Глава 9

― Вот! — посмеиваясь, сказал Карен на следующее утро, как только Волков вошел в кабинет. Он подвинул к Стасу огромный поднос с ароматной едой. — Я слышал, ты вчера остался без праздничного ужина! А я вот твой день рождения отгулял на славу! — Карен налил себе стакан воды и, тяжело вздохнув, бросил туда две белые таблетки. — До сих пор не могу прийти в себя! А ты не стесняйся и покушай, Сурен!

― Нормально, да?! — возмущался взбешенный Стас. — В собственном доме поесть не могу! Мама-джан совсем с катушек слетела! Слушай, а может Армине у тебя пока поживет?

― Ты издеваешься?! — воскликнул Карен, подавился и громко прокашлялся. — У меня дома жена, теща и четыре дочки! Только мамы-джан мне не хватало для полного счастья! У меня и так целый гарем, пожалей меня, а?! — деланно захныкал друг. — Мое бедное армянское сердце не выдержит!

― Армине уже достала! — злился Стас.

― Понимаю. Ничем помочь не могу. Это мама-джан, маму надо слушать. Это святое, — хмыкнул друг.

― Карен, она меня из собственного дома выгнала! Я здесь ночевал!

― Вот и зря. Пришел бы на банкет по случаю твоего дня рождения. Под конец вечера, я девочек заказал. Проснулся бы в объятиях молодой красотки! Она бы тебя пожалела, утешила, согрела и “подарок” на праздник подарила бы! — намекал друг на крышесносный секс с заказанными им девочками по вызову. Только вот Стас с удовольствием бы получил свой, между прочим, законный “подарок” совсем от другой девочки. Чистой. Непорочной. С персиковой кожей и запахом луговых цветов. От одной упрямой взбалмошной стервочки, которой удалось скрутить Волкова в бараний рог, черт ее дери!

― Сурен, я тебе предлагаю такой вариант. Верни девочку маме-джан, раз уж она к девчушке привязалась. А сам съезжай. Давай тебе пентхаус купим. И все будут довольны. И волки сыты. И овцы целы, — предложил Карен, потирая виски от неприятного приступа похмелья.

― Хрена с два! — рявкнул Стас. — Я им кто?! Мальчик на побегушках?!

― Ой, Сурен, не кричи! И так тошно…

― Анна вернется, — заявил Стас. — Это у нее детство в заднице играет. Перебесится. Все будет нормально, — он затряс головой, словно сам себя убеждая.

― Да-да, я вижу, — скептически поднял бровь Карен.

― С Настей вопрос решен?

― Да, квартиру оформил на нее. Оговоренная сумма будет поступать ей на счет ежемесячно, — скривился Карен. — Подстава, конечно! Но я тебе говорил, что от этой меркантильной шалавы добра не жди! Я таких подлых сук за километр чую. И, кстати, поздравляю с нежданным «подарком» от Насти!

― Да пошел ты!

― Ладно, проехали. Теперь о важном. Подарок уже от Феликса, — он протянул Волкову газету, в которой сообщалось, что известный уважаемый адвокат Степан Эдуардович Глушко скоропостижно скончался от инфаркта прямо в своем кабинете. Затем на стол Стасу упали документы, ранее подписанные покойным, на передачу прав его нескольких счетов и недавно приобретенного особняка в пользу Анны Монастырской. А так же криминальный авторитет прислал огромную черную коробку. Открыв ее, Волков увидел множество дорогих украшений.

― Смотри как, сдержал слово, — хмыкнул Стас, потер подбородок и быстро накидал на листке бумаги схему, как спрятать огромную сумму денег за границей, чтобы не вызывать лишних вопросов. — Распорядись, чтобы выполнили точно. Позже, скинь Феликсу все реквизиты.

― Хм, — Карен задумчиво вздохнул. — То есть, когда я чужими руками убил человека, ты меня осудил. А когда то же самое сделал ты, это считается нормальным. Обидно, Сурен! — друг поднялся из-за стола, взял листок и вышел из кабинета.

Волков нахмурился, но ничего не ответил, потому что Карен, наверное, был прав. Люди часто критикуют других за то, чем сами грешат. Но Волков не жалел о смерти подонка, который облапошил малолетнюю девчушку. Зажравшаяся скотина получил по заслугам. Об убитом им парне, Стас думать не желал.

Волков поймал себя на мысли, что кроме одной упрямой девчонки вообще не мог ни о чем думать. Стальная магнолия, блядь! Анна мало того, что вчера преспокойненько осталась в своей квартире, так на следующий день, как ни в чем не бывало, поперлась на занятия! На, мать ее, МЕТРО! Более того, Волкову доложила охрана, что несносная принцесска стала разгуливать по дорогим ресторанам и предлагать свои услуги музыканта! И это ЕГО жена, черт возьми! Надрать бы ей задницу!

Следующие два дня Стас пытался отвлечься, загружая себя делами своей корпорации. Как дебил ночевал у себя в офисе, потому что другая упрямая пожилая женщина не желала принимать его домой. Вдобавок, Карен и тут оказался прав. Настя действительно развела его как последнего пацаненка! Все женщины в его окружении словно сговорились и обложили со всех сторон! На дуру Настю ему было плевать с высокой колокольни. Она получила свою компенсацию, и будет держать рот на замке, если и дальше хочет жить припеваючи на полном обеспечении. И если доброе материнское сердце Армине не выдержит больше трех дней, и она, в конце концов, сменит гнев на милость, то насчет одной восемнадцатилетней девушки он не был настолько уверен. И вот на кой черт эта девочка свалилась ему на голову со своими проблемами, и проклятым характером?! Послать бы ее подальше, да умыть бы руки и избавиться от досадного наваждения в одночасье! Только он не мог. Волков стал слишком слабым, размяк и поддался ее манящим чарам. Отказаться от нее теперь в сто раз сложнее, потому как теперь он знает, какая она на вкус, как кричит и извивается, когда он ее ласкает. И ему этого мало! Ему, как умирающему от жажды дали несколько капель освежающей воды, а потом бросили тихо подыхать под лучами палящего солнца. То короткое ночное безумие, словно зыбкий мираж продолжало преследовать его каждый миг.

Волков сломался на третий день. Долго вертел в руках черную коробку с фамильными драгоценностями. А ближе к вечеру схватил ее и, матеря себя сквозь зубы, поперся к несносной девчонке. Подойдя к входной двери, он услышал бравурную, даже слегка грозную мелодию, которая через мгновенье плавно перетекла в мелодичные нежные звуки. Завороженный Волков прикрыл глаза и уперся лбом в дверь. Анна играла, а он стоял и слушал, не шелохнувшись, в подъезде, как бездомный бродячий пес. Когда мелодия закончилась, Волков обреченно поднял руку и нажал на звонок.

― Добрый вечер, — поздоровалась упрямая девочка-наваждение, открыв дверь, и при виде гостя скрестила руки у себя на груди.

― Нам нужно поговорить, — тихо прошептал Волков.

― Проходите, — она пожала плечами и впустила его внутрь. Они зашли в комнату, где стоял большой черный рояль. Анна уселась перед инструментом и вопросительно подняла бровь.

― Что вы только что играли? — хрипло спросил Стас. — Я слышал, когда подошел.

― Рахманинов. Прелюдия номер пять. Соль-минор, — отчеканила она и гордо вздернула подбородок.

― Красиво. Вы очень талантливы, Анна.

― Станислав Георгиевич, вы пришли похвалить мои музыкальные способности? — усмехнулась девушка. — Не нужно было себя утруждать. Я знаю, чего я стою в профессиональном плане.

― Нет, я пришел… — его голос, словно стал принадлежать не ему. Он доносился словно из глухой трубы. Анна была одета в строгое черное платье. Ворот и рукава были отделаны белыми кружевными вставками. А плотная ткань идеально сидела по стройной фигуре. Школьница, блядь! Жутко сексуальная школьница, которую Стас чертовски желал совратить. А может Армине права, и он сраный извращенец! ― Нет, я пришел отдать вам это, — Стас протянул ей коробку. Анна слегка удивилась, встала из-за инструмента и подошла к нему. То, как она двигалась, сводило его с ума. Волков давно заметил, что эта девушка не передвигалась как все нормальные люди. Она порхала как бабочка по комнате. Легкая, нежная, ранимая и безумно красивая.

― Ой! — выдохнула она, открыв коробку.

― Проверьте, все ли на месте.

Тонкие нежные пальчики коснулись золотых украшений, и через мгновенье Анна кивнула головой и так искренне ему улыбнулась, что Стас загляделся в фиалковые глаза, сияющие неподдельной чистой радостью. В этот момент Волков понял, что убьет любого, лишь бы эта девушка вот так же продолжала на него смотреть.

― Спасибо, — срывающимся голосом прошептала она. Ее потрясающие глаза тут же наполнились слезами от нахлынувших чувств. И Стасу пришлось приложить невероятные усилия, чтобы мгновенно не кинуться к ней, и не стереть эти чертовы слезы с ее лица. Желательно губами. А затем, содрать ее проклятое школьное платье и заставить Анну снова громко стонать в его объятиях. Волков до боли сжал кулаки, засунул руки в карманы, и даже отошел на пару шагов назад, чтобы не поддаться стойкому искушению.

― Вы должны вернуться. Ко мне домой, — отрезал он.

― Зачем?

― Для вас так будет безопасней.

― Я уже три дня живу в этой квартире. И спасибо, что вставили обратно разбитые окна. Но как видите, пока на мою жизнь никто не покушался.

― Анна Александровна…

― Можно просто Анна, — смущенно добавила она.

― Анна, будьте любезны, собрать свои вещи. Вы сейчас вернетесь домой. Мне спокойнее, когда вы живете в моем доме под присмотром Армине и охраны.

― Благодарю. Но нянька мне не нужна. Мне уже давно исполнилось восемнадцать, — парировала девушка.

― Я настаиваю. Будьте любезны, собрать свои вещи! — приказал он.

― Молодой девушке жить под одной крышей с посторонним мужчиной, Станислав Георгиевич, это как минимум неприлично.

― Что? — Стас, мягко выражаясь, опешил от услышанного.

― Молодой и свободной девушке жить с совершенно чужим ей мужчиной в одном доме это неприлично, — повторила она с издевкой.

― Вы моя жена! — Волков стал закипать. Он с силой сжимал и разжимал кулаки, чтобы ненароком не дать волю гневу, не начать крушить мебель в этой квартире и не напугать ее до полусмерти.

― Фиктивная, — уточнила девушка. — Я вернусь в ваш дом только при одном условии.

― Можно поинтересоваться, КАКОМ?!

― Только если стану настоящей женой, — тихо прошептала она, заливаясь краской и смущенно опустив голову.

― Что?!

― Вы слышали меня, Станислав Георгиевич, — более уверенно ответила Анна. — В противном случае, я не понимаю, зачем мне жить в вашем доме. Мне и здесь хорошо. Если вы уж так печетесь о моей безопасности, предоставьте мне охрану, пожалуйста. А так… приведенные вами аргументы очень слабые.

― Ты не знаешь, о чем просишь, — ответил обомлевший Волков, отходя от нее дальше на пару шагов. Он в ужасе затряс головой. Нет, он точно ослышался! Она же не предложила то, что ему показалось!

― Вас никто ни к чему не принуждает, Станислав Георгиевич, — ответила Анна с легкой нотки иронии.

― Ну, спасибо огромное! — язвительно шикнул Волков, театрально разводя руками в стороны.

― Пожалуйста! — в тон отвечала ему Анна. — Если вы не согласны, вы в праве немедленно покинуть мою квартиру. Где находится дверь, вы знаете. А теперь, прошу меня простить, мне нужно заниматься, — она вернулась к роялю и комната вновь наполнилась грозной музыкой.

Волков тупо остановился посреди комнаты и, как чертов идиот, пялился с открытым ртом, пока она продолжала играть. Прелюдию соль-минор, блядь!

― Анна… нет, это идиотизм какой-то! Анна! Ты не понимаешь. Ты же ни черта не понимаешь! — закричал он, стараясь перекричать громкую мелодию. — Да ты можешь перестать играть хоть на минуту!

― Когда будете уходить, захлопните дверь, пожалуйста. У меня немного заедает замок, — обиженно буркнула она, даже не подумав оторваться от фортепиано.

То, как она его нагло игнорировала, то, как она выставила свои условия, то, что именно Анна ему только что предложила, совершенно выбило Волкова из колеи. Его вновь засасывало в мрачную темную бездну. Голодное разъяренное животное уже готово было вырваться наружу и придушить дрянную девчонку. Стас не удержался и с силой стукнул по проклятому инструменту. Послышались звонкие, режущие слух звуки. Анна резко убрала руки с фортепиано и испуганно вздрогнула.

― Прекрати! — зарычал он, прикрыл глаза и задышал чаще. — Анна, если мы с тобой… обратной дороги не будет. Ничего нельзя будет изменить. Нельзя будет в один момент передумать. Я тебя НИКУДА уже не отпущу. Я тебя НИКОМУ не отдам. Ты будешь принадлежать мне полностью. Со всеми своими чертовыми потрохами. Ты станешь МОЕЙ. Навсегда. Без единой возможности от меня уйти, — от его пылкого признания ее рот слегка приоткрылся, щеки порозовели и она сбивчиво прошептала.

― Я это понимаю.

― Ни черта ты не понимаешь! Нет, мы не можем на это пойти! — от ощущения собственного бессилия он обхватил голову руками. — Я не могу на это пойти, понимаешь?!

― Хм, то есть с вами мне быть нельзя. И строить отношения с кем-то другим мне тоже нельзя, — усмехнулась несносная девчонка. — Вам можно, а мне — нет! Станислав Георгиевич, так не пойдет. Определитесь, пожалуйста. Потому что мне ваше видение нашей “совместной жизни” больше не подходит. Если я вам не нравлюсь как женщина, жить с вами под одной крышей — ниже моего достоинства.

― Так в том, то и дело… что нравишься… Глупая, я же в первую очередь тебя оберегаю! — прорычал он, нехотя признаваясь в своей слабости. Анна замерла на мгновение, ее соблазнительные губы растянулись в смущенной улыбке, а ее проклятые фиалковые глаза вновь засияли ярким победоносным пламенем.

― Не утруждайте себя. Я искренне благодарна вам за то, что вы для меня сделали. Правда. Но это не значит, что я позволю вам ущемлять мои интересы. А настаивая на моем возвращении в качестве фиктивной жены, вы этим и занимаетесь, — отрезала абсолютно довольная собой девушка. — Или я остаюсь в этой квартире, и это означает, что я буду устраивать свою личную жизнь без вас. Или я еду с вами, но становлюсь вашей женой по-настоящему. Выбор за вами, Станислав Георгиевич.

― Черт бы тебя побрал, Анна!

Анна не сразу поняла, что произошло. Просто в один момент она оказалась зажата в крепких тисках. Его губы накрыли ее рот. Девушка не успела испугаться или удивиться. Ее мгновенно окутал его дурманящий запах. Его поцелуи настолько настойчивые, настолько порочные не давали ей возможности отстраниться. Сильные мужественные руки подхватили ее, как пушинку, и понесли в спальню. Несмотря на молниеносный порыв, он положил ее на кровать так бережно, словно Анна была хрупкой хрустальной вазой. Когда же его пальцы потянулись к застежке ее платья, девушка зажмурилась и задрожала от едва сдерживаемого страха.

― Анна, открой глаза! — послышался грозный голос Волкова.

Его руки застыли. А сам он словно замер в ожидании ее реакции, готовый в любой момент вновь накинуться на нее. Вопреки своему изначальному плану расставить все точки над “i” с упрямым олигархом, сейчас девушка уже не была так однозначно уверена в принятом решении.

― Девочка, я тебя не съем, — она уловила легкую нотку иронии в мужском голосе.

― Ха! А я вот вам нисколечки не верю! — у Анны вырвался нервный смешок и, осознав, что она только что сказала, от испуга она резко распахнула глаза. — Ой!

По его ужесточившемуся профилю трудно было догадаться, о чем он сейчас думает. И только несколько мелких морщинок вокруг строгих серых глаз показывали, что эта ситуация, кажется, его забавляет. Он криво усмехнулся и, нависая над ней, спросил:

― У тебя всегда так получается? Сначала делаешь, потом думаешь?

― Я творческая личность. Мне свойственна некоторая спонтанность, — Анна с трудом сглотнула и уставилась на него. Если из-за ее внезапно нахлынувшего страха, он обидится и уйдет, то она скорей всего умрет от стыда. Нет! Этого нельзя допустить! Надо просто объяснить ему, в чем дело! Он же взрослый и опытный! Он должен ее понять! От подружек Анна слышала, что некоторые мужчины не любят возиться с девственницами. По этой причине ее часто убеждали срочно избавиться от этой “проблемы”. Она тогда лишь отмахивалась от слов девочек. Но теперь, оставшись один на один с Волковым, Анна замешкалась. А вдруг ему не понравится? Вдруг он ее снова оттолкнет?!

― Станислав Георгиевич, я просто… — Анна так и не смогла произнести вслух эти слова. Ее щеки залились краской и она стыдливо отвела глаза.

― Стас. Перестань звать меня по отчеству, — он потянулся к ней и завел за ухо прядь черных волос. — Анна, если ты не хочешь, ничего не будет, — заверил он. Волков резко отпрянул от нее и сел на кровать, отвернувшись спиной. — Ты еще не готова. И я точно не лучший кандидат для тебя.

― Так вы советуете мне поискать другого? — спросила Анна, глупо хихикнув. — А у вас… то есть, у тебя тоже всегда так получается? Сначала целуешь до потери сознания, а потом советуешь найти другого мужчину?!

― Ты нарываешься, девочка!

― Интересно на что?! Я пока еще ничего не поняла! — из-за острого возбуждения и одновременно сильного страха в Анну словно вселился чертенок. Она сама себя не узнавала!

― Детский сад какой-то! — тихо рассмеялся Волков и устало закрыл лицо ладонями. А вот веселье Анны в секунду испарилось. Она прилежно лежала на большой кровати, предварительно чуть ли не предложив себя олигарху. И вместо умопомрачительной ночи любви, которую обычно обещают во всех любовных историях, мужчина ее мечты спокойно продолжал сидеть к ней спиной.

― Стас… Станислав Георгиевич, — всхлипнула Анна, едва сдерживаемые слезы. — Если я вам не нравлюсь, уходите, пожалуйста. Это уже становится унизительным… — она закрыла лицо ладонями, отвернулась и тихо заплакала. Анна думала, что уж сейчас Волков точно уйдет. Зачем ему возиться с глупой неопытной дурехой, которая его вечно злит, а вдобавок еще и умудрилась разрыдаться при нем как маленькая?! Но вопреки ее ожиданию, кровать рядом с ней неожиданно прогнулась. Стас притянул ее к себе, и девушка уткнулась носом в широкую мужскую грудь. Он нежно гладил ее волосы, пока дурацкие слезы продолжали литься рекой. Через какое-то время, когда девушка успокоилась, она прошептала:

― Извините.

Волков обхватил ладонями ее лицо и заглянул прямо в глаза.

― У тебя уже нет выбора, девочка. Ты это понимаешь?!

― Да, — растерянно прошептала она, глядя в серые магнетические глаза.

― Веришь мне? — спросил он, хищнически прищуриваясь.

― Да.

― Глупая девочка, — прошептал он, и его губы вновь завладели ее ртом. Только на этот раз все было по-другому. Волков целовал ее иначе. Стас неожиданно стал нежным. Он словно смаковал, пробовал ее на вкус. Его руки блуждали по всему ее телу. Нежно. Бережно. Он не рвал одежду на ней, как прошлый раз, а медленно снимал каждую вещь и зацеловывал оголившуюся часть. Он словно окутывал ее своими губами, руками, самим собой. Каждой клеточкой своего тела Анна чувствовала его поцелуи, его прикосновения, его самого. Ее стало трясти от нахлынувшего возбуждения, кожа покрылась приятными мурашками, а в низу живота заныло. Из ее рта вырвался стон наслаждения, а Волков тихо хмыкнул:

― Не спеши, девочка, — он отстранился. На пол быстро полетела вся его одежда, и теперь они оба были обнажены.

Прильнув к ней вновь, олигарх словно задался целью помучить ее подольше. Он облизывал, нежно покусывал, а потом зацеловывал каждый сантиметр ее тела. Он медленно спускался от шеи вниз к ее груди, рисовал восьмерки языком вокруг ее затвердевших сосков, затем стал спускаться к животу.

― Пожалуйста! — выкрикнула Анна, уже не в силах сдерживать себя.

― Еще рано, — послышался довольный голос Волкова. Вопреки надеждам девушки, что он снова повторит то порочное безумство, что творилось между ними прямо на музыкальном инструменте, его губы спускались все ниже, игнорируя самое чувствительное женское место. Он покрывал мелкими поцелуями ее бедра, колени, голени. Когда же он дошел до ступней, облизнул, затем втянул большой палец в рот, Анна всхлипнула от накрывшего ее с головой острого возбуждения.

― Ш-ш-ш. Тебя нужно расслабить.

Кажется, на ее теле не осталось ни единого сантиметра, до которого бы Стас не дотрагивался и не целовал. Анна словно попала в мучительный рай, где занятия любовью сладкая нескончаемая пытка. Наконец его ладонь дотронулась до чувствительного бугорка. Его виртуозные пальцы заиграли на ней как на великолепно настроенном инструменте. Анна уже не могла сдержать себя. Она выгнулась от пронзительного удовольствия. Стас то наращивал, то замедлял темп, лаская ее складки. Это порочное безумие продолжалось довольно долго, пока вдруг его пальцы не исполнили последний финальный аккорд, и ее тело тут же пронзила освобождающая волна феерического взрыва. В ушах зазвенело, кожа горела от стыдливой опьяняющей похоти. Анна едва успела насладиться упоительным экстазом, как внезапно почувствовала нестерпимую резкую боль, словно ее пронзили насквозь.

― Ш-ш-ш… Тише, девочка. Ты должна ко мне привыкнуть. Больно будет не всегда, — успокаивал замерший Волков внутри нее. Он не двигался, давая ей время прийти в себя. Стас снова потянулся к ее губам. Он целовал ее так мучительно сладко, что, несмотря на жгучую боль, Анна полностью отдалась этой ласке. Стаса затрясло, он застонал ей в рот, и Анна резко распахнула глаза. Она смотрела на мужчину, нависающего над ней, и только теперь догадалась, как тяжело ему сдерживать свое острое желание. Его лицо исказила мучительная гримаса, а на лбу выступил пот. Она подняла руку к его лицу и убрала упавшую прядь волос.

― Не надо. Я потерплю, — прошептала она, прикусив губу. Она нежно провела ладонью по его ожесточенному лицу и соврала: — Мне уже не так больно.

― Девочка моя… Моя глупая нежная девочка… — сбивчиво прошептал Волков.

Стас стал медленно двигаться внутри нее. Резко, сильно, но вместе с тем очень бережно. Одновременно его губы соблазняюще ласкали ее шею и потянулись к ушной раковине. Анна вся сжалась, чувствуя неотступные нарастающие движения внутри. Но Стас так старательно пытался отвлечь ее от неприятных ощущений своими поцелуями, что в какой-то момент жгучая боль куда-то испарилась, Анна отдалась власти этому опьяняющему безумию. Спазм охватывал каждую клеточку ее тела. Его движения осторожно нарастали. Она чувствовала его жар, его дыхание приятно щекотали кожу. Его поцелуи сводили с ума, погружая ее в новую неведомую реальность. Влажный язык порочно углублялся внутрь маленькой воронки, вырывая из ее горла сладкий стон. Но Анне чего-то все еще не хватало. Внутри необъяснимая, тянущая волна жаждала выхода. Внезапно Волков толкнулся в ней в последний раз, его тело задрожало, и через секунду на ее кожу брызнула теплая струя. Судороги еще не перестали пробивать его тело, когда он осторожно отстранился. В тишине Анна слышала мощные удары его сердца. Он улегся на спину, а сильные мужские руки утянули ее за собой. Его сбивчивое дыхание стало приходить в норму, а Анна удобно спряталась от смущения на широкой груди.

― Я не могу больше целоваться. У меня губы пекут, — быстро промолвила она, как только почувствовала, что Волков вновь потянулся к ней.

― Детский сад! — хмыкнул он, поглаживая ее оголенную спину, и поцеловал в макушку.

― Станислав Гео… Стас, кажется, я тебя люблю! — доверчиво призналась Анна, пытаясь заглянуть в ставшие родными серые глаза.

― Не надо этого, — лицо Волкова озарила внезапная болезненная гримаса.

― Не поняла…

― От тебя это не требуется, — отрезал он, взяв ее руку в свою ладонь. — Никогда больше мне не ври.

― Но я…

― Нет, Анна! — строго прервал он ее. — У нас с тобой есть один единственный шанс. Очень крошечный, понимаешь? Все может сложиться только при одном условии: никогда мне не лги. И я сделаю все, чтобы тебя защитить. От всего на свете.

― Но я сказала правду! — возразила раздосадованная Анна.

― Нет, тебе так кажется, девочка, — ответил Волков. — Я в твоем девичьем сознании предстал эдаким хреновым героем, который тебя спас. Ты себе придумала то, чего нет. И быть не может. Между нами слишком большая разница в возрасте, чтобы возникло что-то большее, чем влечение, хоть и настолько сильное. Поверь мне, большинство крепких браков держатся и на меньшем, — муж поднялся с кровати и вышел из комнаты со словами: — Я сделаю тебе ванну.

Анна растерялась. После всего, что между ними только что произошло, он просто не может не верить, что девушка испытывает к нему сильные чувства! Но утопая в эйфории от своей первой ночи, проведенной с мужчиной, у Анны не осталось никаких сил спорить с упрямым мужем.

Удивительно, но Волков не только не отверг ее, но и согласился на ее условия. А еще он сделал из нее женщину. Девушка до сих пор не могла поверить, что это произошло с ней наяву! Вернувшийся в комнату Стас подхватил ее на руки и понес в ванную комнату, где он вновь неподобающим образом распускал руки! Анна смущенно хихикала, когда нежась с ним в огромной ванной, Стас ее намыливал, не упуская шанс пройтись по самым чувствительным точкам ее тела.

― А ты, правда, теперь мой… настоящий муж? — спросила Анна, проводя руками по его стальным бицепсам.

― Правда, — ответил он, хмурясь. — И поверь мне, теперь ни у тебя, ни у кого бы то ни было, не останется никаких сомнений в этом!

― Добился все-таки своего, извращенец! — недовольно воскликнула Армине, когда утром следующего дня они вернулись домой, и Волков приказал вещи Анны перенести в его спальню. Пожилая женщина уперла кулаки в бока, грозно прищурилась и пригрозила: — И только попробуй мне, Сурен, НЕ предохраняться! Видит Бог, я тебя пальцем в детстве не трогала, но когда-нибудь отлуплю по-полной!

― Армине! — возмутилась Анна, заливаясь краской. Ее очередное неуместное и наглое замечание перешло все границы дозволенного!

― Все будет хорошо, — спокойно заверил ее Стас.

― Ага, как же! — кряхтела Армине, бурча себе под нос. — Совратил мне ребенка, старый маньяк, и все у этого барина собирается быть хорошо! Каким таким образом?! Господь все видит, я старалась тебя воспитывать по-другому, но, кажется, надо было лупить тебя, как сидорову козу! — она развернулась, вышла из гостиной, продолжив возмущаться уже на армянском языке. Волков закатил глаза и шумно выдохнул. Анна же, раскраснелась и не знала, куда девать себя от смущения. Как же так можно влезать в их личные дела? Такое же не обсуждают в приличном обществе!

― Не обращай внимания, — сказал ее муж. — Армине такая, какая есть. Ее уже не переделаешь.

― Я… просто… не привыкла и…

― Забудь, — отрезал он. — Да, Анна, сегодня вечером мы идем на благотворительный вечер, — перевел тему Стас. — Будь готова к семи часам.

― Но мне нужно заниматься! — ответила Анна. — У меня завтра экзамен по сольфеджио. А я еще плохо подготовилась.

Муж мгновенно нахмурился, задумчиво потер подбородок и грозно спросил:

― Анна, не ты ли настаивала на настоящем браке?!

― Да, но…

― Нет, нет, нет, девочка, — перебил ее Волков. — Раз уж мы играем по-настоящему, то будь добра, начинай исполнять свои прямые обязанности моей жены. Потому как я свои выполняю по полной программе! Напомню тебе, что это была твоя идея.

― Хорошо, — покорно согласилась девушка. — Извини.

― Семь часов, Анна. Я пришлю за тобой машину, — сказал Волков, развернулся и направился в офис.

― Удачного тебе дня! — выкрикнула девушка, но муж, отвечая на деловой звонок по телефону, кажется, ее так и не услышал. И даже не обнял и не поцеловал прощанье!

Мама всегда встречала и провожала отца на работу. А он почтительно прикасался губами к ее щеке. Девушка считала, что в настоящей семье должно быть так же! Теплые, доверительные отношения, полные любви и уважения. Сейчас, глядя на удаляющуюся спину мужа, Анна откровенно расстроилась. С другой стороны, то, что произошло между ними вчера уже не стереть из памяти. Ее губы слегка вспухли и немного покалывали. И даже несмотря на ноющие ощущения внизу живота, девушка снова покраснела от приятных ощущений. В голове зазвучала волнующая томная мелодия. Анна тут же бросилась к инструменту, чтобы наиграть ее и записать, а то обязательно забудет! Это были всего наброски, первые попытки передать то, что творилось у нее в душе после их первой ночи любви со Стасом. Нет, она обязательно превратит эту мелодию в отдельное произведение.

Оставшуюся часть дня, Анна впопыхах пыталась готовиться к завтрашнему экзамену, неотрывно следя за временем. Ей очень не хотелось опаздывать и разочаровывать мужа. И ровно к семи часам девушка была готова.

Муж встречал ее у входа в банкетный зал. Как всегда безумно красивый, несколько строгий и сосредоточенный, и невероятно элегантный. Он взял ее ладонь в свою и, держась за руки, они вошли в огромное, богато обставленное заведение, наполненное бесчисленным количеством богатых и знатных людей. Анна невольно прищурилась от резкой вспышки фотокамеры. Их обступили присутствующие журналисты и фотографы. Волков, прижимая Анну к себе, невозмутимо позировал им, даже слегка улыбался. А потом он повел ее внутрь. Они подходили к другим гостям, вели непродолжительные светские беседы. В основном разговаривал муж. Волков выставлял ее напоказ перед всеми, словно на публике решил разыграть идеальный брак.

Через какое-то время гостей попросили пройти к столу, и началась официальная часть мероприятия. Ведущий говорил о том, что собранные с вечера средства пойдут на помощь в восстановлении вымирающих видов животных. Анна же смотрела на окружающих людей, думая о том, что всем им без исключения все равно, на что уйдут их деньги. Мужчины скорей всего пришли поговорить о делах и найти новых партнеров для бизнеса. Женщины, надев на себя дорогие украшения и брендовые платья, просто “выгуливают наряды”. Раньше Анна не замечала, насколько люди равнодушны. Светская элита пришла сюда сегодня, преследуя свои меркантильные цели, просто отдохнуть и напиться.

Внезапно Анна увидела мужчину, который был главным виновником смерти ее семьи.

― Что он здесь делает?! — спросила она сидящего рядом мужа и кивнула в сторону мэра города Владимира Минаева. Его взгляд был мерзким и устрашающим, словно в данный момент он мысленно посылает на их головы вселенские проклятья.

― То же, что и ты, — усмехаясь, Волков поднял бокал с выпивкой, надменно приветствуя мэра.

― А что я здесь делаю? — тихо возмутилась Анна. — В том месте, где присутствует… ОН?!

Муж невозмутимо ей улыбнулся, взял ладонь и поцеловал руку.

― Ты — наглядная демонстрация моего могущества над этой сволочью, — ответил муж, подтвердив ее неприятную догадку.

― То есть для тебя я как маленькая обезьянка в цирке? — зашипела Анна от обиды. — Всем меня теперь демонстрировать будешь?!

Муж удивленно приподнял бровь и тяжело вздохнул.

― Маленькая обезьянка стоила бы мне дешевле, чем ты. Была бы послушной, не возмущалась и не ставила своих условий, — пошутил он. — Аня, я понимаю, что ты не хочешь его видеть. Но доверься мне, девочка. Так нужно. Он заплатит сполна за все, что сделал. Я обещаю.

Анна молчала, обиженно поджав губы. И Волков нехотя добавил:

― Слышала когда-нибудь о психологическом воздействии? Твой отец очень любил это дело. Всегда появлялся в месте, где отдыхали его конкуренты.

― Я не хочу, чтобы меня демонстрировали, — процедила Анна сквозь зубы. — И уж тем более мне неприятно сталкиваться… с ним!

― Надо потерпеть, девочка. Он к тебе близко никогда не отважится подойти. И никогда больше не навредит. Я гарантирую.

― А что, разве можно навредить мне еще больше?! — горько усмехнулась она. Муж ничего не ответил, и Анна перевела взгляд на сцену. На большом экране шел документальный фильм о пингвинах Гумбольдта, занесённых в Красную книгу. Увидев кадры, где на маленького несчастного пингвиненка охотится огромный морской лев, а у него даже нет шанса на спасение, ее губы затряслись, а из глаз полились невольные слезы. Недавно Анна была такой же. Бедной, несчастной, никому не нужной. Сильные безжалостные люди отняли ее любимых и разрушили ее жизнь. Тогда ее семье также никто не помог.

― Три миллиона долларов на спасение пингвинов Гумбольдта от господина Волкова! — неожиданно услышала она голос ведущего. Все присутствующие удивленно ахнули от неслыханной щедрости олигарха. Шокированная Анна перевела взгляд на своего мужа и только сейчас поняла, что все это время он неотрывно следил за ней. Его потемневшие серые глаза снова напомнили ей свирепый шторм. В голове зазвучал неизменный Вивальди. Анна открыла было рот, чтобы выразить ему свою благодарность. Но он неожиданно потянулся к ней, поднял руку к ее лицу и большим пальцем стер слезинку, катившуюся по щеке.

― Улыбнись, — тихо произнес Стас. Краем глаза она видела, что присутствующие гости с интересом наблюдают за ними. Вглядываясь в его невероятно притягательные глаза, Анна не смогла держать невозмутимое лицо на публике. Губы сами расплылись в глупой счастливой улыбке, лицо обдало жаром, и она смущенно опустила голову.

― Детский сад! — хмыкнул муж, закатив глаза. Анна глупо захихикала, но через мгновение взяла себя в руки. Все же за ними наблюдали другие люди, а она умела достойно вести себя в приличном обществе. Ей жутко не хотелось подводить Станислава Георгиевича… ой, то есть Стаса… ее мужа…

Они недолго пробыли на благотворительном мероприятии. Вернувшись домой и зайдя в спальню, муж молча скинул пиджак и подошел к окну.

― Ты была самой красивой на этом чертовом вечере, — сказал муж, когда они вернулись домой.

― Спасибо, — смущенно прошептала Анна. — Я уверена, что маленькие пингвинята тебе тоже очень благодарны, — попыталась пошутить она.

Муж отрешенно стоял у окна, вглядываясь куда-то вдаль. Он долго молчал, а затем сказал:

― Я не шутил. Я могу положить к твоим ногам целый мир. Но если ты меня предашь… хоть раз…

― Я тебя люблю. Зачем мне тебя предавать? — удивилась она.

― Я просил тебя этого больше не говорить, — злобно процедил он сквозь стиснутые зубы.

― А еще ты просил меня не врать тебе, — ответила Анна, подойдя к нему. — Стас, я…

Она не договорила. Волков резко развернулся и впился в ее губы в злостном, адском поцелуе. В этот раз он не был нежен. В него словно вселилось жадное, голодное животное. Со всей силы дернул вниз ее платье, обнажая грудь. Он резко опрокинул ее на кровать и навалился сверху. Острые соски коснулись шершавой материи его рубашки. Его возбужденное дыхание ошпаривало кожу. Задрал платье, сорвал трусики и отшвырнул их в сторону. Его пальцы дрожали, сам он трясся. Он погрузил два пальца себе в рот, и через секунду, Анна почувствовала, как влажные фаланги одним резким движение вошли в нее. Он вскрикнула и выгнулась. Но не от боли, а от острого наслаждения. Широко открыла рот, глядя в его замутненные страсти глаза. Сумасшедшие, безумные. Взгляд дикий, взгляд зверя, взгляд маньяка.

Анна жадно хватала горячий воздух, пытаясь привыкнуть к сумасшедшему темпу, и резко выгнулась назад, когда он резко вбился в нее одним мощным ударом. Адское удовольствие, не поддающееся никакой логике, не подвластное разуму. Дикое и безудержное. Он не обращал внимания на ее рваные, срывающие голос крики, продолжая свою сумасшедшую гонку. Словно решил разодрать ее на части. Она чувствовала себя растянутой им до предела. Каждой молекулой ощущала его в себе. Извивалась под ним и выгибалась навстречу. Ей стало страшно, что она не выдержит. Его безумие было слишком сильным для нее. Острым. Глубоким. Необузданным. Он терзал ее тело, мучил, выбивал признание до тех пор, пока, кажется, теряющая от страсти рассудок Анна в беспамятстве не сдалась и не прошептала:

― Люблю.

Его победный рык. Она заметалась в сладких судорогах, ослепленная ярким оргазмом. Его плоть на бешеной скорости врывалось в нее, и наслаждение зашкаливало настолько, что, кажется, еще чуть-чуть и Анна потеряет сознание. Не позволил ей закричать. Впился ей в рот и заорал сам, прикусив ей губу. Она почувствовала, как внутри задергался его член в последних, сильных толчках.

Они лежали в обнимку, пытаясь восстановить дыхание после этого дикого безумия. Анна всматривалась в жесткое лицо Стаса и думала о том, насколько он красивый. Дьявольски притягательный. Ее сердце защемило от упоительной близости. В то же время, Волков упрямо хотел остаться ей чужим. Старался внутренне отдалиться как можно дальше. Девушка не верила, что между ними кроме сильного влечения ничего быть не может. Нет, мужчина, который так жадно смотрит, так сладко целует, дарит такое сумасшедшее наслаждение, не может не любить! Муж просто сомневается. Но Анна так и не поняла, он не верит ее признанию или не верит в то, что его самого можно любить всем сердцем?