Глава 14

Амир

Лейсан ушла, а я остался обтекать. Права. Во всем права. Никаких прав у меня нет. Не сделал я ничего, чтобы в ее глазах остаться нормальным мужиком, но…

Даже не знал, что это «но» значило. Хотел бы, чтобы Лейсан не считала меня последним мерзавцем — конечно, хотел бы! Хотел бы иметь вес в ее жизни — очень. Хотел бы, чтобы она продолжала быть моей — да, да, да!

Лейсан — потрясающе роскошная женщина. Звезда. А я кто? Мудило, которое бросило ее в сложное время. Грудь не та, запах другой, пучок на голове, а, главное, сын. Она ассоциировалась исключительно с матерью, а я не смог справиться с внутренним отторжением. Наверное, я реально конченый псих. Мне лечиться нужно было, а я забвения искал. В итоге забыли меня. Все.

Я достал телефон и нашел Лейсан в социальных сетях. Она активно вела их и была крайне популярна. В принципе, запрос «Лейсан Ахматова» давал много ссылок, статей, роликов и записей эфиров.

Я так боялся увидеть ее раздавленной моим предательством или, наоборот, счастливой с другим мужчиной, что запретил себе не то что следить, думать о бывшей жене. Я не знал о ее успехах и сына не видел больше двух лет. Ему уже два с половиной. Какой он, интересно?

Я начал просматривать ее посты. Такие уютные, светлые, теплые. Я видел Даяна, своего сына. Он стал таким большим, и так похож на меня.

Вот он в маленьком деловом костюме и с бабочкой, а подпись «мой маленький агент 007». А следом рилс: Лейсан в фартуке, с собранными наверх густыми волосами, на кухне с Даяном делают котлеты — «агент 007 как всегда незаменим». Такие домашние и красивые.

Я просмотрел каждый пост, снимок, видео. Особенно понравилось фото, где Лейсан сидела на подушках в детской, мягкий интимный свет лежал на обнаженных плечах. Маечка на тонких бретельках и шортики для сна, а на коленях большая книга сказок. Она сидела у кровати нашего сына. Да, нашего. В нем и моя половина есть.

Правда, смотреть фото — одно. Я умилялся и искренне чувствовал, что проживаю с ними маленькую жизнь. Но как будет в реальности? Если увижу сына в живую, то могу снова оказаться в ловушке собственных страхов. С Лесей все иначе: она прекрасна.

Я поднялся наверх и перешел по ссылке в шапке профиля. Это уже рабочий аккаунт: съемки, всякие фишки, интересные гости и роскошная деловая женщина. Такая, какой увидел ее сегодня.

Я не смог работать нормально, сорвался в пять часов и поехал в Серебряный бор, к нашему дому. К ее дому. Есть ли мне там место, хотя бы в качестве приходящего папы?

Я стоял напротив и смотрел на знакомый фасад. Еще не стемнело, но сумерки накрыли город. Чего я ждал? Не знаю. Увидеть ее. Увидеть сына. Просто понять, что я чувствую. Мне это нужно. Я так устал быть пустым и ненастоящим.

Через полчаса стояния на обочине заметил женщину с коляской: она вела за руку мальчика в модной шапке и курточке. Он с любопытством останавливался у каждого куста, поднимал листья, на небо пальцем показывал. Меня накрыло: сглотнул тугой ком и вышел из машины. В лицо пахнуло осенней свежестью с запахом костров и желтых листьев. Одуреть как приятно, как по-родному. Я жил здесь: мы с Лесей именно в такую погоду на террасе пили чай, кутались в пледы и наслаждались запахом золотой осени.

Воспоминания хлынули внутрь, рвали душу былым счастьем, только мальчика в них не было. Я все пропустил, сам отказался, утонул в малодушии.

— Ня, би-би, — услышал нежное, звонкое. Даян потянул женщину через дорогу прямо к моей ламбе. Вчера Марк устроил ей техосмотр и мойку — как новая.

Я сына в живую не видел очень давно, но сразу понял, что это он: не только по фотографиям в блоге матери, просто понимал, что мой. Не знаю, чем там природа нас, Черкесовых, наделила, но мы делали исключительно сыновей, похожих на нас. Очень сильные гены, жаль, что мы не образец для подражания относительно моральных качеств.

— Извините, — смутилась женщина, когда ее подопечный начал трогать шины, — мальчик у нас любопытный. Даян, ручки грязными будут. Пошли уже домой.

Я не осмелился подойти и коснуться его. Даян. Мой сын. Я ведь так и не привык к нему, абсолютно новое знакомство. Смотрел с робкой улыбкой, а чувствовал… Целый калейдоскоп!

— Ничего, — хрипло ответил. — Пусть играет.

Я с улыбкой наблюдал, как Даян палкой проверял крепость краски на моем ламборджини. Няня пыталась его утихомирить, но сын посматривал на меня и видел поощрение. Да хоть всю ее разбей, только… только… Сам не знаю. Нет у меня права, чтобы этот ребенок папой меня звал. В первую очередь морального.

Я никогда не прощу тебя. Никогда!

Ты всего лишь биоматериал, донор!

Я помнил слова Лейсан. Она всегда была гордой и непримиримой. К ней нельзя прийти и сказать: прости, я погорячился. Дураком был. Даже женился назло всем и самому себе. Так, чтобы скучно не было. Доказывал всем, что проживу без родных людей. Что девица, которая по факту только в паху мне чесала, заменит круг из самых близких. Идиот.

— Хочешь за рулем посидеть? — осмелился предложить Даяну. Надеюсь, он меня понимал. Няня сразу напряглась, на меня посмотрела с подозрением и схватила за руку своего подопечного.

— Извините, — и увела его. Испугалась меня? Видимо, я вел себя подозрительно. Ну, это хорошо: лучше так, вдруг я оказался бы преступником. Хорошую женщину наняла Лейсан.

Я не уехал сразу. Ждал. Около восьми вечера приехала Леся. Я видел, как БМВ новой модели заезжала во двор. У нее все новое. Я еще по рилсам заметил, что многое в доме совсем не так, как я помнил.

Уткнулся головой в руль, сидел, пока шея не затекла. Куда мне ехать? В отель не хочу. Квартиру отгенералили, но туда тоже совсем не тянуло. Посмотрел на теплый свет в окнах — там меня не ждали. С грустью подумалось, что свет все-таки сделали автоматическим. Интересно, Лейсан или есть помощник… Додумать не успел, Адель позвонил.

— Да, братишка, — улыбался, рад, что хотя бы он принял меня со всем моим дерьмом обратно.

— Амир, Майя рожает. Я в больнице. Я думал сегодня тебя на ужин позвать…

— Я понял. Мне приехать?

— Не нужно. Я метнулся домой, сейчас к сыну, потом буду в роддоме ждать новостей. Слушай, давай пересечемся: я тебе ключи дам, жди меня дома. Отметим первую девочку у Черкесовых!

— Давай, — воспрял духом. Меня звали в такой важный момент, это очень важно для меня.

Я получил ключи от дома брата и поехал в магазин. Купил пару бутылок хорошего коньяка, лимончик, закуску: колбаска, сыр, свежий хлеб, икорка. Как же мне всего этого не хватало! В Штатах я бывал в самых пафосных и крутых ресторанах, но мне было невкусно. Точнее, безвкусно. Сколько раз слышал от «бывших» русских, что в России все плохо, но еда у нас вкуснее, а там пластмасса одна.

Я открыл дом и вошел. Здесь так пахло… Уют, тепло, необъяснимая сладость. Я включил свет и прошелся по гостиной: рассматривал фотографии, решил разжечь камин, понюхал букет свежих цветов.

Я жил когда-то в доме, где была женская рука. Это ведь даже не про чистые полы и идеальные поверхности без пыли. Это аура и энергия женщины. Да, Лейсан изменилась, матерью стала, приобрела новые черты в дополнение к имеющимся, а я не принял их. Решил, что изменения — это плохо. Что по-старому было лучше. Почему-то был уверен, что в свободном полете буду счастливее. Возможности, завоевания, новые эмоции! А вышло, что я ничего не получил, кроме пустоты. Наверное, поэтому во рту стояла перманентная горечь. Когда-то я сплюнул молоко любимой жены, и Господь наказал меня за это: по-настоящему сладко с тех пор не было, только мимолетные удовольствия.

На кухне разложил покупки и взялся за нож: нарезал сыр, лимон, а колбаску мне в магазине настругали. Беспомощным в бытовом плане никогда не был, а когда с Лесей жили, то вообще по субботам любили готовить вместе: иногда на двоих, иногда гостей приглашали. Вот уборка, да. Но и Лейсан не любительница. Смысл тратить законный выходной на натирание пола?! Робот-пылесос прекрасно справлялся, а каждые две недели приходила помощница. Все были довольны.

Я не пил, ждал Аделя. В двенадцать ночи пришло сообщение: родила! Через два часа явился и он, не один — с Давидом. Мы смотрели друг на друга, но не делали попыток приблизиться.

— Меня выставили, прикинь! — Адель был на адреналине. — Я хотел с девочками своими остаться, а меня домой, ну что такое!

— Поздравляю, — искренне произнес, а вот Давид только бровь вздернул. Вероятно, уверен, что я пожиратель младенцев.

— Так, ребята, — Адель посмотрел на нас обоих, — я вас прошу по-человечески, нет, по-братски: давайте без ссор. У нас принцесса родилась! Энджи Адельевна Черкесова! Разве это не повод послать к дьяволу обиды, м?

Мы со старшим снова схлестнулись взглядами: нет, разговор между нами будет, но не сегодня. Давид протянул мне руку, я пожал. Ну а потом… Вечеринка!

Адель поднимал тосты поочередно: за жену и за дочь. За родителей, конечно, тоже выпили. Через пару часов и две бутылки коньяка всех разморило.

Аделю помог дойти до спальни. Давид вызвал такси и еле выполз в пять утра. Я дреманул на диване до восьми, затем отправился в душ: мне еще на работу, рано еще прогуливать.

Я вышел из ванной в одном полотенце, немножко пьяный, но довольный: так душевно не сидели даже не знаю сколько лет! Хотел с возвратом позаимствовать у Аделя чистую рубашку, уже ступил на ступеньку, когда услышал поворот ключа: кто с утра пораньше?

— Леся? — у меня перехватило дыхание. Пальто распахнуто, а под ним деловое платье, которое ну капец как фигуру подчеркивало.

— Амир… Каримович? — приподняла бровь. — Я быстро, Майя не хотела мужа беспокоить, — обвела глазами застолье в гостиной, — она кое-что в сумку не положила.

Лейсан абсолютно равнодушно и по-деловому почти прошла мимо меня — голого и возбужденного, полотенце держалось на честном слове. Я все еще был пьян, а она так хороша, что протянул руки и прижал к себе. Порыв. Знаю, что права не имел, что ей противна моя близость после всего, но мне так хорошо стало. Как вообще мог подумать, что с кем-то лучше, чем с ней? Она не просто красивая женщина, она жена, она родная мне…

— Лейсенок, прости меня, пожалуйста, — прижался к ее виску губами. Ох, этот запах: Mast de Cartier — так пахнет дорогая, шикарная, неотразимая женщина. — Прости, Лесенька. Мимо просто не могу пройти, тянет…

— Тянет? — она вздернула подбородок и очень холодно улыбнулась. — В паху тоже? — очень интимно. Я сбросил полотенце и прижался к животу стояком. Она еще любит. Лейсан не забыла… — Ты посмотри, стоит! — обхватила ствол, а потом сжала так, что у меня слезы из глаз чуть не брызнули.

— Леся, оторвешь, блядь… больно…

— Еще раз дотронешься до меня, и я заявлю Арскому о харассменте с твоей стороны, а твое «достоинство» — брезгливо произнесла, — скормят бродячим собакам, — затем отпустила и пошла наверх.

Я отойти еще минут двадцать не мог, хоть лед прикладывай, но когда Лейсан уходила, не мог восхищенно не улыбаться. За что получил известный жест, посылавший нахер.

В офис приехал немного прихрамывая, но почему-то довольный как слон. Головой понимал, что мое поведение можно воспринимать как отвратительное, а извинения сейчас — как насмешку. Мол, стала снова красивой, успешной, сына вырастила с кричащего комка в любопытного мальчугана, и я тут как тут нарисовался. Это реально так выглядело, но… Все не так! Меня реально тянет домой. Недостоин, согласен, но… Мечтать же я могу? А пробовать добиться прощения?

— Амир Каримович, — в приемной ждал Марк. Нужно ему кабинет найти, помощник мне будет нужен. Личный.

— За мной, — и на секретаршу, — Оля, два кофе.

С персоналом, кстати, я больше ни-ни: Лиза и политика западных компаний отучили.

— Ты нашел квартиру для Елизаветы?

— Я предложил несколько интересных вариантов в пределах двухсот тысяч в месяц за аренду, как вы установили, но…

— Что «но»?

— Елизавета Михайловна не одобрила. Ей понравилась квартира на Поварской, но там пятьсот просят. Роскошные апартаменты, тут согласен, цена, правда, выше вами установленной.

Ну, конечно! Квартирку ей в пределах Садового! Хрен ты угадала! Не знаю, но у меня вообще к ней ничего не осталось. Она так задолжала мне за два года, что с удовольствием за полярный круг отправил бы!

— Значит, так, — начал инструктаж: — Отель будет оплачен до конца недели, понял? — Марк кивнул. — Если не выберет квартиру к этому сроку, пусть идет на вокзал, ну или платит сама.

Four Seasons с ценой номера в восемьдесят пять тысяч рэ — пусть ищет деньги, либо съезжает в хостел. Ну или продает украшения, которые покупались на мои деньги.

— Я понял, Амир Каримович. Ваша квартира, кстати, в идеальном состоянии. Вещи распакованы, горничную я нанял.

— Отлично. Ты сам где поселился? Раз я тебя привез, то и релокацию оплачу.

— Амир Каримович, к вам жена, — сообщила секретарша, осторожно постучав в дверь, прерывая диалог.

— Лейсан? — вырвалось на автомате.

— Хм, — задумалась Милана, — нет. Елизавета.

Блядь! Я выглядел полнейшим дураком в глазах новых сотрудников. Это… Лиза — для всех моя жена, даже бумажка есть. Бля!