Глава 15

Лейсан

Я приехала в роддом к Майе и пыталась пробиться к ней в палату. Утром прочитала от нее сообщение, что родила! Звонила, поздравляла, подарки у меня уже как месяц ждали своего часа. Уверена, они с Аделем устроят большой праздник на месяц малютки Энджи. Они ее так ждали!

Так вышло, что месяц Даяна не отмечали, забыли про традиции, но зато на годик гудели! У меня был прекрасный мальчик, и я им гордилась. Даже если и остались сердобольные кумушки с грязными языками, которые повторяли глупость, сказанную моей свекровью когда-то, то рты им закрыли окончательно — Даян был Черкесовым, это видно невооруженным глазом. Ну и братья демонстрировали свое отношение: мой сын не испытывал недостатка в мужском внимании.

— Здравствуйте, а могу я навестить Майю Черкесову? Она вчера родила.

— Рано еще! После двенадцати приходите.

— Мне нужно ей передать кое-что.

— Оставляйте, все передадим.

— Что, совсем никак? — сделала жалостливые глаза.

— Ой, а что тут у вас? — пришла молоденькая сестричка и на меня так смотрела. — А вы случайно не ведущая программы «По секрету»? — узнала меня. Я не звезда и не селебрити, но меня узнавали: никаких автографов, обычно просто пальцем тыкали.

— Она самая, — ответила с улыбкой. Может, пропустят.

— Катерина Дмитриевна, ну давай на пять минут пустим? Ну давай? Такие люди в гостях!

В итоге меня провели, но дали пять минут. Скоро будет обход, и от врача можно получить по шапке. Майя забыла положить специальные трусики, чтобы не мучиться с выделениями и прокладками. Переживала, что муж придет, а у нее беда. Ох, девочки мы девочки. Я за эти два года убедилась, что Адель ее любую чуть ли не съесть готов, так носится, так любит.

— Привет! — тихо воскликнула, на цыпочках заходя в палату. Мы обнялись. Я положила цветы на тумбу: надеюсь, сестры найдут еще одну вазу — здесь и так уже осенний сад!

— Ты была у нас? Как там Адель? Живой?

Я вспомнила выходку бывшего. Амир просто умилял своей мальчишеской инфантильностью: прости, хочу, туда-сюда. И член на меня неожиданно стоять начал, и запах мой не противен. Мерзавец. Каким был, таким и остался, ничему жизнь не научила.

Я теперь снова интересное завоевание, а не уставшая жена-мама, которая тонула, а муж-отец не подал руку помощи, наоборот, топить начал, а еще плюнул и растер. Очень надеюсь, что он просто был пьян и не станет навязываться. Но проверку я прошла: его близость не волновала во мне женщину. Это важно. Этого я боялась. Ведь любила когда-то… Сейчас прошло. Теперь у меня одна любовь — сын. Нет, родители — это конечно, но моя истинная семья — я и Даян. Наша маленькая ячейка общества.

— Вечно молодой, вечно пьяный, — пошутила я. — Отмечал с братьями.

— Амир вернулся, — предупредила Майя. — Я только вчера узнала…

— Я с ним даже виделась. Он новый генеральный в «РусМедиа».

— Ого! Ты как?

Я улыбнулась и сжала ее руку. Только родила, а за меня волнуется.

— Мне все равно. Он к нам отношения не имеет.

— Черкесовы могут быть упрямы, — снова предупреждение.

— Ахматовы тоже. Ладно, ну его, — махнула. — Где малышка Энджи?

— Забрали на осмотр. Скоро принесут.

Меня выпроводили через пять минут. Я была рада за подругу и их пару. Они многое прошли, развелись даже, а теперь крепче крепкого. Целое.

Я припарковалась на закрепленном за мной месте, закатила глаза, увидев паркетник Амира, и направилась ко входу. Навстречу шел молодой мужчина в компании блондинки, чье лицо показалось смутно знакомым. Но я не присматривалась, отметив только, что она была чем-то возмущена и вообще крикливая какая-то.

Женщина заметила меня и остановилась. Миловидная, стройная, но с филлером в губы переборщила, да и скулы слишком карикатурно выведены, уже молчу про норковое манто и кружевное мини в октябре месяце. Первое, перебор. Второе, недобор, но в общем-то симпатичная девушка.

— Извините, — остановилась, перекрывая мне путь, — вы случайно не Лейсан Ахматова?

— Да, случайно она, — использовала фирменную улыбку.

— Круто! — она бросила счастливый взгляд на мужчину. — Я слежу за вашим блогом и карьерой на телевидении. Дадите автограф?

— Конечно.

— Марк, есть, куда записать? — властно спросила.

Мужчина достал из внутреннего кармана пиджака записную книжку и вырвал оттуда лист. Ручка у него тоже была.

— Для кого?

— Для Лизы, — свое имя очень ласково назвала. — Я бы тоже хотела быть известной, — щебетала она. — Например, вести вашу передачу.

Я вскинула бровь. Что?!

— Ну или что-то подобное, — рассмеялась, словно бы знала шутку, мне неизвестную. — У меня муж здесь самый главный, — пафосно произнесла.

Вот это уже напыщенно.

— Глеб Арский? — уточнила с нарочитой доброжелательностью. Пренеприятная особа. Арский председатель правления, главнее него просто нет. Туманов тоже из соучредителей, но он в разводе.

— Нет, Амир Черкесов, — и посмотрела так… Она знала, что я его бывшая жена, по глазам и мерзкой улыбке видно. Я тоже вспомнила: девушка, которую он так страстно целовал. Лиза, да. Точно. Женщина, о которой постоянно думал, глядя на меня. Женился даже. Вот это любовь. Флаг им в руки.

— Ой, Лейсан, от вас так пахнет вкусно. Не подскажете аромат? Тоже такой хочу.

Она издевается?! Неужели Амир рассказал, что ему был противен мой запах, когда кормила сына?! Это простота, интрига или троллинг? Но вообще стратег он тот еще: сначала мне изменял с ней. Теперь хочет изменить ей со мной. Мудак редкостный.

— Молоко любимой женщины, — решила не оставаться в долгу. Поймет или нет, не мои проблемы. — Удачи в карьере, — отдала бумагу. Было бы неплохо, если бы она протащила имя Черкесова через постели всех наших продюсеров.

Я зашла в лифт и тут же рассмеялась. Вообще здорово, что Амир женился на такой вот Лизе! Вероятно, это его реальный уровень!

— Стойте! — услышала Лену. — Бегу!

Я нажала на кнопку — зря. Столько людей набежало. Мы с ней прижались к задней стенке лифта: я продолжала улыбаться.

— Что такая довольная? — спросила Лена.

— Да так. У знакомого веселая жизнь, вот и посмеиваюсь.

На десятом многие вышли и кое-кто вошел.

— Доброе утро, дамы, — поздоровался Туманов, копаясь в телефоне. Мы с ним сразу обговорили, что оба не хотим слухов на работе. Платону в этом плане даже делать ничего особо не нужно: он не из тех мужчин, что выставляли чувства на показ, а в остальном прямой и жесткий, никаких церемоний.

— Доброе, Платон Андреевич, — улыбалась Лена. Когда-то она пробовала свои чары на нем, но это было еще до моего прихода.

— Здравствуйте, — ответила я. Двери снова открылись, и нам опять пришлось потесниться. Сколько людей здесь работает?! Так вышло, что Туманов оказался позади меня, совсем близко.

— Да, — ему позвонили, и дыхание пощекотало мне макушку. Приятно. И пах он невероятно: мужчина может быть красив, богат и не женат, но если запах мне не подходил, то никогда не подпустила бы к себе. Это касалось как парфюма, так и естественного запаха.

Я когда-то любила Амира, меня в нем все устраивало, но теперь точно могла сказать, что меня ни один мужчина не возбуждал так, как Платон. Для моего либидо он — отрыв башки.

— Ну и почему вы там такие рукожопы? — ругался. — Ясно, у вас еще и с мозгами проблемы. Баран… — услышала тихое.

С Леной мы оказались через три человека, поэтому я шепнула:

— Грубиян вы, Платон Андреевич.

— Ага, — и ущипнул меня за задницу.

— Еще так сделаешь, получишь под коленку, — конечно, я шутила, а его огромная теплая рука продолжала по-хозяйски лежать на моей ягодице.

— По заднице получишь вечером.

— Я не планировала сегодня ехать к тебе, — дернула плечом.

— Я зато планировал проехаться по тебе, — шепнул в волосы. — Сегодня ты нужна мне на ужине с руководством и партнерами.

— Почему я? — нахмурившись, удивилась. У нас есть реально звездные ведущие.

— Я так хочу, — это тихо. — Спонсоры требуют новые свежие лица.

— Ладно. Скинь адрес, куда подъехать.

— Вместе поедем, — и вышел из лифта.

Мы с Леной вместе зашли в нашу «каморку». Команда уже ждала планерку. У нас свои осветитель, техник, монтажер, оператор и куча ребят, которые искали интересные темы для программы, которые мы потом обрабатывали и превращали в сюжет.

— Костик, вот это хорошо, — вместе посмотрели отснятый материал. — Смонтируй вот так, — выделила куски, которые утяжеляли и затягивали выпуск.

— Хорошо, — и на Лену посмотрел. Безумно влюбленный.

— До сих пор игноришь мальчика? — поинтересовалась у нее. Костик не сильно младше меня, но выглядел румяным пацаном, кровь с молоком! Но зато высокий и ладный.

— Да нет, так, для тела развлекаюсь, — ответила Лена. — Но что мы дать друг другу можем? Я мужчину хочу, чтобы развиваться в профессии. Вот на нового гендира посматриваю.

Лена тоже была блондинкой, симпатичная, высокая, стройная. В принципе во вкусе Черкесова, если проследить выборку и проанализировать его связи.

— Он вроде бы женат? — проговорила я.

— Да? — удивилась Лена. — А кольца на пальце нет.

— Тебя это удивляет? — оторвала взгляд от монитора.

— Да нет. Но и жены — это не навсегда.

Я внимательно посмотрела на Лену.

— А ты бы хотела, чтобы навсегда?

Она задумалась.

— Наверное, нет, — покачала головой. — У нас такая профессия, что бессмысленно тратить жизнь на одного мужчину, — рассмеялась. — А ты?

— А я не верю в брак. Была когда-то там, больше желания нет.

— Все так плохо?

Я не делилась подробностями своей личной жизни. Только на уровне: было и прошло.

— Слушай, сегодня важный ужин, вроде бы. Как бы попасть, м?

— Мне Туманов сказал, что я ему там нужна, — проговорила между прочим. Лена работала дольше меня, но так вышло, что стала моей тенью, на подхвате. В этом плане голосуют рейтинг и зрители.

— Блин, я тоже хочу. Возьми меня с собой?

Нет, Платон это вряд ли одобрит. Это даже не про ужин: если он хотел ехать со мной вдвоем, то третьего, даже если это симпатичная женщина, лучше не приводить. Жуткий собственник, хотя мы и не договаривались об эксклюзивности.

У меня не было возможности заехать домой и собраться к ужину, но у нас в гримерной огромный выбор нарядов для съемок. Мне сделали макияж и поправили укладку, а надела платье красное бордо с низким декольте и струящейся в форме русалки юбкой.

Туманов стоял возле роскошного роллс-ройс-внедорожника и следил за каждым моим шагом. Когда-то я правильно заметила, что он не любил деловой стиль, но у него был свой собственный. Платон хорошо смотрелся и в одежде, и без нее.

— Леся… — он молчал, пока мы не отъехали от бизнес-центра. Затем остановился на светофоре и притянул меня к себе, напрочь съедая губную помаду. — Ты почему такая непослушная?

— В смысле? — не поняла я.

— Мы не договаривались, чтобы ты день ото дня все красивее становилась.

— Смотри, не влюбись, — рассмеялась я. Мы взрослые люди, и вот это подростковое «без чувств» не ставили условием. Но аксиома наших отношений — свобода. Встречаемся, когда хотим или когда есть возможность, никаких условий и требований.

Платон не ответил: светофор мигнул зеленым, и мы тронулись. А на следующем, длинном, запустил руку за спину и передал мне бархатный внушительный футляр.

— Что это? — провела пальцем по выгравированному тиснению с названием бренда. Я такого не знала.

— У нас встреча с итальянцами. Они на рынок хотят выйти. Премиальные бренды ушли, хотят занять нишу. Посмотри.

Я открыла: золотой литой чокер с кисточкой из бриллиантов — красиво.

— Это подарок или что?

— А как ты хочешь?

— Никак, — примерила украшение. Интересное.

— Необычная ты женщина, Ахматова. Тебе цветы, машины, квартиры и бриллианты дарить должны.

— Мне не нужны квартиры, машины и бриллианты. Сама заработаю.

— Ничего не нужно от мужиков? — хмыкнул.

— Нет.

— Мне тоже ничего не нужно, — и добавил: — От мужиков, — глядя на дорогу, нашел мою руку и накрыл своей, крупной, шершавой. — Что же за падла тебя так обидела, Лисенок?

— Это неважно, Плат. Эта… хм… падла сделала меня такой, какая я теперь.

— Это хорошо? — бросил на меня серьезный взгляд.

— А разве нет? — губы дрогнули, но это не улыбка.

— А что хорошего в страхе? — неожиданно выдал. Я не успела возразить, что больше ничего не боюсь, приехали к ресторану.

Метрдотель проводил нас к сервированному столу: мы прибыли не первыми. Я поздоровалась с присутствующими и даже кивнула Черкесову. Так вышло, что пришлось присесть между ним и Платоном. Я хотела бы игнорировать бывшего, но это выглядело бы подозрительно: если хотим сохранить наш нейтральный статус для всех.

— Устрицы и просекко для дамы, — заказал Амир и на меня взглянул из-под длинных ресниц. Да, я когда-то любила это сочетание. Больше нет. Мне до сих пор при виде устриц в нос бил запах протухших гадов и предательства, что остались на утро после нашего окончательного расставания.

— Нет, — когда официант поставил возле меня блюдо, — у меня с некоторых пор аллергия на устриц. Уберите, пожалуйста.

Блюдо переместилось в центр, и я наконец могла включиться в диалог. Все присутствующие прекрасно владели английским, поэтому свободно общались.

Обсуждали контракт на рекламу во всех структурах холдинга. Главная у них женщина: она не просто бизнесвумен, но и талантливый ювелир. Эскизы для украшений принадлежали ей.

Платон как щедрая русская душа знал, чем потчевать иностранных гурманов: паштет из гусиной печени, риет из лосося, форшмак из сельди и сеты из разных видов икры. Мне особенно зашел винегрет, поданный как закуска с майонезом и балтийской килькой сверху. Никогда ничего подобного не ела, но очень вкусно. Ну и ледяная водка. В основном для гостей и мужчин. Я воздержалась.

— Лейсан, — Мартина Пудду весь вечер меня рассматривала, и ей сложно давалось мое имя, — у нас выходит каталог с новинками. У вас очень красивое лицо и тело, — говорила очень откровенно, чем смущала меня. — Я видела ваши программы и снимки. Камера вас любит.

— Это коммерческое предложение? — рассмеялась я.

— Вполне. Съемки в Милане. Думаю, завтра можно обсудить условия.

— Если мой начальник, — посмотрела на Платона, — даст мне несколько выходных.

В принципе, это интересный опыт, да и Даян еще не выезжал за границу — у меня ведь есть дом недалеко от Милана, а погода там лучше, чем сейчас у нас.

— Завтра обсудим контракт и подумаем над съемками госпожи Чер… Ахматовой, — мне показалось, что Амир специально практически назвал меня своей фамилией.

— Извините, — на экране высветился номер няни. Я вышла из-за стола. В холле, за колонной приняла вызов. — Все хорошо, София Тимуровна? — уже девять, Даян должен был лечь.

— Да, спит наш мальчик. Покушал, в туалет сходил, заснул быстро, — отчиталась.

— Хорошо. Я сегодня неожиданно на важное мероприятие попала, но постараюсь недолго. Вы ложитесь, не ждите.

— Не беспокойся, все хорошо. Отдыхай.

Ничего, даже если не выйдет с Италией, в отпуск поедем. Я была в шоке от красоты Индийского океана в Омане, и лететь недолго. Зимой тепло, но не жарко. Отдохнем втроем, больше нам никто не нужен.

— Леся, — неожиданно услышала рядом, — я хотел спросить… — Амир сейчас стоял не такой бравый, как утром. — Про наш…

— Лейсан, — меня окликнул Платон, и смотрел он ревниво.

— Извините, Амир Каримович. По работе обращайтесь в рабочее время, а других тем для разговоров у нас нет.

Через минут сорок Платон предложил подвезти меня. К себе.

— Черкесов смотрит на тебя не как просто друг, — заметил, когда вошли в его квартиру. В машине обсуждали исключительно работу и перспективы.

— Ревнуешь? — позволила ему снять с меня пальто и туфли.

— А стоит?

— Не знаю… — прошла в полумрак внушительной гостиной. Это мансардный этаж с косыми окнами и полным отсутствием стен. Холостяк. Тут и огромный диван, и шкуры у камина, а потолки просто гигантские! Москва как на ладони. — Мы вроде не договаривались о верности, — захотелось чуть-чуть подразнить его.

— Моя женщина только моя, — подошел сзади и опустил бретельки платья, разглядывая меня в отражении окон. Коснулся грудей, погладил соски, я инстинктивно попыталась повернуться, не хотела смотреть. Я недолго кормила Даяна, но мои соски так и не стали прежними: не розовые симпатичные горошины, а светло-коричневые вытянутые пики.

— Не помню, чтобы становилась твоей женщиной, — повернулась и неспешно расстегнула рубашку. Провела ногтями по мощной груди, по крепким рукам, забитым татуировками. Макушкой потерлась о щетинистый подбородок.

Платон только хмыкнул и хлопнул в ладоши, чтобы зажечь нижний свет. Затем он подвел меня к большому зеркалу во весь рост и стащил платье, оставляя в одних трусиках и чулках.

— У тебя охуенная грудь, — гладил кончиками пальцев, прикусывая шею. — Твое тело — произведение искусства, — гипнотизировал взглядом и эротизмом наших тел.

— Но искусство — это всегда субъективно, — откинулась ему на грудь.

— Тебе нечего стесняться, Лисенок. Как и нечего бояться…

— Плат… — он опустился вниз, стягивая с меня трусики, поглаживая складки внизу, размазывая влагу, пальцами растягивая и подготавливая. Он разделся полностью, высокий, мощный, могучий. Рядом с ним я была хрупкой и уязвимой. Внешне, естественно.

Когда женская суть начала намекать на желание близости, я долго даже не представляла, каким должен быть мужчина. Но точно лучший, никаких середнячков.

С Тумановым изначально было дикое притяжение, и мы оба помнили его обещание. Три месяца назад мы вот так же были на какой-то тусовке: флиртовали в его излюбленной нагловато-ироничной манере, а к концу вечера целовалась в машине. Страсть победила принципы: и мои, и его.

— Разведи ноги, — заставил прогнуться. Вздох застрял в горле, получилось хрипло втянуть раскаленный воздух с запахом дурманящей страсти.

Его язык медленно и томно вылизывал меня, как самую вкусную конфету. Потом трахал вместе с пальцами. Я держалась за раму непослушными пальцами, а зеркало запотело от жаркого дыхания.

Платон поднялся: горячий взгляд и порывистые возбужденные движения. Он обхватил мои бедра и резко насадил на себя, в одно движение заставил стонать и просить не останавливаться.

Туманов не обманывал, когда говорил, что может сильно, долго и глубоко… Очень, очень глубоко.

— Сожми ножки, девочка моя, — велел и вынул горячий член, скользя по смазанным нижним губам, упираясь горячей головкой в клитор. — Нравится, Лисенок?

— Очень… очень… — едва дышала, кусала губы, стонала громко.

— Смотри, Леся, смотри, девочка, с каким удовольствием я вхожу в тебя, и никогда не сомневайся в своей исключительности, — прикусил кожу на загривке. — И эксклюзивности.

— М-м-м… — я кончила и буквально обмякла в крепких руках. Платон отнес меня в надстроенную над гостиной спальню. Он еще не закончил со мной.

Положил меня на кровать и долго целовал груди, облизывал соски и втягивал в рот. Платону нравилось мое тело, по крайне мере пока. Да, я больше не хотела замуж, а рожать вообще страшно. Не хочу снова остаться одной и с кучей комплексов. Мужчины любят, пока женщина такая, какую они помнили, тонкая да звонкая, а дальше как повезет. Заболеешь, потолстеешь, родишь — и можно остаться одной с искалеченной душой и рваными рубцами на сердце. Не хочу больше…

— Не хочешь? — удивился Платон. Кажется, я сказала это вслух.

— Хочу… — открыла глаза и чуть подтолкнула его, чтобы лег на подушки. — Тебя хочу… Губами, — и потянулась к блестящему члену.

Обвела головку языком и заскользила по стволу, принимая максимально глубоко. Довольное урчание было ответом. Туманов двигал бедрами, пытался задать темп, но я не позволяла перехватить инициативу.

— Нетерпеливый, — покачала головой и оседлала его.

— Невыносимая стервозина, — сжал меня в объятиях, буквально расплющивая о свою грудь. — Строптивая, — кусал мои губы. — Неукротимая кобылка… — мы поймали один ритм и жестко встречались бедрами. Наши языки агрессивно выжигали рисунки на наших губах, пока стон удовольствия не пронзил его сильное тело. Я не была готова к еще одному оргазму, но наполненность мужчиной была безумно приятна.

— Мне пора, — нехотя оторвалась и пошла в душ. Когда вышла, Платон был уже одет.

— Отвезу тебя домой.

Возражать было бесполезно. Если я была без колес, то он никогда не отпускал меня одну.

В доме все спали, но на кухне свет горел.

— София Тимуровна, вы не ложились?

— Да чаю решила выпить, не спится. Лейсан, я сказать хотела… Беспокоит меня кое-что.

— Что-то с Даяном? — испугалась я.

— Уже несколько раз видела у нашего дома машину. Там сидит мужчина. Мы один раз общались. Как-то странно это, и на нашего Даяна так смотрит…

— Мужчина? — переспросила, а в горло будто песка насыпали. — Высокий, темноволосый, на Ламборджини?

— Ну я не знаю, на каком он джине, но симпатичный, только взгляд тоскливый.

Амир. Сволочь. Я же предупреждала, чтобы не смел приближаться к моему сыну!