Глава 13

Лейсан

Сегодня мне на работу было к обеду, поэтому сама повела Даяна на утреннюю прогулку.

— София Тимуровна, мы ушли, — крикнула нашей няне. Она выбежала из кухни с полотенцем и вручила собственноручно сделанную карамель в виде петушка.

— Теперь идите, — спокойно нас отпустила. — Я пока обед приготовлю. Лесенька, ты сегодня поздно, ужинать будешь?

— Не поздно. Но вы не беспокойтесь. Даяну приготовьте супчик с лапшой и пюре с котлеткой. Мы на выходных вместе лепили их, да, сынок?

— Молодцы какие! — погладила его по голове. — Ну а ты что будешь есть?

— Травы погрызу, — отшутилась я. Ужин это как раз то, что нужно отдать врагу. Я теперь лицо публичное, и за внешностью нужно следить особенно.

Я посадила сына в коляску и направилась в рощу. Октябрь подошел к экватору: листья пожелтели и неспешно падали под ноги. Было достаточно тепло, ветер не гнул ветки, даже солнышко баловало.

— Ма, хосю, — Даян начал сползать с коляски. Он никогда не любил сидеть на месте. Маленький исследователь! — Ма, исть, исть! — показывал на листья.

— Иди, собирай, — отстегнула его. С речью у нас пока слабенько, но меня уверили, что для мальчиков это абсолютная норма. Я его понимала, няня тоже, а остальные догадывались и расшифровывали.

С Софией Тимуровной мы уже полтора года. Даяну был почти годик, когда нашелся подходящий человек, которому можно доверить сына на постоянку. Няня у нас с проживанием, только на выходных мы с Даяном вдвоем оставались.

Мне мама порекомендовала Софию Тимуровну: взрослая опытная женщина, у многих из диаспоры работала. Она вдова, дети выросли, а внуки еще не родились, вот и помогала мамам. Я точно знала, что была не единственной, кто ее приглашал на работу и даже зарплату больше предлагал, перекупить хотели, но она выбрала нас: я одна растила сына, думаю, это сыграло свою роль.

Даяну уже два с половиной, и я с гордостью считала, что справилась. Да, у меня была няня, родители и куча Черкесовых, которые напоминали, что племянник их плоть и кровь. Про Амира никто не заговаривал, и как-то само собой вышло, что я тоже перестала считать его частью Черкесовых. Мы очень плотно общались с Майей и Аделем, ну и свекровь тоже приезжала. Она давно извинилась передо мной и моими родителями, ну а сейчас вообще не было сомнений в кровном родстве: мой сын похож на весь черкесовский выводок, генофонд там ого-го!

— Да, — ответила на звонок, следуя за сыном по пятам. — Хорошо, я буду.

У нас поменялось руководство, сегодня нужно будет всем приветственно поклониться новому генеральному.

Некоторые считали, что я поймала удачу за хвост и быстро взлетела в карьерном смысле. Парадокс: мне не повезло в любви, и высшие силы компенсировали это карьерой. Сначала было тяжело забыть… Его забыть, но я начала активно вести блог: про нас с сыном и материнство. Обычные бытовые ролики не самой обычной семьи. Как ни крути, а родители у меня не простые работяги, да и после развода у меня осталась недвижимость здесь и за границей, плюс деньги, которые поступали на счет для Даяна. Их я не тратила, пусть это будет его подушкой и стартом. Мы не бедствуем.

Я не планировала делать свое хобби коммерческим проектом, хотя училась и этому в том числе. Я просто хотела рассказать женщинам, что любая из нас, абсолютно любая, может оказаться одна с ребенком. Что мужская подлость ранит нас всех одинаково. Я не мусолила свой брак и никогда не называла имен, хотя многих интересовало, из-за чего меня оставил муж. Я устроила сессию «вопрос-ответ» и закрыла эту тему. Максимально абстрагировалась от бывшего. Даян только мой. Иногда у меня спрашивали, а кто отец — знакомые и коллеги — мой ответ «аист принес». Мне было легче именно так. Мы с сыном вдвоем и счастливы.

Блог начал расти, пошли рекламные предложения, а потом меня начали звать на женские передачи и интервью. Камера меня любила, а дикция была идеальной — я уже год работала на телевидении. У меня свое шоу и еще несколько проектов, в которых я была сопродюсером. Мне безумно нравилась моя работа, поэтому я отчаянно стремилась вверх. Пошла на курсы режиссуры и актерского мастерства. Иногда меня приглашали на съемки рекламы — пока только в бьюти-сфере. У меня красивые волосы и кожа — производители в восторге.

— Сыночек, поедем уже. Кушать и спать пора.

— Ни хосю, — надул розовые губки. Мой красавчик.

— Я тоже не хочу, но маме на работу нужно, а у тебя ручки холодные.

— Неть, неть, — возражал, ковыряясь в листьях.

Я вздохнула и быстро соорудила ему пышный венок. Я мать, и смогла посадить капризулю в коляску. Даяну три в апреле, потом садик. Раньше отдавать его не хотела. Мне говорили некоторые особо умные, что нужно в декрете минимум до трех лет сидеть. Может, кому-то и нужно, но не мне.

Да, у меня были помощь родителей и деньги на счетах, но я хотела сама обеспечивать себя и сына. Утром и вечером мы вместе, а выходные полностью Даяна, если родня на него не претендовала. В любом случае я считала, что в мою жизнь не нужно вмешиваться. Я ни к кому не лезла, того же ждала от окружающих.

В наш телецентр приехала за полчаса до публичного приветствия нового генерального. У меня сегодня живых съемок не было, но нужно прямой эфир новостей отработать, а потом с рейтингами разобраться. Туманов второй день меня о них спрашивал. У всех здесь есть команда, и если что-то падает, нужно поднимать всеми способами. У нас тут вроде демократия, но по факту каждый сам за себя: все хотят признания, славы и денег.

— Ну что, идем? — меня из кабинета дернула Лена, подруга и напарница. В команде она была вторым человеком после меня.

На так называемую инаугурацию, естественно, пригласили не всех: каждого техника, осветителя и оператора не позовешь. Для этого у нас везде мониторы, камеры и микрофоны. Многие будут смотреть трансляцию онлайн. Мне не повезло — не люблю скучные пафосные спичи.

— Пошли, — я поправила пиджак и волосы. Лена одна пойти не могла, поэтому ждала меня.

Я хотела сесть где-нибудь с краю, да на галерке, но подруга потащила на первый ряд, да в центр. Рассмотреть нового гендира хотела. Мы обе дамы незамужние и молодые, только меня брак больше не интересовал, как вид отношений между мужчиной и женщиной. Полное разочарование.

Представлял генерального Платон Туманов в своей обычной грубовато-хлесткой, ироничной манере. Ничего такого вроде не сказал, но тон и жесты… Кто бы мог подумать, что тот самый тип, в которого я въехала два года назад, окажется одним из директоров и моим руководителем.

Я бы вас трахал сильно, глубоко и долго…

Да, он не врал. Платон занимался сексом именно так.

— Черкесов Амир, — имя буквально выбило почву из-под ног. Я перевела взгляд на того, кто приближался к микрофону. У меня была пара секунд надеть маску равнодушной незнакомки. Не то чтобы меня сильно волновал бывший, но эффект неожиданности сработал.

Я слушала Черкесова внимательно. Он просто коллега, чужой человек, абсолютный незнакомец.

— Слушай, — на ухо протянула Лена, — какой-то офигенный мэн. Все, я ухожу в боевой режим.

Я только холодно улыбнулась. Вперед. Правда, Черкесов женат, хотя вряд ли его это остановит. Разводился он с мастерской быстротой. Но я оценила, что Амир за прошедшие два года не подурнел и не растолстел. Он всегда был красивым мужчиной. Но мне не нравилось, что смотрел на меня неприлично долго и пронзительно.

Я ушла сразу, как посчитала официальную часть законченной, у меня работа, вообще-то. В студии вовсю готовились к интервью: я надела наушники и взяла планшет с текстом.

Я была «в ухе» у ведущей, когда мобильный отвлек.

— Ахматова? — номер незнакомый, поэтому отвечала исключительно так.

— Лейсан, приемная господина Черкесова беспокоит. Он приглашает вас на беседу.

— Передайте господину Черкесову, что я сейчас на съемках, освобожусь и зайду, — отключилась сразу. — Да блин!

— Да блин! — повторила ведущая и рассмеялась.

— Все, пошутили и хватит. Работаем.

Лучше было бы, если Черкесов, как и я, сделал вид, что мы незнакомы, но, наверное, нужно расставить точки над «и». Думаю, нас обоих устроит, если о нашем браке никто не узнает. Я работала под девичьей фамилией, а в документы в отделе кадров мало кто будет заглядывать. Мы давно чужими стали, и такими останемся.

Через десять минут мне снова позвонили. Туманов.

— Слушаю, Платон Андреевич.

— Зайди ко мне с рейтингами.

Ну что такое. Прямо всем нужна и немедленно!

— Мы записываем передачу, позже зайду, — и снова отключилась.

— Задолбали мужики, — тихо проговорила, но ведущая на площадке повернулась к гостю и серьезно так произнесла: — Извините, но ее, — пальцем ткнула в нашу кабинку наверху, — задолбали мужики.

Через два часа я поднялась на этаж мегабоссов. В приемной Черкесова появилась спокойной и расслабленной. Ну и что, что прошло два часа с приглашения?

— Лейсан Ахматова, — обо мне доложили.

Я вошла. Амир стоял у стола, весь напряженный, смотрел остро, всю меня взглядом обвел, прежде чем сказать:

— Здравствуй, Леся, — очень мягко. Совсем не так, как тогда, когда уходил от меня. Да, я помнила. И я не простила. Я вполне готова общаться равнодушно и исключительно по работе, не более.

— Лейсан Ахматова, — поправила я.

— Ахматова? Ты вернула фамилию? — он был поразительно спокоен.

— Это имеет значение, Амир Каримович? Присесть, кстати, можно? — спросила, но ждать разрешения не стала. Закинула ногу на ногу и ждала. Что-то ведь ему нужно.

Амир сел не за директорский стол, а прямо напротив меня. Молча изучал взглядом.

— Вы позвали меня молчать? — я соблюдала субординацию.

— Лейсан, зачем ты так? Нам есть, о чем поговорить…

— И о чем же? — вскинула бровь.

— Мы были женаты…

— Это было давно и неправда. Давай сделаем вид, что ничего не было. Не хочу слухов на работе.

— А наш сын? — тихо-тихо.

— Мой сын! — жестко отрезала. — Ты к нему отношения не имеешь. Я предупреждала, что Даяна ты больше не увидишь. Ты — не отец. Ты просто донор спермы, — поднялась и пошла к выходу, но обернулась. — Я готова работать вместе, раз уж ты вернулся, но не заикайся больше о моем сыне. Забудь, и о нас тоже, — и напоследок: — Привет жене.

Я вышла из кабинета и отправилась в зону отдыха: выпила воды и успокоилась. Ну каков мерзавец! Прямо святая простота! У нас сын! Не вспоминал о Даяне два года. Два!

Больно было, когда подмахнул родне и подписал отказ, но ведь мог же хоть с днем рождения поздравить, как-то проявить себя. Да, я не простила бы, но это был бы хоть крошечный знак, что мой бывший не инфантильное ничтожество. Сейчас мое мнение уже не изменить. Моему сыну этот великовозрастный мальчик в качестве отца не нужен!

— Ну наконец-то! — Платон был недоволен. Он вообще мужчина не из тех, кого по шерстке погладишь, и он об ноги трется. Не из покладистых, даже с учетом наших отношений. — Что там по сводке? Есть предложения?

Мы вместе вошли в его кабинет. Секретарша вжалась в стену и старалась не отсвечивать. Все знали: если Туманов недоволен, то лучше под руку не попадать.

— Есть, вышлю на почту и обсудим вечером. У меня через полчаса с командой обсуждение результатов.

— У меня на вечер были другие планы, — сухо ответил.

Мы с Платоном оба удивились, когда встретились в телецентре, и оба помнили встречу на дороге. Но никаких отношений между нами не было: я не собиралась заводить интрижку на работе, а Туманов категорически против шашней на работе.

Он завидный холостяк, очень харизматичный мужчина, грубоват и нагл, абсолютно брутален. Несносный, но женщины по таким тащатся.

Когда устроилась сюда, мне тут же выдали подноготную: тридцать девять лет, разведен, есть дочь-подросток. Характер сложный, но без рубашки вид фантастический. Это правда.

Поскольку Туманов здесь работал гораздо дольше меня, возможно, когда-то связи у него с кем-то все же были, но не последние годы. Мы абсолютно точно стали исключением друг для друга.

Конечно, я спрашивала его об этом: как держится с учетом возможностей?! Аргументы достаточно весомые: в шоу-бизнесе любого рода никто не дает просто так.

Да, все хотели продвинуться, пролезть, засветиться, и через «постель» в том числе. Тусовки, презентации, релизы. Алкоголь, богема, раскрепощенность. Кто-то предлагал себя, а кто-то брал. Мне тоже поступали от спонсоров разные предложения, только я не девочка-старлетка, которую можно приманить деньгами или запугать властью. За меня всегда было, кому постоять.

Кстати, Черкесову здесь должно понравиться: очень много женщин, которые любят мужчин с деньгами и властью. Прямо цветник!

— Можем отложить до завтра, — пожала плечами.

Наши отношения не были любовными, скорее сексуальными. Я не хотела мужчину рядом на постоянной основе, мне сына хватало, но женщина во мне требовала ласки. Платон после сложного развода называл женитьбу каторгой. Вот мы и сошлись на этом. Совсем недавно, три месяца как.

— Обсудим за ужином, — объявил, словно это не обсуждалось. Платон вообще не любил, когда его решения оспаривали.

— Сегодня не могу. Мне к сыну нужно.

— Зачем тебя вызывал Черкесов? — неожиданно изменил тему. Платон как раз-таки знал мою реальную фамилию.

— Мы знакомы, — не хотела, чтобы хоть кто-то догадался, что мы были женаты. — Я татарка, он татарин. Просто дань вежливости.

Платон смотрел на меня острым тяжелым взглядом. Чего он от меня хотел? Большего не скажу.

— Ты сегодня самая охренительная была, — поймал руку и привлек к себе. — Глаз не оторвать, Лесь, — закрылся носом в мои волосы.

— Не здесь, Платон, — проговорила, а сама обвила мощную шею. Я отдалась ему, потому что хотела мужчину, но не абы какого, а такого, чтобы мысли прочь, чтобы сильные руки крепко сжимали, чтобы хотя бы в интиме прятаться за сильной спиной. Я привыкла со всем справляться сама: нет, сантехнику не чинила и полки не прибивала, но не звонила отцу, чтобы вызвал мастера или отогнал машину на ТО. То что раньше делал муж, взяла на себя я. Но хотя бы в близости мне хотелось быть под мужчиной. Платон был главным, и мне нравилось это чувство.

— А где? — расстегнул мне пиджак.

— Ну… — последний раз его поцеловала. — У меня есть часик. Окно с семи до восьми.

— Тогда у меня, — вынужденно отстранился. — Тебя подвести, Булатовна?

— Сама приеду.

— Терпеть не могу эмансипированных женщин, — сузил глаза. И не врет же!

— Терпеть не могу грубых нахальных мачо.

— И тем не менее ты приедешь ко мне.

— И тем не менее ты ждешь именно меня, — послала ему кокетливо-ироничный воздушный поцелуй.

Невыносимый экземпляр, но мне нравился. И самое главное, что я могу хотеть другого мужчину, несмотря на возвращение бывшего мужа. Самооценку он мне сильно уронил. Больше ему этого не позволю!