди безоружного оборотня; медленно опустила руки, часто-часто заморгала, задыхаясь от боли, скрутившей вдруг всё её нутро. Неожиданно почувствовала все свои раны; они были не смертельными, но сильно кровили. Тряхнула головой, в ужасе отступая от мужчины, стоящего перед ней с распростёртыми объятиями. Впервые в жизни она смогла сама остановиться, а ведь такого никогда прежде не случалось; из-за этого однажды пострадала её подруга Ифина, которая едва выжила после того ранения.
— Я никогда не лгал тебе! — тихо сказал Берг, опуская руки и делая пару шагов к суженой.
— Возможно! Но ты не сказал правды, — так же тихо проговорила Мирра, убрала клинки в ножны, развернулась и остановилась, обводя взглядом собравшихся. Обернулась к своему учителю и зло спросила: — Что, сейчас ты снова скажешь, что никто не смотрит?! — Но Берг молчал. — Да пошло оно всё! — в сердцах выругалась она и уверенно зашагала в сторону ворот, а перед ней молча расступались оборотни. — Давно надо было!
— Мирра! — позвал Берг свою суженую, поняв, что та собирается сделать. — Не нужно! — его голос дрогнул, он едва сдерживался, чтобы не броситься за ней следом и насильно заставить остаться в Шагосе, пусть даже тем же ужасным способом, каким Хакон Берлог удержал свою суженую. — Подумай о царице-матери и чести воительниц, — зачем-то приплёл он и это, борясь со своими желаниями и тёмными мыслями.
Мирра остановилась, не замечая, какими осуждающими взглядами все на неё смотрят, внимательно посмотрела на своего учителя.
— Хорошо. Я останусь. Но я больше никогда не хочу видеть тебя рядом! Иначе, клянусь памятью наших первых матерей, я ударю в этот ваш проклятый колокол.
— Я обещаю, что ты меня больше не увидишь! — безжизненно проговорил Берг.
Мирра кивнула и с гордо поднятой головой зашагала в сторону академии. Она шла, стиснув зубы, чувствуя, как внутри что-то рвётся и болит, будто ей только что вырвали сердце из груди. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного, и это её сейчас пугало до ужаса. Странно! Она ведь получила, что желала больше всего на свете, — не видеть ненавистного оборотня. Так отчего же по щекам сейчас бегут глупые слёзы?
— Я стала слабой! — пришла вдруг страшная догадка.