Глава 21

Лейсан

Я была на площадке, когда к нам спустился Платон. Весь напряженный, взвинченный, на меня не смотрел. Он всегда такой, когда сильно раздражен чем-то или кем-то: брал съемочный процесс в свои руки, режиссировал, орал своим глубоким баритоном в мегафон. Хорошо, что не я была в кадре. Мы уже отснялись.

Мне пришел каталог из Милана: я рассматривала свои фотографии и не верила, что это я. На снимках — сексуальная, раскрепощенная дива, а не обычная женщина и мать.

Я хотела подойти к Платону, обсудить, но он был занят настолько, что не замечал меня или же злился именно на меня. Интересно, почему?

— Лейсан, — неожиданно пришел ко мне в гримерку, — через три дня у тебя командировка.

— Эм… — удивилась. — Куда?

— В Данию.

— С тобой? — спросила нежнее. Мне очень хотелось губами разгладить мрачную складку у него на лбу.

— С Черкесовым, — зубодробительно сухо.

— Что?! — ошарашенно воскликнула. — С кем?

Платон не стал повторяться, только руки на груди сложил, вцепившись взглядом в финальное фото в каталоге.

— Красивая.

Я лежала, прикрываясь шубой, фото на разворот. Очень интригующее.

— Плат… — я не знала, о чем он думал, но это точно неправда. Ревновать к Черкесову бессмысленно. Но… Приятно. Как бы я ни говорила, что между нами «без чувств», но они были: страсть, тяга, влечение. — Я могу не поехать?

— Не можешь. Ему нужна именно ты.

Сволочь. Уверена, Амир так и сказал, двусмысленно. Он тоже догадывался, что мы с Платоном больше, чем начальник и подчиненная. Явился и решил все обгадить.

— Лесь? — ничего не спрашивал больше, просто ждал.

Я молчала. У меня нет с Черкесовым никакого настоящего и тем более будущего, но было прошлое, которое я старательно спрятала глубоко внутри и не хотела вспоминать: ни хорошее, ни плохое. Он для меня чужой. Никак иначе.

— Ясно, — практически вышел из гримерки.

— Платон… — бросилась за ним, но застыла на полпути. Он остановился, вздернул густую бровь, ждал. Рассказать — значит, подпустить совсем близко, а я не уверена, что смогу потом совсем просто, без чувств.

— Проконсультируй напарницу перед отъездом, — велел тоном начальника без намеков на близость. — И вот еще, — достал из внутреннего кармана пиджака с модно закатанными рукавами продолговатый футляр. — Это передала Мартина. Для тебя.

Платон вышел, а я открыла коробочку: внутри золотой внушительный браслет на манер восточных. Я фотографировалась с ним. Только странно, что Мартина не подарила его в Италии, мы ведь встречались и после съемок…

— Туманов… — погладила и надела украшение. Он ведь тоже для меня абсолютная загадка. Мы оба знали тела друг друга, знали характеры в рабочих вопросах, могли разговаривать на разные темы, но оба прятали души…

В нашем кафе на пятом этаже нашла Лену, нужно обговорить с ней мое отсутствие.

— Какая прелесть! — она увидела мой браслет. — Вот это шик! — и на меня с хитринкой. — Поклонник?

— Это реклама. Подарок из Милана.

— Везучая ты, Лесечка, — погладила сверкающее желтое золото и поманила Костика, нашего оператора и вообще рукастого, молодого и румяного. — Вот какие подарки дарить нужно, — шутливо попеняла ему. — Иди, — вздохнула, — пей свой кофе.

— Лен, я в командировку лечу. В Данию…

— С Черкесовым?!

Мы все слышали, что открываемся в Европе, но я была не при делах. Да, у меня был опыт, и чисто теоретически я могла попробоваться на канал. Ведь там будет не только трансляция популярного контента из России, но и местные выпуски. У меня был опыт работы на европейском телевидении — это реально другое, это не РФ. Но я не хотела: я теперь не вольная птичка, чтобы без оглядки на свою семью строить исключительно карьеру.

— Леся, уступи поездку, а? — неожиданно взмолилась Лена. — Я перед Черкесовым и так, и этак, а он и не смотрит. Вся надежда на командировку!

— Лен, он женат, — снова предостерегла. Ради нее самой.

— Слушай, ну разведется, или просто поможет в карьере. Амир Каримович даже кольцо не носит, а это маркер свободного мужчины.

Я прикусила губу: отказаться я не могла, но ведь можно заболеть! Очень неожиданно, буквально под вылет!

— Слушай, а давай так… — поделилась планом. — Только тш-ш-ш…

Утром во время вылета я нежилась в постели. Даянчик прибежал ко мне в шесть утра и грел бочок. Я не ругала его: он и так с рождения в детской спал, причем сейчас ушли все ночные «мама, ё-ё» — так йогурт просил — и сон наладился. Ложился Даян около девяти, а просыпался в шесть, а со мной так, досыпал. Ничего, скоро садик, там вообще дисциплина.

В девять утра мне начал названивать Черкесов. Пришлось его разблокировать, начальство! И тем не менее сейчас я не отвечала. Болела. Через час, когда самолет уже был в небе сама набрала Платона.

— Привет, — ответила хрипловато. Болею же.

— Здравствуй. Ты в самолете?

— Я дома, — и демонстративно закашляла. — Простудилась. Вместо меня Лена полетела.

Платон так красноречиво молчал.

— Сильно заболела?

— Не очень, — я улыбнулась.

— Воспаление хитрости?

— Чуть-чуть.

— Я могу что-то сделать для твоего здоровья? — голос низкий и вибрирующий. Доволен, что не полетела.

— Я дома сегодня, няне дала выходной…

Иногда мне казалось, что Платон ждал моего приглашения. Но я его не делала.

— Завтра…

— Ко мне дочь на каникулы прилетает.

— Тогда увидимся на студии.

На следующий день я Платона вообще не видела, не звонила, не связывалась. Наверняка у них с дочерью какая-то интересная программа. Но через два дня на площадке появились он и девочка лет пятнадцати: симпатичная, стройная, с длинными русыми волосами, которые достаточно долго мучила утюжком.

— Ой, пап, — донесся разговор, — сейчас рулят тик-ток, инста, на ютубе рилсы можно глянуть, а ваш телек — это лютый кринж. Его только старики смотрят.

— Значит, твой папка старик, — резюмировал Платон саркастично.

— Нет, пап, ты просто олд, но очень крутой, — и обняла его.

Туманов показывал ей студию, что-то объяснял, с кем-то знакомил. Я максимально не попадалась на глаза: во-первых, не хотелось, чтобы подумал, будто ждала знакомства с его ребенком, во-вторых, не нужно, чтобы девочка, Крис, подумала, будто у ее отца есть какие-то симпатии.

Я не знала, как давно Платон в разводе: два года — сто процентов, но точных сроков не спрашивала. Мой сын маленький, ему легче перенести распад семьи, а вот сколько было Крис… Я не хотела бы быть причиной чьих-то разногласий.

Но я не Копперфильд и не смогла вовремя среагировать, буквально наткнувшись на Платона.

— Извините, — перекинула волосы на другое плечо. Да, на мне был новый браслет, и мне показалось, или Туманов реально довольно сверкнул светлыми глазами.

— Лейсан, познакомься, моя слишком взрослая и немного вздорная дочь Кристина. Крис, это Лейсан, она ведущая, продюсер и, кстати, блогер.

— Очень приятно, — я старалась не нервничать.

— Привет, — поздоровалась она. — А сколько подписчиков в блоге?

— Почти пятьсот тысяч.

— Я думала, вы миллионник, — протянула с ноткой подросткового снобизма.

— А у тебя самой сколько подписчиков? — хмыкнул Платон. Крис сразу накуксилась.

— Пойдем, поедим, пап, — и прошла мимо меня. Мы с Платоном застыли в полуметре друг от друга. Он почти шагнул ко мне, а я отступила, пропуская. Нет, меня не нужно приглашать с ними. Это его дочь, это их время…

Вечером мне позвонила Лена. Жаловалась на Черкесова.

— Он какой-то непрошибаемый! Я к нему и так, и так, — тяжело вздохнула. — Ходит смурной, серьезный, злой, — затем так возмущенно: — И почему-то на меня!

— Лен, он же женат. Ты не подумала, что он просто верный?

— Такие мужчины не бывают верными!

Это точно. Черкесов тому прямое доказательство.

— Особенно в командировке. Кто узнает? Я его из семьи уводить не собираюсь!

— Лена, оставь уже женатых мужчин женам. Зачем тебе эти проблемы?

— А что сделать, если все ресурсные мужики уже заняты! Туманов, конечно, хорош, но он кремень. Знаешь, — хихикнула, — я его как-то поздно вечером на студии встретила. Я тогда выпившая была, ну и… соблазнить его пыталась.

— И? — меня слегка потряхивало. А если получилось… Вроде бы я не должна ревновать, но…

— Да ничего. Я разделась перед ним, а ему позвонили, и он ушел. Ну и сказал, что ему нравятся сиськи побольше. Козел, в общем, — и рассмеялась. — Но классный. Интересно, как он ахается?

Отлично. У меня партнеров было не так много, но в этом деле с Тумановым соревноваться трудно. Он очень сложный, где-то тяжелый человек, но в его руках я чувствовала себя надежно и могла позволить ему все. Довериться. Знала, что не обидит, по крайней мере в постели. Ему нравилось мое тело, особенно грудь. Интересно, он сплюнул бы мое молоко? Вопрос риторический. Рожать еще раз… Нет!

— Ладно, Лен, пойду спать. Хорошего полета.

В день возвращения я не ждала напарницу, и она, собственно, не появилась, но меня неожиданно вызвали в приемную к генеральному.

— Что, даже «привет» не скажешь? — Амир был весь на нервах.

— Привет, — пожала плечами. Ну если ему так это важно, ради бога.

— Ты специально, да? Послала со мной эту хренову соблазнительницу со знанием английского на уровне бегиннера!

— Неправда. Лена вполне хорошо говорит.

— Ага, а еще неплохо ест этим ртом, — саркастично парировал.

— Вы для чего мне это все говорите? Я приболела, Лена моя напарница. Какие претензии?

— Проверяла меня, да? — подошел стремительно, я даже заметить не успела. — Думала, что поведусь на еще одну блондинку?

— С чего ты взял?! — возмутилась. — Твоя верность — проблема твоей жены. Не моя.

— Да не жена она мне! — сжал мои плечи. — Это изначально фикция была! Я просто дурак, Лесь. Все просрал и покатился вниз… Леся… Лейсенок… Я же люблю тебя…

Я замерла в его руках. Амир начал целовать мое лицо, говорить про любовь, про осознание.

— Всегда любил… Лесенька…

Как все просто у него. Люблю, ошибся, давай снова вместе. Эгоизм и инфантилизм на грани.

— Прости, Лесенька, — коснулся моих губ… и, после короткого стука, в кабинет вошли… Платон и еще несколько начальников отделов. А-а-а!