Глава 14. Василиса

Просыпаюсь утром на диване одна. Не сразу вспоминаю события прошлой ночи. Потом меня как озаряет: блин! Давиду же плохо было!

Продираю глаза и вскакиваю на кровати. Оглядываюсь — Давида нигде нет.

Ой. А вдруг ему совсем плохо стало?

Выхожу из комнаты в поисках Давида с разу же слышу музыку. Иду на нее.

В одной из комнат и нахожу Давида — без майки в одних шортах он отжимается. С каждым движением мышцы напрягаются и рельефно выступают.

Красивое тело — не поспоришь.

Заглядываюсь и тут Давид делает последнее отжимание и бодренько так вскакивает на ноги. Замечает меня и, улыбаясь, подмигивает.

— Давид… — взволнованно говорю я. — Ты же болеешь. Доктор сказал покой тебе нужен.

— Ты мне не даешь этого покоя, зайка, — уже серьезнее говорит Давид.

Берет полотенце и обтирает грудь.

— Я здоровый мужик и у меня по утрам стоит, — Господи, Давид так серьезно произносит это, как будто речь идет как минимум о новом законе физики.

— А я думала, что ты заболел, — немного разочарованно тяну я.

— У меня горло болит, но не член, Василиса, — усмехается он.

Я демонстративно закатываю глаза и ухожу.

— Мне кофе без молока, — кричит он мне в спину.

Чего?! Он что?! Думает, что я буду ему завтрак готовить?!

Поворачиваюсь, чтобы возмутиться, но тут же слышу:

— Помнишь, что доктор сказал? Заботиться о больном. Ты же не оставишь меня голодным?

И он так жалостно смотрит на меня, медленно моргает. Ладно! Один раз!

Молча разворачиваюсь и иду искать кухню.

Холодильник полный. Уже легче.

Банальную яичницу отметаю сразу. Я ее сама не люблю, а я ведь тоже рассчитываю позавтракать. Быстренько замешиваю тесто и уже через несколько минут на сквородке румянятся первые оладьи.

Когда Давил появляется в дверном проеме с мокрыми волосами и в одном полотенце на бедрах, стол уже накрыт.

— Ты что? В душ ходил?! — не сдерживаю возмущения я. — Тебе же нельзя! Ты же можешь умереть!

— Как видишь, вполне здоров, — он улыбается и разводит руки в стороны. — Что тут у тебя?

Садится за стол и я изумленно смотрю, как он запросто накладывает себе в тарелку оладьи. Ну, Давид!

Беру из микроволновки стакан и ставлю перед ним.

— Что это? — морщится он. — Я же просил кофе. Без молока.

— А доктор велел пить вот это. Молоко с медом!

Давид берет стакан, принюхивается и отставляет от себя. Потом встает и идет к кофе-машине.

— Подойди, — манит меня пальцем.

Не двигаюсь с места.

— Василиса! — уже строже произносит он. — Подойди сейчас же! Я же сказал!

Не шевелюсь.

— Хорошо, — теперь с угрозой в голосе продолжает Давид. — Я сам тебя приведу.

В два шага оказывается рядом и хватает меня за запястье. Тянет за собой.

— Смотри, — удерживает, не дает мне уйти. — Нажимаешь сюда. Потом сюда.

Он жмет на какие-то кнопки на кофе-машине и в чашку льется ароматный напиток.

— Да не дергайся ты! — продолжает меня удерживать. — Я только напряжение снял. А ты опять напрягаешь меня.

А сам плотнее прижимается ко мне бедрами. Он это специально делает! Я уверена!

Я активнее трепыхаюсь и в итоге полотенце сползает с бедер Давида. Я зажмуриваюсь, когда взгляд падает на его член.

— Блин, Давид! Подними его! — требую я с закрытыми глазами.

— Он и так стоит, зайка, — смеется в ответ. — Посмотри.

— Да я не о нем! Я о полотенце! Давид!

— Спину потянул, пока отжимался. Не могу нагнуться.

Да он просто издевается!

Ладно.

Ничего не ответив, сама наклоняюсь и, быстро открыв глаза, подхватываю полотенце с пола и обвязываю им бедра Давида. Он лишь стоит и улыбается. Вообще не помогает мне!

Спереди полотенце никак не сходится. Из-за торчащего члена.

Как ни пытаюсь, он не позволяет мне затянуть полотенце и зафиксировать его.

— Может, ты его между ног зажмешь, а я быстренько завяжу узел? — предлагаю я, глядя Давиду с глаза.

— Чего? — лицо вдруг становится серьезным. — Хотя, погоди, — улыбается. — Я тебя не так понял, — кладет руки мне на бедра. — Ты так необычно сформулировала просьбу трахнуть тебя.

Мои глаза становятся круглыми. Я хлопаю ими и не отрываю взгляд от него.

— Что, прости? — откашливаюсь и спрашиваю Давида.

— Ну, зайка, — голос Давида совсем рядом, но еще тише. — Сначала ты попросила поднять его. — Пальцы Давида расходятся по моим бедрам и большими пальцами он рисует круги. — Потом попросила зажать его между ног. Раздвигай, я с удвольствием сделаю это. Видишь? Я выполняю все твои пожелания. Поднял. Зажму.

Я моргаю часто-часто и отклоняюсь от надвигающегося Давида.

И в этот момент кофе-машина подает сигнал готовности. Давид оборачивается и я отталкиваю его и отскакиваю.

Давид, усмехнувшись, завязывает-таки полотенце и возвращается к столу с чашкой кофе.

— Хм, сама приготовила? — спрашивает, поглядывая на тарелку с оладьями.

— Да, — наигранно мило улыбаюсь я. — Яда там нет, не бойся. Только слабительное положила. Для очистки организма.

Давид как раз кладет в рот кусочек оладьев. Замирает и подозрительно смотрит на меня.

— Не боишься остаться без туалета на весь день? — спрашивает, отправляя, все-таки, кусок в рот и поедая его.

— Тут же он не один.

— А я остальные закрою. Страдать так вместе. Разве мы не муж и жена? — подмигивает мне, уплетая оладьи. — Вкусно. А я даже и не знал, что ты умеешь готовить, — вытирает салфеткой рот и пристально смотрит на меня.

— А тебе разве было обо мне хоть что-то интересно? — спрашиваю серьезно. — Тебе же от меня одно надо было, — вздыхаю и отворачиваюсь. — Ну, и акции теперь. А так… ты же ничего обо мне не знаешь… тебе не интересно…

— Вот это я и собираюсь исправлять, — Давид в отличие от меня все так же весел.

Настороженно смотрю на него.

— Собирайся, Василиса! — командует он, вставая и потирая руки.

— Куда? Тебе нельзя, Давид!

— Мне нельзя только одно, — нарочито строго произносит он. — Пока нельзя. А если мы останемся дома, то я за себя не ручаюсь. И подниму, и зажму!

— Господи! Ну, хватит! — прошу я, прекрасно понимая, что теперь он будет каждый раз дразнить меня моими же словами.

— Ой, а где мы? — интересуюсь я, оглядывая большое круглое здание, перед которым паркуется Давид.

— Ипподром, — улыбается он и помогает мне выйти из машины.

— Где? — переспрашиваю.

— На ипподроме, Василиса. Вижу по твоим глазам, что не была ты раньше в таких местах. Значит, угадал.

— Конечно, не была. Я и в цирке не была. Не люблю, когда животных мучают.

— Ничего ты не понимаешь, — Давид приобнимает меня. — Ты знаешь, что самые красивые и дорогие скакуны живут в этой стране?

— На потеху богачам, ага, — вздыхаю я. — Прямо как я.

Давид хмурится. Крепче сжимает мою руку и ведет внутрь.

Стоит признать, здание захватывает. Такой красоты и такого масштаба я еще не встречала. Поэтому неудивительно, что какое-то время я стою и смотрю с открытым ртом.

— Красиво, — вырывается у меня.

— Это ты еще скакунов не видела! — довольно улыбается Давид. — Пошли!

— На лошадок смотреть? — быстро-быстро перебираю ногами за ним.

Давид вдруг останавливается и разворачивается ко мне:

— Не лошадок, а скакунов, Василиса, — берет мое лицо в руки и говорит это как ребенку. — Не позорь меня, — щелкает по носу. — Лошадок я тебе в парке покажу на аттракционах.

Надуваю губы — он опять обращается ко мне как к маленькой!

Давид не обращает на это внимания и ведет меня вглубь. Он и правда приводит меня к лошадям. То есть к скакунам. Раз уж это так важно.

Боже, какие же они красивые. До этого я видела их только по телевизору или в интернете. Но в живую… Это непередаваемо.

Я буквально застываю перел ними, но подойти ближе боюсь, в то время, как Давид о чем-то разговаривает с мужчиной в национальной одежде рядом.

Потом возвращается ко мне.

— Нравятся? — кивает в сторону лошадей.

— Да, — честно отвечаю.

— А ты азартный человек? — спрашивает, прищуриваясь.

— А почему ты спрашиваешь? — я тоже подозрительно смотрю на него.

— Василиса, мы на ипподроме. Так?

— Так, — соглашаюсь, но жду подвоха.

— Что главное здесь?

— Лоша… скакуны? — вовремя поправляюсь.

— Нет, — Давид тычет мне в нос указательным пальцем. — Ставки! Скачки и выигрыш!

— Меня это мало интересует, — машу рукой. — Я никогда не выигрываю.

— А ты пробовала? Это тебе не лотерея с тупым угадыванием цифр! Тут скакуны! — поднимает вверх палец.

— Супер, — равнодушно произношу я.

— В общем, пошли ставки делать, — Давид весело подмигивает мне и тянет за собой.

— А можно я не буду?

— Нельзя. Оба делаем ставки. Я помогу тебе, — опять подмигивает. — Вот, — сует мне какую-то бумажку, — ставь на номер пять. Это лучший скакун! Ну? Давай, смелее!

Но я не спешу. Раз уж на то пошло, сама хочу выбрать.

— А деньги? — спрашиваю Давида. — У меня нет денег.

— Я заплачу и за твою, и за мою ставки.

— Хорошо. Я отдам, — делаю паузу, — когда ты вернешь меня домой! — последнее слово отчетливо выделяю и строго смотрю на Давида.

— А я предлагаю другой вариант, — хитро улыбается Давид. — Давай тот, чья ставка проиграет, исполняет любое желание победителя?

Смотрю на него, приподняв бровь. Неужели он считает меня настолько наивной?

— Соглашайся, зайка, — шепчет интимно Давид. — Любое твое желание. Проси, что хочешь. И шанс выиграть у тебя такой же, как и у меня. Ставь на номер пять, — кивает опять на бумажку.

— А ты?

— А я на другого должен поставить. Для чистоты спора, — пожимает плечами.

Ага. Точно что-то не то с этим номером пять. Я прямо чувствую это.

— А желание какое?

— Секрет, — он опять трогает мой нос. — Я же не спрашиваю твое.

— Нет. Я не хочу, — протягиваю ему бумажку.

— Ну, хорошо. Желание не связано с сексом. Довольна?

Все еще подозрительно смотрю на него. Не верю.

— Клянусь, Василиса, — кладет ладонь на сердце, — если выиграю я, то точно не секс буду у тебя просить.

И только я собираюсь облегченно выдохнуть, как он наклоняется и шепчет в самое ухо:

— Зачем мне тратить целое желание на то, что я и так возьму?

Гневно смотрю на него, а он лишь невинно улыбается.

— Ставь галочку, Василиса, — буквально мурлычит. — Ставь. Номер пять. Хотя нет! Стой!

Удивленно смотрю на него.

— Обещай мне, что ты тоже не воспользуешься этим желанием, чтобы уложить меня к себе в постель!

Чего? Он серьезно? Долго и внимательно смотрю на него — ни тени улыбки!

— За это можешь быть спокоен, — усмехаюсь.

— Жаль, — грустно произносит Давид, — но спасибо за честность.

Ничего не отвечаю, зажмуриваюсь и тыкаю ручкой в бумажку и ставлю галку там, куда попала ручка. Номер семь. Мое счастливое число.

— Семь выбрала? — Давид рассматривает мою бумажку. Читаю недовольство на его лице. — Ну, ладно. Я тогда на один поставлю.

***************

— Да ладно! Не верю! — мне и правда сложно сдержать свои эмоции. — В первый раз в жизни выиграла! Давид! Слышишь?! Класс, да?!

— Угу, — как-то сухо отвечает он. — Пошли, выигрыш заберем.

— Не-не, ты же деньги на ставку давал — и выигрыш твой! А мое желание! Помнишь?

— Ну, — он почему-то хмурится. — Говори, давай, желание свое уже.

— Хм, а почему мне кажется, что ты не рад? — интересуюсь с улыбкой.

— Я очень рад, Василиса. Ура. Говори желание!

Поднимаю к небу взгляд и делаю вид, что усиленно думаю.

— Знаешь, — говорю, кладя ему на грудь ладонь, — я пока не решила, что же именно хочу от тебя.

Уголок губ Давида медленно ползет вверх.

— Пусть мое желание останется на потом, — мило улыбаюсь.

Давид вдруг сжимает мою ладонь своей рукой и не дает забрать ее.

— Пусть останется, — как мне кажется, хитро улыбается. — К тому же я хочу реванш.

— Что? Опять ставки? — разочарованно тяну я.

— Нет. Кое-что другое, — отрывает мою руку от своей груди и тянет за собой.