32. У нас могут быть дети?
Макс
Я молча подхватываю её, прижимаю к себе, и несу на кровать.
Нависая над ней всем телом провожу рукой по её волосам и ласково шепчу:
- Я, как будто, знал...
Целую её долго и глубоко. Неторопливо пропуская через пальцы шёлковые пряди. Иногда прижимаюсь носом к её шее и втягиваю доводящий до исступления аромат.
Возможно, Ане странно, что на меня её новость не произвела впечатления космического чуда, её до сих пор потряхивает от волнения и я поцелуями стараюсь стереть её страх, одиночество, боль, разочарование – всё плохое, что было в её жизни.
Больше с ней ничего не случится, потому, что есть я.
И мой внутренний зверь давно чувствовал что-то свое, родное.
С первого взгляда, как только увидел её там, в магазине... Уже тогда готов был убить за неё, голыми руками разорвать любого, кто покуситься.
Метался, переживал. Списывал всё на похоть, но нет... Всё глубже. Это необъяснимо.
«Моя девочка, только моя» - хрипло шепчу ей.
Я никуда не тороплюсь, мы нашли друг друга и у нас впереди целая вечность.
Но я сам понял все по её учащенному дыханию, обвивающим шею рукам, прижимающемуся телу.
Она широко распахивает глаза и это будит во мне такие тёмные инстинкты, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не взять её прямо сейчас, грубо и властно. Но усилием воли заставляю себя сдержаться и тихо спрашиваю:
- Да?
Закусив нижнюю губку, она кивает, а потом притягивает меня и выдыхает: Да, Макс, да...
Внутри будто проворачивается что-то громоздкое несколько раз. Если бы можно было умереть от нежности, я бы это сделал прямо сейчас.
- Я сам, девочка моя. Не торопись, – шепчу, скользя губами по коже.
Она вздрагивает, изгибается волной и одна только мысль о том, что всё происходящее сейчас с ней у неё в первые, и виной этому он один, заставляло с удвоенной силой бежать кровь, дурит голову до состояния ликования.
Не помню, как стягиваю джинсы, рву рубашку. Мои пальцы должны сейчас скользить по ее телу, а не путаться в непослушных пуговицах.
Стягиваю лямку сарафанчика с её плеча и припадаю губами к ключице. Слушаю её дыхание, скольжу губами по коже и едва не теряю голову от того, как чутко отзывается она на каждую мою ласку.
- Не бойся, - шепчу ей, чувствуя, как она дрожит. – Просто дай мне себя.
Её ногти впиваются в мои плечи, и я замираю, давая привыкнуть к моей тяжести. Она дышит скомкано и прерывисто, и, подавшись вперед, я выпиваю её вздох, похожий на стон. Её тело вытягивается струной, а я, как в бреду шепчу её имя, повторяю его снова и снова.
Одуряющее, полубезумное состояние, заполняющее до краёв.
Осторожно опускаюсь на локти и упираюсь мокрым лбом в её плечо. Не смотря на бешено колотящееся сердце поднимаю голову и мягкими губами снимаю капли пота с её лба.
***
Мы лежим, сплетя руки, на кровати. У нас два сердца, но бьются они в унисон.
Ласково провожу по волосам и в сотый раз шепчу: «Моя девочка».
Она и правда моя, целиком и полностью моя!
- Знаешь, я ведь махровый собственник, - шепчу в ушко, - теперь ты не денешься от меня никуда и никогда. Я почую тебя. У нас одна кровь на двоих!
- Я и не собираюсь, - нежно улыбается, а я готов покрыть её отметинами поцелуев, чтобы больше никто не мог покуситься, чтобы каждый знал – это всё только моё. И даже улыбка.
- У тебя третья положительная? – она слегка поворачивает ко мне голову.
- Конечно, была вторая, но после трансплантации поменялась.
- Я ненавижу брокколи.
- Как и миллионы людей во всём мире, и я тоже, - провожу носом ей по плечу.
- И как шуршит смятая бумага, бр...
- Я думал, что это чисто моя личная фобия. Слушай, мы так бесконечно можем обсуждать наши особенности и предпочтения. – Облокачиваюсь на локоть и смотрю на неё с прищуром. – А донор и реципиент могут иметь детей?
- Думаю, что... – Она задумывается, глядя в потолок, на щеках играют ямочки. – Думаю, что да. И это должны быть лучшие дети на свете.
- Ещё бы, с такой-то совместимостью, - вторю я. – Так может повторим.
- Ма-акс, ну что ты, как маленький, - в ленивой неге тянет Анюта. – Пару дней дай мне восстановиться.
- Ну, если только пару дней... – и я с игривым рыком бросаюсь на неё.