Глава 33

Её терпеливый учитель выполнил своё обещание — заласкал, зацеловал свою суженую до изнеможения. К утру у Мирры не оставалось сил пошевелить даже пальцем. Да что там пальцем, она не могла даже улыбаться! Берг любил её всю ночь напролёт: сначала это было жёстко и нетерпеливо, затем трепетно и медленно, в третий раз они это сделали уже под утро и, наверное, сделали бы ещё раз, если бы ему не надо было уходить в горы. 

— Мне надо идти, а ты ещё поспи, — предложил Берг, торопливо одеваясь; собрал волосы в хвост и посмотрел восторженным взглядом на свою суженую. Странное дело, но он совсем не выглядел уставшим, наоборот, был бодр, свеж и сиял от счастья. 

— Скажи, что за напиток пьют оборотни по утрам, чтобы так бодро выглядеть? — устало проговорила Мирра, едва заставив себя принять сидячее положение. — Мне, пожалуйста, дайте двойную порцию. — Сладко зевнула, прикрывая ладошкой рот, замерла, словно что-то вспомнила, быстро ощупала гнездо из волос на голове и испуганно поинтересовалась: — Слушай, а у тебя здесь есть расчёска? — Берг покачал головой. — Я ж говорила, не распускай мне волосы. Ну и что мне теперь с этим делать? — Попыталась пальцами растянуть спутавшиеся локоны.

— Ты можешь остаться здесь, — проговорил он, поспешно натягивая сапоги. — Когда вернусь, принесу тебе расчёску, а сейчас просто предупрежу преподавателей, что тебя не будет на занятиях. 

— Нет-нет, я пойду на занятия. И вообще, как ты себе это представляешь? — Мирра наклонилась и поискала на полу свою завязку для волос. — Тут ведь с утра все преподаватели будут, вдруг кому-нибудь приспичит заглянуть в кабинет ректора, или даже он сам объявится. 

— Кто он? — машинально спросил Берг, надевая куртку. 

— Ректор. — И решила пояснить: — Твой отец. 

— Мирра. — Берг скривил губы, виновато глядя на кифийку. — Ректор шагосской академии — это я. Уже много лет как отец отошёл от дел и сейчас только присутствует на советах старейшин. 

Мирра убрала волосы от лица и осуждающе посмотрела на оборотня; его признание не удивило, о чём-то таком она и сама догадывалась. 

— И снова ложь, — только и смогла выдавить она, грустно улыбаясь. 

— Я хотел быть ближе к тебе, — объяснил Берг. — А оставаясь ректором, я не смог бы это сделать.

— Всё с тобой ясно, — в голосе Мирры прозвучала плохо скрытая горечь. — Надеюсь, больше ничего не выплывет? 

— Я тоже на это надеюсь, — как-то не очень уверенно произнёс Берг и поскрёб заросший подбородок. — Поэтому хочу тебе ещё кое-что рассказать, — продолжил он и тут же осёкся, прислушиваясь к звукам, доносящимся со двора. — Мне сейчас надо уйти, но я вернусь после обеда, и мы с тобой поговорим об очень серьёзных вещах. 

— Хорошо, — согласилась Мирра, наклоняясь и заглядывая под кровать, она надела один сапог и теперь искала второй. — А что ты хочешь мне рассказать? 

— Ну-у, — протянул Берг, тщательно подбирая слова. — Это семейная тайна: история о том, как род Берризов перебрался жить в Шагос, а замок Берлогов стал им домом.  

— Ух ты! С удовольствием послушаю. А что, раньше вы жили в другом месте? А кто тогда жил до вас в этом замке? — Вопросы сыпались один за другим. Мирра наконец нашла второй сапог и надела его, полдела было сделано; обвела глазами комнату в поисках своих штанов. 

— Всё расскажу, но только после, — заверил её Берг. — Куда хочешь отправиться: в лесной домик или на водопад? — спросил он и быстро пояснил: — Здесь нам просто не дадут уединиться, шастают целый день всякие… оборотни да маги. И надо бы дверь починить, новый засов поставить, — смущённо буркнул он, с интересом наблюдая за своей суженой; она хоть и надела нагрудник и тунику, но оставалась без штанов, зато в сапогах, и выглядело это жутко соблазнительно, особенно, когда она наклонялась и заглядывала под мебель. Не удержался: — Вон под тем ещё столом посмотри, кажется, я там что-то видел из твоих вещей. 

И кифийка, наивная простота, полезла под стол. Оборотень как-то странно крякнул, шумно задышал, скрипя зубами, а потом и вовсе принялся почему-то ругаться.

— Что говоришь? — спросила Мирра из-под стола, пытаясь хоть немного прикрыть свой голый зад полой туники, и тут же обиженно проворчала: — Нет здесь ничего. 

— Я спрашиваю, куда ты хочешь отправиться: в лесной домик или на водопад? — хриплым голосом повторил Берг свой вопрос и с силой зажмурил глаза, стараясь хоть немного успокоиться, ведь сейчас предстояло выйти к своим друзьям и воинам-лисам.  

— На водопад, конечно, — радостно проговорила Мирра, выбираясь из-под стола, в изумлении уставилась на Берга, точнее, на его неутомимый орган, который снова выпирал через ткань штанов. — Слушай, мне кажется, у тебя эта штука сломалась, — указала пальцем на его пах. — Думаю, надо срочно обратиться за помощью к Дуртахту, он даст успокоительной мази для него и отсыплет каких-нибудь лекарств для тебя. 

Берг тихо засмеялся, подошёл к кифийке и поднял с пола, уткнулся носом в её волосы и страстно прошептал:

— Ты моё самое лучшее лекарство! И только ты можешь его успокоить. 

— Берг, ты, конечно, извини, но боюсь, у меня здоровья не хватит так часто лечить его, как мы это делали с тобой сегодня ночью. 

Но её учитель лишь рассмеялся в ответ.

— Ничего смешного я в этом не вижу, — недовольно проворчала Мирра. — Между прочим, ты мне там мозоль натёр, — выпалила она и смущённо приподняла бровь. 

А вот теперь оборотень уже не смеялся, а ржал в голос; он представил глаза Дуртахта, когда они на пару заявятся к нему и каждый расскажет о своей проблеме. Мирра обиженно надула губы и начала вырываться из его рук, но Берг положил свои горячие ладони на её ягодицы, с силой притянул к себе, быстро поцеловал в лоб и нежно прошептал: 

— Мне уже надо уходить.

— Так иди уже, — буркнула Мирра.

— Я скоро вернусь к тебе! — пообещал Берг и быстрым шагом направился из кабинета. Остановился на пороге и посмотрел на свою суженную пронзительным взглядом. Его сердце вдруг пропустило удар и тут же помчалось вскачь. “Боги! Откуда взялось это чувство тревоги? И кажется, однажды это уже было”. Тряхнул головой, отгоняя плохие мысли, и побежал по коридору; он только что услышал, как его позвали со двора, а потом ворота начали открываться. 

Мирра возвращалась в свою комнату окольными путями, и ей даже повезло никого не встретить. До утренней побудки на обязательную перекличку оставалось несколько часов, и она успевала ещё немного поспать, что было сейчас очень кстати. По дороге забежала в душ, привела себя в порядок. 

Мирра разделась, забралась в свою кровать, облегчённо вздохнула и смежила веки, и в этот момент проснулась Аурика.

— Вернулась? — азарка спросонья протёрла глаза. — Как всё прошло? 

— Всё хорошо, — невнятно проговорила Мирра. — Но мне нужно немного поспать. Разбуди, когда надо будет вставать.

— Так тут осталось всего ничего, — Аурика усмехнулась.

— Мне вполне хватит, — уже засыпая, прошептала кифийка и тихо засопела. 

***

Берг мчался домой на всех парах. Он обещал Мирре, что вернётся после обеда, но ему пришлось немного задержаться, зато теперь он был уверен, что шагосскому источнику и жителям окрестностей Урслу больше не страшны ливни и селевые потоки: маги с оборотнями проделали огромную работу. 

Кифийка как раз выходила из столовой, когда учитель прошёл через главные ворота и, не таясь, направился прямо к ней. 

Словно по мановению волшебной палочки, все обитатели академии застыли на своих местах, в полном изумлении наблюдая за этой парой.

— Как прошёл твой день? —  заботливо спросил Берг, радуясь про себя, что его друзья отстали и не наблюдают за их встречей. Хотя Альрик сегодня несколько раз интересовался, собирается ли ректор академии и дальше прятаться от всего мира. 

— Нормально, — ответила Мирра и понизила голос до шёпота: — На нас снова все смотрят и почему-то улыбаются. 

— Ещё бы они не улыбались! — с усмешкой проговорил Берг. — В последний раз, когда я подошёл так близко к тебе, ты меня ранила и запретила впредь приближаться, а сейчас мы стоим рядом и мирно беседуем.

Мирра виновато пожала плечами: 

— Я не убила тебя, когда ты предложил это сделать, а ведь могла.

— Могла, — согласился Берг, решив не говорить, что сделал это специально, чтобы остановить её. — Ну что, готова отправиться на водопад? — быстро спросил он в надежде отвлечь внимание суженой от щекотливой темы. 

— Да, — ответила кифийка, но в её голосе не было слышно энтузиазма. — Но стоит ли? Все только и говорят, что к вечеру ливень доберётся до академии.

— А мы до вечера уже вернёмся, — пообещал Берг и негромко добавил: — Всё как всегда: следуй за мной и не отставай, а если устанешь, скажи. — И зашагал к воротам, ведущим в сторону Чёрной скалы.  

— Не дождёшься, — буркнула Мирра, отвечая на последние его слова. — И вообще, посмотрим, кто ещё за кем будет следовать. — Сдвинула ножны чуть в сторону, чтобы не мешали двигаться, и бросилась догонять своего учителя. 

До водопада они добрались достаточно быстро. По дороге молчали, каждый пребывал в своих мыслях. Берг решал, плыть в пещеру или нет, хватит ли у них сил преодолеть поток, потому что сейчас это было делать опасно: из-за непрекращающихся дождей уровень воды в озере поднялся и теперь до дна стало ещё дальше. А самое главное, не затопило ли пещеру, смогут ли они выплыть с той стороны. Мирра просто радовалась, что снова увидит это чудо природы, и предвкушала знакомство с историей рода Берризов. 

Но когда они добрались до места, Мирра не захотела плавать; озеро выглядело зловещим: его очертания изменились, камни, на которых когда-то загорали и обсыхали новобранцы, исчезли под мутной водой, а белоснежные буруны сейчас напоминали жернова, в которые попади — и не выберешься. А тут ещё поднялся ветер и пошёл дождь. Да ещё какой! 

— Нужно срочно возвращаться, — сказал оборотень, стараясь перекрыть шум дождя и водопада. Кифийка лишь кивнула. — Поговорим в лесном домике.

И учитель с ученицей сломя голову помчались вниз. Они были на полпути к подножию склона, когда услышали нарастающий гул.

— Стой! — Берг тревожно раздувал ноздри и поворачивал голову, пытаясь на слух определить, откуда приближается опасность.

— Что это? — испуганно спросила Мирра, беря оборотня за руку.

Берг крепко сжал её ладонь. Хотел уже продолжить спуск, как вдруг всё понял.

— Бежим наверх, — закричал он и потащил за собой кифийку. — Быстрее!

Они убрались с узкой тропы за мгновение до того, как она исчезла под разжиженной грязью, стремительно несущейся со склона горы. 

Берг сразу понял, что разлилось одно из верхних озёр. И хоть оборотни и маги устроили запруду поперёк русла предполагаемого селевого потока из камней и мешков с песком, скреплённых между собой раствором, но последний дождь размыл сам склон и вызвал оползень. Возможно, именно их вмешательство в естественный ход событий привело к тому, что в этот раз поток пошёл так, как никто не предполагал. 

Мирра едва переводила дыхание, когда они взбежали на верхнюю площадку к озеру с небесным водопадом. 

— Первый раз такое вижу, — тихо проговорила она, следя глазами за разливающейся по склону горы грязью. 

— Я не первый раз такое вижу, в это время года дожди у нас в горах идут довольно часто, но вот на этом склоне сель сошёл впервые. — Берг показал рукой в ту сторону, где находились горные озёра. — Уровень воды в верхних озёрах достиг угрожающей отметки, мы сделали запруды, кое-где укрепили берега, а маги создали множество искусственных ручейков, чтобы хоть как-то разгрузить водоёмы от лишней воды, но дождь подмыл верхние пласты и создал оползень, а дальше уже процесс стал неуправляемым.

— Что будем делать? — с тревогой спросила Мирра, смахивая дождевые капли с ресниц. 

— Нам придётся спуститься по западному склону и пройти мимо леса возле Чёрного Пика, — удручённо ответил Берг.

— Нет-нет, что ты! Там же этот... шатун, — помотала головой кифийка. — А нас только двое.

— У нас нет выбора; если разольётся ещё одно озеро, — Берг указал куда-то себе за спину, — то не останется и той дороги тоже. — Шагнул к суженой и взял её за руку. — Послушай, ты мне доверяешь? — Мирра уставилась на оборотня, раздумывая, но потом всё же кивнула. — Тогда ты должна будешь сесть на меня. Мы побежим быстрее ветра. 

— Берг, я не уверена, что это хорошая идея, — с сомнением в голосе произнесла кифийка, у неё от одной мысли, что снова придётся встретиться с шатуном, волосы на затылке шевелились.  

— Это хорошая идея! Мы промчимся мимо его угодий на всех парах, он нас даже почуять не успеет. 

— Но я могу сама бежать, — негромко заметила Мирра. 

— Верю, но я буду бежать гораздо быстрее в образе медведя, а чувствуя тебя на себе, буду ещё и спокойнее, — Берг обнял суженную за плечи и притянул к себе. — Прошу тебя, доверься мне! 

— Хорошо, — согласилась Мирра, чувствуя, как оборотень дрожит от напряжения. — Но предупреждаю, я никогда раньше не ездила на медведях, только на лошадях. 

— Это гораздо приятнее! Главное, держись за меня крепко, — облегчённо проговорил Берг, целуя в лоб свою суженую и медленно отступая от неё. — Ну что, готова? — Кифийка кивнула, наблюдая за ним. 

Мгновение — и вот перед ней уже стоит огромный бурый медведь. Зверь недовольно фыркнул, отряхиваясь от дождевых капель, медленной поступью двинулся к своей паре. Кифийка усмехнулась и шагнула к нему навстречу, вгляделась в серые глаза оборотня и вдруг обняла его.

— Какой же ты красивый, — с восхищением прошептала она, перебирая пальцами густой мех медведя. Зверь закрыл глаза и урчал от удовольствия, принимая ласку от своей истинной пары. — Ты только опустись немного, чтобы я могла взобраться на тебя. — Оборотень слегка пригнулся и терпеливо ожидал, пока кифийка удобно устроится на его спине, потом покосился на неё, словно спрашивая разрешения. — Я не очень уверена, но, кажется, можно отправляться. — И взвизгнула, когда медведь рванул с места. 

— Мать наша царица! — вопила Мирра в полном восторге, ухватившись изо всех сил руками и ногами за своего оборотня. Если бы можно было, она и зубами вцепилась бы. А когда медведь закладывал крутые виражи на поворотах, то она закрывала глаза и молилась всем известным богам, чтобы они не сорвались в пропасть.

Спустились они довольно быстро, не останавливаясь ни на мгновение, помчались вдоль кромки леса возле Чёрного пика. Они только успели появиться на прямой дороге, как из-за деревьев на них бросился шатун. Уж непонятно, что его выгнало из берлоги — то ли шум селевого потока, то ли гром, но зверь был взбешён и жаждал крови. 

Кифийка кубарем скатилась со спины медведя, отлетела в сторону и больно ударилась о ствол дерева, а два медведя — бурый против чёрного — вцепились друг в друга в смертельной схватке. Поднялись на задние лапы и, устрашающе ревя и скаля клыки, принялись что есть мочи рвать друг друга острыми когтями. А Мирра сквозь пелену дождя следила за битвой, но и так было понятно: шатун гораздо мощнее и опытнее её оборотня. Звери переместились в сторону обрыва и продолжали драться уже там. Они поскальзывались, падали, снова поднимались и яростно бросались друг на друга. И Мирра перестала различать, кто есть кто, теперь оба зверя стали одного цвета, только когда они поднимались на задние лапы и принимались ломать друг друга, она могла отличить Берга по его росту: он был чуть ниже шатуна. 

Поднялась с земли и последовала за ними. Ей казалось, что время остановилось. Каждый взмах лапой хозяина леса заставлял болезненно сжиматься сердце кифийки, а новый рык её медведя — вздрагивать от ужаса. А потом Берг упал, а шатун победно заревел и бросился добивать поверженного врага. 

— Ну уж нет! — Мирра выхватила меч из ножен и бросилась между ними, быстро разделила свою “бабочку” и развела руки в сторону. — Я не отдам его тебе! Слышишь?!

Зверь покосился на нового врага. Его глаза пылали безумием и жаждой убийства, и он вовсе не собирался отдавать свой ужин кому-то другому.

А дальше началось безумие. Хрупкая девушка металась возле взбесившегося зверя, уворачиваясь от его когтей и клыков, и безжалостно жалила своими быстрыми смертоносными клинками. 

Мирра ударила наотмашь, практически не видя из-за дождя цели, и тут же вскрикнула: шатун разорвал ей бедро. Левой рукой нанесла секущий удар по лапе зверя, заставив того взвыть и отступить; хромая, последовала за ним и снова рубанула, уже правой рукой, но не дотянулась. Тут же пригнулась, потому что хозяин леса снова бросился в атаку, целясь лапой с когтями ей в голову. Мирра увернулась и попыталась напасть сбоку, но он словно разгадал её мысли и отбежал в сторону, пригнулся, утробно рыча, и снова бросился на девушку. 

Мирра двигалась то в одну, то в другую сторону, стараясь обмануть зверя, и всё быстрее раскручивала в своих руках мечи-бабочки, но она понимала, что не сможет в одиночку одолеть его. Не выдержала, закричала от отчаяния. 

Берриз услышал её крик и открыл глаза. Сквозь кровавую пелену он увидел свою суженую, которая, один на один, как безумная, билась с шатуном. Берг попытался подняться на лапы и не смог, тогда он пополз к ней, оставляя за собой кровавый след, который тут же перемешивался с грязью и дождевой водой. У него не оставалось сил даже обратиться в человека. Нужно было непременно сказать, чтобы она отступила, оставила его, зверю достаточно будет одной жертвы, но голосовые связки не слушались, и он лишь жалобно рычал, волоча по грязи непослушное тело. 

“Прошу тебя, — шептал Берг-медведь. — Отступи, родная. Отдай ему меня! Он тогда не тронет тебя!”  

Но она его не слышала или не понимала. И тогда он заревел. Он вложил в этот рык всю силу, всю душу. Он призывал семью, своих друзей, сородичей. Он сообщал своим родным, что попал в беду и нуждается в их помощи. Протяжный звук поплыл по ущелью, троекратно отражаясь от скал и набирая силу. 

В шагосской академии как раз наступило время ужина. Все обитатели собрались в столовой и обсуждали начавшийся ливень, когда до них долетел жуткий рёв. Первым выбежал из стен академии Талэк. Отец спешил на помощь своему сыну. За ним бросились друзья Берга. А следом сорвались все воины-лисы. Порывались и более молодые оборотни отправиться на помощь более старшему брату, но им не позволили это сделать маги, вставшие на страже возле открытых ворот и никого не выпускавшие наружу. Орджину так и вовсе пришлось скрутить, обездвижить и закрыть в её комнате, возле двери которой с решительным видом встала Алаида, приговаривая, что, когда бьются оборотни, женщины не должны туда лезть. 

— Доченька, успокойся! — говорила она дрожащим голосом, прижимая руки к груди и стараясь гнать от себя плохие мысли о дорогих её сердцу мужчинах. — Всё будет хорошо. Твои подруги тоже туда отправились. Там наш отец, — шептала она больше для себя. — Все воины-лисы, его друзья. Они обязательно помогут им!  

Но как бы ни спешили оборотни, они не успевали помочь своему сородичу, слишком далеко было до леса возле Чёрного пика. И когда они добрались туда, перед ними предстала страшная картина. На поляне возле кромки леса лежали два убитых медведя, а кифийка, перепачканная с головы до ног в крови и грязи, сидела рядом с одним из них и что-то очень тихо напевала, перебирая его густой мех и глядя перед собой остановившимся взглядом. И настолько это выглядело жутко, что все оборотни ошеломлённо замерли, боясь подходить к ней.

— Ничего не бойся, мой храбрый воин! Иди смело к звёздам. Тебя встретят мои сёстры и проводят к вратам Небесного Города на пир к Богам, где тебя будут окружать самые лучшие воительницы Меотии. А однажды я приду к тебе и никогда больше не покину тебя!

Стояла зловещая тишина: дождь внезапно закончился, утих ветер, молчали птицы, безмолвствовало зверьё, а в воздухе пахло кровью и смертью.

Кифийка вдруг замолчала, повернула голову и уставилась на вновь прибывших совершенно безумным взглядом. Медленно поднялась во весь рост, чуть согнула ноги в коленях для устойчивости, разворачивая тело в корпусе и отведя для удара свой меч, готовая в любой момент нанести смертельный удар.

— Я убью каждого, кто приблизится, клянусь памятью первых наших матерей, — яростно процедила она сквозь зубы, никого не узнавая и готовая биться до последнего вздоха с новым врагом. 

Оборотни возвращали себе человеческий образ и в ужасе взирали на одержимую бешенством воительницу, которая окончательно сошла с ума и убила своего медведя, для которого была истинной парой… ну и заодно и шатуна тоже прикончила.

“Что для берсерка каких-то там два медведя?” — думали многие из них, с опаской поглядывая на безумицу.

— Она убила его, — прошептал кто-то из задних рядов.

— Глупости! Я сегодня видел, как они мило разговаривали, а потом куда-то вместе отправились.

— Да, и я тоже видел, — подтвердил кто-то из оборотней.

Альрик потрясённо смотрел на неподвижное тело младшего Берриза и не верил своим глазам: в отличие от других он не знал о примирении этой пары.    

— Что ты натворила? — гневно закричал он и ринулся на воительницу.

На нём повис Торольв и проехал за ним по грязи.

— Остынь, Альрик, — успокаивал он разъярённого друга. — Ты только посмотри на её глаза. Она ведь не в себе! 

Талэк поднял руки, показывая, что без оружия, и медленно пошел к кифийке. Оборотни напряжённо застыли, готовые в любой момент прийти на помощь хозяину замка Берлогов.

— Мирра из рода Тиадары, — стараясь не повышать голоса, осторожно позвал старший Берриз. — Я не желаю тебе зла, я хочу лишь забрать своего сына, чтобы… — но договорить он не успел

— Убью каждого, кто приблизится, — на одной ноте ответила Мирра и разъединила свой меч-бабочку. — Убью! Каждого!

И от этого голоса шёл мороз по кожи, стыла кровь в жилах, а волосы вставали дыбом.

— Я Талэк Берриз. Позволь мне подойти к сыну. Прошу тебя! Вдруг ещё есть время, и ему можно помочь…

Мирра медленно опустила руки, часто-часто заморгала, стараясь унять сердцебиение. И снова у неё получилось остановиться!

— Он мёртв! — очень спокойно, почти равнодушно, проговорила она. — Я звала его. Он мне не ответил.

— Можно я подойду?! — попросил Талэк, делая ещё пару шагов и замирая.

— Да. — Мирра отступила. — Ваш сын храбрый воин! Он бился до последнего, пока не упал. Но до этого успел ранить его несколько раз, — указала мечом в сторону второго медведя — хозяина леса возле Чёрной скалы.

— Как ты смогла убить шатуна? — спросил Талэк опускаясь на колени рядом с сыном и прикладывая ухо к его телу.

— Я поскользнулась и упала, — негромко ответила кифийка, наблюдая за старшим Берризом. — А он бросился на меня и сам напоролся на мечи, — она словно что-то вспомнила, посмотрела на свои клинки, соединила их вместе и вложила в ножны.

— Ты ранена? — спросил Торольв, подходя к воительнице. — Ты вся в крови.

— Это в основном его кровь, — Мирра кивнула в сторону шатуна и задумчиво добавила: — Но мне тоже досталось. — Провела дрожащей рукой по лбу, сейчас, когда всё закончилось, пришла нестерпимая боль. Накатила. Раздавила. — Кажется, он мне сломал рёбра, когда рухнул.

— Живой! — радостно закричал Талэк, подскакивая на ноги. — Он ещё живой! Нужно срочно отнести его к источнику к Дуртахту. 

Мирра пошла в сторону академии. Нужно было срочно смыть с себя кровь врага и сходить к целителям. Перед ней в благоговейном ужасе расступались оборотни и провожали ошеломлёнными взглядами. Но услышав, что сказал Талэк, кифийка остановилась и обернулась.

Перед глазами Мирры всё мельтешило и прыгало. Она почему-то никак не могла найти на земле своего оборотня, словно слепая протянула руки перед собой и пошла назад, пошатнулась и непременно упала бы, не подхвати её вовремя Альрик. Циничный, надменный оборотень-альбинос смотрел в лицо кифийки и не верил своим глазам: по щекам грозной воительницы, оставляя чистые следы на грязном от земляной жижи и крови лице, текли слёзы, а на губах играла лёгкая улыбка, и в следующее мгновение её тело обмякло в его руках.

Альрик подхватил её на руки, перевёл взгляд на Берга, которого в несколько рук осторожно подняли с земли и понесли в сторону академии.

— Кто сказал, что любовь — это дар? Это самое настоящее проклятие! А встретить свою истинную пару — смерти подобно. — Всмотрелся в лицо кифийки и в сердцах взмолился: — Берегите меня боги от такого помешательства!