5. Это было в другой жизни
Сижу на табуретке и пялюсь на холодильник, где магнитом прилеплено меню на завтрашний день.
Завтра папины сосуды будут очищать брокколи, тыквенный суп и гречка без соли на пару. Под этим гастрономическим разнообразием размашистая надпись: согласовано.
Морщусь при виде этих загогулин и мрачно откусываю колбасу прямо от палки. Плевать я хотела на этикет, защиту животных и холестериновые бляшки. Я просто рада, что для персонала в нашем доме есть вредная и съедобная еда.
Привстав разглядываю ярко-синий магнитик. Перестаю жевать и щурюсь, чтобы лучше присмотреться.
Не может быть! Неужели тот самый?
Бросив надкусанную колбасу, подхожу ближе и снимаю с дверцы керамического дельфина на черной магнитной пуговке.
Меню с тихим шелестом падает на пол, и скользит под холодильник. Там ему самое место!
Разложив дельфина на ладошке, поглаживаю его пальцем.
- Привет, - говорю ему. - Я и забыла, что ты существуешь.
Я помню, как мы покупали этот магнит с мамой на Крите. Двенадцать лет назад.
Это было за год до её смерти...
Как давно это было. В другой жизни.
И не было тогда этого шикарного дома, и прислуги, и сада. И отдыхали мы в простом отеле, а до пляжа надо было идти через дорогу метров триста по жаре...
Но было классно, потому что у меня была семья и папа улыбался. Я это точно помню!
Услышав шаги, зажимаю дельфинчика в кулаке и настороженно поворачиваюсь к двери.
На кухню входит отец. Ослабленный галстук болтается удавкой, на щеках багровые пятна. Вижу, что зол.
- Аня, извинись перед Инессой. – Без обиняков начинает он. - Она переживает.
Издаю что-то среднее, между смешком и бульканьем. Слов, чтобы выразить мое недоумение и возмущение ещё не придумали.
- Пап, ты в своём уме?
- Ты несправедлива к ней, – облокачивается кулаками на стол и покачивает головой. – Инесса придумала единственный логичный выход из сложившейся ситуации. Для всех ты - романтичная особа, которая пошла против моей воли, чтобы соединиться с возлюбленным. А я – бессердечный тиран. – Усмехается уголком рта. - Кстати, спасибо, что раскрошила мою тачку, а не Эда. И так перед Вайсами неудобно.
- На здоровье. – Приседаю в дурашливом реверансе. – Обращайся, если ещё потребуется.
- Чёрт, Аня! Ты можешь быть взрослой и разумной? – Поднимает на меня тяжёлый взгляд. – Всё очень серьезно!
- Ну, говори, раз начал...В данный момент я максимально разумна. – Подхожу к отцу, усаживаюсь прямо на стол и свешиваю ноги. Теперь его лицо прямо передо мной.
- Ты выйдешь замуж за Максима Аверинцева, – сверлит меня взглядом.
- Нет, – отвечаю с лёгкой улыбкой.
- Почему?
- Я не знаю, кто это, - пожимаю плечами. - И мне не нравятся пролетарские фамилии.
- Он обеспеченный и серьезный человек. Какая разница, какая у него фамилия?
- Мне, как девочке, это важно, – прижимаю руку к груди в знак искренности. - Анна Вайс хотя бы звучит благородно, как у балерины или артистки. Анна Аверинцева, – морщусь, - сам не слышишь? Имя передовика производства на новотрубном заводе. Если он еще и скорпион по знаку зодиака, то всё, однозначно, не подходим друг другу.
Я вижу, как бьется жилка у отца на виске – верный знак, что он скоро взбесится. Ничего не могу с собой поделать, мне нравится изводить его.
Так всегда у нас. Я - язвлю, он - орёт.
Какой-то замкнутый круг садо-мазо. Два близких человека, единственные кровные родственники постоянно мучают друг-друга.
Я не знаю, как выбраться из этого круга. После смерти матери всё пошло наперекосяк. Еще и Инесса добавляет яда в наши отношения.
- Мне плевать, подходишь ты ему по знаку зодиака или нет, - злобно цедит.
- А мне не плевать. Брак – это на всю жизнь.
- Прекрати паясничать, - стискивает зубы.
- Знаешь что, папа, – спрыгиваю со стола и на всякий случай отхожу на безопасное расстояние. - Ты не очень-то интересовался моим мнением, когда договорился с Вайсами. Но ладно, за несколько лет я уж смирилась с мыслью, что стану Анной Вайс и даже отрепетировала новую подпись. Но отдавать меня вот так, как переходящий кубок, какому-то постороннему мужику – это слишком!
- Ты сама поставила меня в безвыходное положение. На твоей свадьбе должны были заключиться важные сделки, теперь их перенесут на свадьбу Эда и Аглаи.
Фыркаю в ответ, кто бы сомневался, что так случится.
- Если ты не выйдешь замуж за Аверинцева, доверие ко мне рухнет и вряд ли кто-то согласится иметь со мной дело! Местный бомонд ждёт, что ты полетишь навстречу своей любви.
- Полечу? – удивленно округляю глаза.
- Да, Аверинцев живет в Питере. Ты выходишь замуж через неделю. Готовься, доча.
- Ну уж нет! – Упираю руки в бока.
Отец с шумом выдыхает, как большой раненый бизон. Делает шаг по направлению ко мне, и я невольно вжимаю голову в плечи. До сих пор он меня пальцем не трогал, но кто его знает...
Не обращая внимания на меня, он хватает палку колбасы, забытую на столе и яростно рвёт от нее кусок. От голода или злости – не знаю.
Прикрыв глаза жуёт. Напряженно слушаю его урчание.
- Мне всё равно, что ты скажешь, – наконец, хрипло шепчет он. - Хватит сворачивать мне кровь. Мне уже в глаза стыдно людям смотреть... Ты же только о себе и думаешь!
- Твоя Инка специально отсылает меня подальше, разве не понятно? – Закрываю лицо руками. – Я мешаю ей... – отняв руки впиваюсь в отца глазами. Меня обжигает страшное подозрение. - Это ведь она предложила отдать меня замуж за этого скорпиона?
- За Максима Аверинцева, - чеканит отец строго.
Не подтверждает и не опровергает мои слова. Но я и так понимаю, что угадала!
- Инесса была твоим секретарем столько лет, она знает всех твоих партнёров... Это она! - Отступаю в испуге. Если жениха подобрала мне мачеха, вряд ли стоит радоваться. - Сучка, подлая тварь!
- Прекрати немедленно!
- Как красиво сыграла, как по нотам, а? – истерично смеюсь. – Высший пилотаж. Хочет скормить меня какому-нибудь уродливому чудовищу? А ты ведёшься, тфу...
- Неважно, что ты думаешь на эту тему. – Отец деловито затягивает галстук, показывая, что разговор окончен. - Ты выйдешь замуж, потому что принесешь этим пользу семье. Или я лишу тебя наследства и заблокирую карточки. Ты же ни дня не работала, справишься?
Мне обидно слышать эти слова. Будто я какая-то никчемная вещь, а не единственная дочь.
- Да пошли вы! Не нужны мне ни наследство, ни карточки. Но лучше с чудовищем, чем в вашем серпентарии...
Отец идет к выходу, берется за ручку двери и повернувшись через плечо роняет, как бы между прочим:
- Инесса права. Ты избалованна и своенравна. Пока ты живёшь под моим крылышком, ничего не изменится. Пора взрослеть, дочь.
- Да тебе просто плевать на меня! Ты рад меня сбагрить с глаз долой! – Ору ему в затылок. – Мама бы так никогда не поступила, она хотела, чтобы я была не взрослой, умной или рассудительной, а просто счастливой!
Отец замирает, и на долю секунды мне кажется, что он услышал меня.
Мне так хочется, чтобы было, как раньше. Когда мне было тепло и уютно рядом с ним. Уткнуться в рукав носом и рассказать о своих обидах. Покаяться в совершённых глупостях и выплакать одиночество. Я и забыла, что такое было возможно. Когда-то...
Мне кажется, что я достучалась всего долю секунды.
Через мгновение отец открывает дверь и выходит из кухни. Громко хлопает дверь.
- Брачный контракт не забудь подписать, - кричу я ему в след, - она тебя без штанов оставит. Хотя... ты же это проглотишь!
Из глаз льют злые слёзы. Вытираю их кулачком, и чем-то жёстким царапаю мокрую щёку.
Раскрываю ладошку и всхлипываю, глядя на голубого дельфина.