Глава 13. Василиса

Шорты Давида, конечно, великоваты. Я придерживаю их руками и быстро-быстро бегу к выходу из отеля.

Вот он мой шанс вернуться на Родину! Сейчас главное — выйти и как-нибудь оказаться в российском консульстве, а там уже я все объясню. Пусть свяжутся с Викой и выдадут мне новый паспорт, чтобы я смогла уехать отсюда.

Ворота отеля закрыты. Я подхожу и стою. Но никто, похоже, не собирается их мне открывать.

Наконец, из будки выходит тучный охранник. Недовольно осматривает меня и кивает. Я так понимаю, что это вопрос. Типа: «Чего тебе?»

Ну, мне не до условностей.

— Откройте, пожалуйста, — прошу я на английском. — Мне в город надо.

Он еще раз осматривает меня и мотает головой.

Это что, разве не отель?! Почему я не могу выйти?!

Интересуюсь у него.

— Вы не можете без одежды покинуть отель, — поясняет он. — Оденьтесь и я вас выпущу. А так, — и он пренебрежительно окидывает меня взглядом, — нет!

— Да какое вы имеете право удерживать меня?! — возмущаюсь я, упираясь руками в бока. Но тут шорты Давида начинают сползать с меня и я ойкаю и едва успеваю подхватить их.

Лицо охранника становится еще недовольнее. Он как будто только что лимон съел. И не по своей воле, а из-за меня. Столько ненависти в его взгляде.

— Идите в номер, — недовольно бурчит он, даже не глядя на меня и возвращаясь в будку.

Я оглядываю забор — нет, не перелезть. Да, блин! Что ж такое-то?! Что за страна?!

— Эй! — бегу за охранником, но он даже не оборачивается. — Да стойте вы! Мне срочно надо! Я свободный человек! В чем хочу, в том и хожу! Эй!

А он просто доходит до будки, заходит в нее и закрывает передо мной дверь. Я от злости пинаю ее со всей силы.

— Черт! — ругаюсь громко на русском.

— Штраф захотела? — спрашивает охранник меня уже в окошко. Его лицо не пролазит в него. Я вижу только нос и бегающие туда-сюда глазки.

— Ну, пожалуйста! — складываю руки на груди. — Выпустите меня! Я вообще здесь не живу! Случайно зашла.

Ой. По его лицу я понимаю, что, похоже, сказала лишнего.

Нос и глазки исчезают в окошке и открывается дверь. Я пячусь назад, а потом разворачиваюсь и что есть мочи бегу. Быстро, правда, не получается — я рискую потерять шорты Давида.

Вернуться к хозяину шорт — подписать себе наказание и точно лишиться возможности вернуться домой.

Сдаться охраннику — гарантировать себе посещение местной полиции.

Есть у меня варианты? Только один.

Оглядываюсь — оторвалась от охранника. И тогда я забегаю в кусты и сажусь там на корточки.

Не знаю, что делать дальше, но пока хочу всего лишь избежать встречи с охранником.

Я сижу в кустах и, чуть раздвинув их, высматриваю обстановку. Я вся сконцентрирована на зрении. Поэтому когда совсем рядом, за спиной раздается незнакомый мужской голос, я подпрыгиваю.

— Что там?

Моргнув от страха и сглотнув, медленно поворачиваю голову. За мной тоже на корачках сидит мужчина. Точно из местных, но вопрос задал на русском языке.

— Я… — усиленно думаю, что ответить, — я… это… вот тут… сережку потеряла… вот…

— Вот ты где! — раздается сверху голос охранника. Судя по его дыханию, погоня далась ему нелегко и, скорее всего, плюсов в мою карму точно не добавила. — Господин Дактиф, — его голос сразу вдруг становится другим, когда он замечает того самого мужчину за моей спиной.

— Что здесь происходит? — спрашивает тот, вставая.

И вот, уже они двое стоят надо мной, а я готова стать частью неприметного газона, на котором и сижу. Ну все, Василиса, допрыгалась. Вот сейчас бы я очень обрадовалась появлению Давида. Но разве он придет, когда он так нужен?!

— Она проникла на территорию отеля, — слышу голос охранника. — Наверняка, воровка. Смотрите, на ней шорты мужские. Украла, наверное.

— Чтооооо?! — я тоже поднимаюсь и гневно смотрю на охранника. — По какому праву вы меня обвиняете?! Это мои шорты! Шорты моего… моего брата! Вот!

— Номер, в котором вы проживаете? — спрашивает охранник.

— Двадцать пять! — не долго думая, выпаливаю я. Отель большой и уж всяко тут есть номер «двадцать пять».

— Вот, — довольно кивает охранник, но не мне, а тому мужчине, — я же говорил. Вызываю полицию?

— Не надо полицию! — прошу я. — Пожалуйста! Я не воровка! Я тут на вилле живу.

А что делать? Только признаться. В полицию мне совсем не охота.

— На какой вилле? — спрашивает уже не охранник, а мужчина.

— Вон там, — машу рукой в сторону виллы, куда меня привезли к Давиду.

Мужчина приподнимает бровь. Окидывает меня заинтересованным взглядом и что-то говорит охраннику на непонятном мне языке. После этого охранник кивает и уходит.

— Пожалуйста! Не надо полицию! Я правда не воровка! — молю я.

— С братом приехали, значит? — уточняет мужчина.

Быстро-быстро киваю.

— В нашей стране женщина не может одна выходить за пределы отеля. С братом — пожалуйста. Сейчас вас на виллу проводят. А где брат, кстати?

— Он… купается, — пытаюсь улыбнуться. — А российское консульство далеко?

Ну, кто меня за язык тянет?!

Мужчина теперь уже подозрительно проходится по мне взглядом.

— Брат знает, где, — бросает мне с улыбкой и кому-то звонит.

Приходит другой охранник и отводит меня на виллу.

Попытка сбежать окончилась крахом. Здорово. Еще и Давид сейчас злой придет. И от него достанется.

Какое-то время я просто сижу на кровати и выжидательно смотрю на дверь.

Вот сейчас зайдет Давид. Сейчас зайдет Давид.

Я мысленно готовлюсь к этому. А он все не заходит. И в доме тишина.

Меня начинает клонить в сон. Из последних сил стараюсь не закрыть глаза. Я должна дождаться Давида. Я должна встретить его не спящей.

В итоге, конечно, засыпаю. Сначала просто ложусь на кровать, потом все продолжительнее становятся мои моргания и, наконец, глаза просто не открываются. Я проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от какого-то шума. Вздрагиваю и вскакиваю на кровати. Оглядываюсь по сторонам.

Уже совсем темно. Ночь?

И я в комнате одна. Давид так и не появился.

Вдруг шум повторяется. Что это? Кто-то кашляет? Но кто?

Вилла охраняется. Кто мог сюда проникнуть? И зачем?

Любопытство берет верх над страхом. Осматриваюсь и нащупываю рукой рядом с кроватью хоть что-то, что смогу использовать в качестве защиты.

Хватаю какую-то железяку и встаю с кровати. Смотрю только вперед. Осторожно открываю дверь. В доме темно и тихо. Больше никто не кашляет.

Хочу уже вернуться к себе, но тут вижу полоску света из-под одной из дверей. Иду на нее.

Чем больше приближаюсь к ней, тем отчетливее слышу какие-то звуки. Шорохи, вздохи.

Воры точно там!

Сейча гляну, сколько их, и побегу за охраной.

Встают за дверью. Прислушиваюсь. Пытаюсь заглянуть — ничего не видно.

Тогда легонько толкаю дверь. Обзор становится шире.

— Чего тебе? — слышу знакомый голос.

— Давид? Это ты? — спрашиваю я.

— Нет, блять, Кентервильское привидение, — слышу в ответ хриплый голос. — Чего тебе?

И потом кашель.

— Можно я зайду? — и не дожидаясь ответа, открываю шире дверь. Оглядываю комнату.

Давид лежит на диване, накрывшись пледом.

— Тебе плохо? — делаю шаг к нему.

— Не подходи, — он вдруг вытаскивает руку из-под одеяла и выставляет ее перед собой. — Иди к себе. Хватит.

И опять кашель.

То есть он всерьез думает, что я оставлю его в таком состоянии?

Не обращая на него внимания, уже уверенным шагом иду к нему. Когда оказываюсь совсем рядом, он этой самой выставленной рукой хватает меня за ногу и смотрит снизу вверх.

— Позлорадствовать пришла? — цедит сквозь зубы. — Порадовалась? Вали к себе! В двери замок есть, можешь закрыться. Хотя и так не приду к тебе.

Я не отвечаю. Протягиваю руку и щупаю его лоб. Горячий! Очень!

— Давид! У тебя температура? — я и правда беспокоюсь. — Доктора уже вызвали?

— Слушай, — он прикрывает глаза и говорит уже слабым голосом, — просто оставь меня в покое, Василиса. Уйди. Сам справлюсь.

— Да блин! Давид! Хватит меня прогонять! Тебе же плохо!

— Мне плохо уже давно, — чуть заметно усмехается он. — Примерно с тех пор, как я встретил в клубе одну вредину, которая испортила не только мою майку, вылив сок, но и всю жизнь. Оставь меня, Василиса. Правда.

И он опять закашливается.

Ну уж нет! Если он думает, что я так просто сдамся, то точно ошибается!

Я молча выхожу из комнаты, но лишь для того, чтобы попросить охранника вызвать врача. Потом иду на кухню и делаю чай. И возвращаюсь обратно к Давиду.

Он лежит, уже закрыв глаза. Дышит тяжело.

Я чуть приглушаю свет и подхожу к дивану. Чуть приоткрываю одеяло.

Давид тут же открывает глаза.

— Вот, — протягиваю ему чашку с чаем.

— Где яд купила? Успела сбегать, пока я принимал водные процедуры? — слышу в ответ вместо благодарности.

— Ну, знаешь! — я не выдерживаю. — Я, между прочим, забочусь. Можешь просто молча выпить чай?

Давид не успевает мне ответить, потому что звонит охранник и сообщает, что пришел доктор. Давид недовольно зыркает на меня.

— На хрена? — шипит зло, но тут же осекается, когда дверь открывается и входит пожилой мужчина с чемоданчиком. — Выйди, — бросает мне, но я не трогаюсь с места.

Тогда Давид приподнимается и повторяет уже жестче:

— Выйди, я сказал!

Я недовольно фыркаю и иду к двери, по пути приветствуя доктора.

Дверь закрывается, но я прислоняюсь к ней, пытаясь прислушаться. Бесполезно. Дверь слишком толстая.

Едва успеваю отскочить, когда дверь вновь открывается.

— Я сам попрошу купить вам лекарства, — сразу же говорит мне доктор. — Ваш муж, — и меня прямо передергивает от его слов, — отказался от госпитализации, но температура высокая. Так что, лучше последить. Если в утру не станет лучше, все равно придется в больницу.

— А… а мне что делать? — несмело интересуюсь.

— Заботиться, — мило улыбается доктор. — Жена что должна делать? Заботиться о муже. А о больном муже — вдвойне. Идите, — и он удерживает дверь, взглядом приглашая меня войти.

Ну, не рассказывать же ему, что Давид открыто посылает меня. Зачем постороннему человеку эти подробности?

Поэтому тоже улыбаюсь в ответ и захожу в комнату.

— Давид, а что случилось? Почему ты заболел? — замечаю, что Давид открыл глаза и внимательно следит за мной. Подхожу к дивану и сажусь рядом на пол.

— Если бы ты оставила свои детские выходки, то ничего не произошло бы, — он говорит чуть слышно.

— Если бы ты перестал вести себя как… — задумываюсь, сказать или нет. Все же жалко его. Но тут на лице Давида появляется самодовольная ухмылка и тогда я решаюсь закончить фразу: — как мудак, то мне не пришлось бы вести себя как… — и не могу найти подходящего слова.

— Как бездушная стерва, — приходит мне на помощь Давид.

Я сжимаю кулаки.

— Я до ночи проторчал в воде, Василиса, — говорит уже серьезно. — А если бы я умер от переохлаждения?

— А почему не вышел? Поразил бы всех. Ты же считаешь, что там у тебя то, от чего я должна просто в лужицу превратиться. Может, и на других бы сработало?

— Ты либо мастерски издеваешься, — Давид опять пытается приподняться, — либо и правда дурочка?

И только я пытаюсь возразить, но он продолжает уже жестче:

— Ты правда хотела бы, чтобы меня в тюрьму посадили? Тебе бы легче от этого стало? Правду скажи, Василиса. Я устал от твоих закидонов вот этих.

— Почему в тюрьму? — недоумеваю я, но спрашиваю несмело. Что-то в его голосе заставляет меня усомниться в правильности своих действий.

— Потому что это не та страна, где можно пробежаться по пляжу без трусов без последствий. Срок реальный за это.

— Ой, — я закрываю рот рукой.

— Вот тебе и «ой», — Давид опять ложится и закрывает глаза.

— Это ты все время в воде там сидел?

— Да, — открывает глаза, чтобы ответить, и снова зажмуривается.

— Ну… я не знала… Давид. Правда…

Давид начинает кашлять. Я не могу спокойно смотреть на это. Засовываю подальше все обиды и начинаю гладить его по волосам. Мама всегда так делала, когда я болела. Это успокаивает.

Давид вдруг берет мою руку и удерживает на своих волосах. Так и лежит, закрыв глаза. Подозрительно долго молчит.

— Давид, — зову тихонько. — Все в порядке?

— Ляг со мной, — неожиданно просит он и чуть двигается, ложась на бок.

Я какое-то время сомневаюсь, ищу подвох в его просьбе. Но Давид так смотрит на меня. Ему же и правда плохо. И чувство вины у него отлично получается мне привить.

Несмело сажусь на диван. Рука Давида тут же оказывается на моем плече и слегка надавливает. И я ложусь к нему спиной.

Он обнимает меня за талию и прижимает к себе.

Мне кажется, я теперь тоже горю. А еще его горячее дыхание обжигает мне шею.

— Василиса-Василиса, — бормочет Давид. — Когда ты уже вырастешь? Сколько мне еще ждать?

Я молчу. Просто слушаю его бормотание, которое становится все тише и тише.

— Мне так сложно с тобой. Но и без тебя не могу. Не могу без тебя, Василиса. Я никогда раньше не говорил таких слов. Никому.

Потом поток слов становится бессвязным. Я различаю лишь отдельные звуки, слова. Но понять не могу.

А потом в шею мне начинают мерно дышать. Давид, наконец, засыпает.

Я пытаюсь встать и приподнимаю его руку со своей талии, но он что-то бурчит невнятное и усиливает захват. Стискивает так, что становится трудно дышать.

Несмотря на болезнь, все равно силы в нем еще есть.

И я, поняв, что уйти не получится, пытаюсь расслабиться и тоже заснуть. Но постоянно прислушиваюсь то к громкому сопению, то к кашлю Давида. В такие моменты он опять что-то бормочет. В бреду, похоже. Поэтому я не особо придаю значения его словам.

Наконец, тоже засыпаю, положив свою руку на его у себя на талии.