Глава 22

Лейсан

Я резко оттолкнула Амира. Даже не представляю, насколько это выглядело со стороны однозначно, все как по нотам, нарочно не придумаешь. Хотя нет, знаю: в светлых глазах Платона — настоящая буря, а об скулы порезать можно. Хорошо, что он не один, иначе…

— Извините, — трусливо выбежала из кабинета. Мерзавец Черкесов! Как же я его ненавидела! Вернулся и начал портить мне жизнь! Репутацию уже замарал! Слухи поползут, сомнений нет. Сволочь. Просто скотина.

К нему зашли без предупреждения, значит, он ждал этого. Наверняка они собрались обсудить итоги поездки, но Амир вызвал меня буквально за пять минут до собрания в его кабинете. Неужели специально решил пустить слухи о нас?! И, вполне вероятно, рассорить с Платоном. Как это низко и подло.

Если Амир думал, что своей настойчивостью и признаниями добавит себе очков, то ошибся. Был инфантильным ничтожным мальчиком, а стал еще и подлецом! Хорошо, что время клонилось к концу рабочего дня, болтать особо некому.

Я сидела у себя в кабинете, пыталась смотреть аналитику по передачам, но процесс стопорился. Я прикусила губу и взяла телефон:

Я: Нам нужно поговорить. Я у себя. Приходи, пожалуйста

Мы должны объясниться. Даже если это будет наш последний личный разговор, не хочу, чтобы Платон думал обо мне как о вертихвостке, которая перебирает директоров.

Я смотрела на часы и на дверь. Затем проверяла телефон: прочитано, но без ответа. Можно хвостом вильнуть и уйти, а слухи игнорировать, но я не могла подняться, ноги ватные.

— Лейсан, — дверь открылась, — что-то важное? — Платон оперся об нее и сложил руки на груди.

— Это ничего не значит, — язык к нёбу прирос. — Это случайность. Черкесов…

— Кто он тебе? — оборвал грубо.

— Плат…

— Да просто скажи! — повысил голос. — Друг, брат, сват… Муж, — припечатал словом. — Или ты решила нового мужчину попробовать?

— Вот, значит, как ты обо мне думаешь? — стремительно поднялась.

— Я делаю выводы, Лейсан, — шагнул ко мне. — Я не мальчик, Лесенька. Я взрослый дядька, со мной не нужно в игрушки играть. Но и оленя из меня делать не стоит. Ты либо со мной, либо вперед на двадцать пятый этаж: губки подставлять Черкесову.

Я разозлилась и вскинула руку. Хотела, чтобы замолчал. Ничего я никому не подставляла! И до пощечин никогда не опускалась, а тут… Платон перехватил мое запястье, но не отпустил, продолжал удерживать. Я тоже не отстранялась.

— Ты мне тоже ничего не рассказываешь, — начала я. — Видимо, там есть что-то неприятное. Мне, может быть, тоже неприятно. И больно… Вспоминать… — голос неожиданно даже для меня самой стал хриплым, дрожащим, испуганным.

— Маленькая девочка. Ты все еще маленькая испуганная девочка, — в нос ударил аромат его терпкого парфюма с запахом знойного ветра. Именно так пахла его кожа. Я качнулась навстречу и утонула.

Мы целовались неистово, абсолютно отбросив старые предрассудки: вдруг увидят, что подумают, сплетни-слухи. Плевать! Они и так будут, так пусть хоть с частичкой правды! Я просто хочу быть счастливой, а счастлива я только здесь и сейчас.

Платон усадил меня на стол, а сам устроился между моих ног. Он кусал мою шею и нетерпеливо пытался не оторвать пуговицы моей блузки.

— Что здесь… — дверь хлопнула, и я испуганно спряталась за широкую спину Платона. Амир пришел?!

— Дверь с обратной стороны закрой, — не оборачиваясь, прорычал Платон.

— Руки убрал от моей жены!

— Что?! — это я воскликнула, а Плат резко обернулся — в моем кабинете начался бойцовский клуб. — Прекратите! — я бросилась к двери и заперла ее. Если кто-то войдет, то мы все потеряем от волны хейта.

— Ублюдок! — они ругались и разносили мой кабинет: сначала кулаками махали, теперь били друг друга всем, что не приколочено.

— Она моя, понял! — это Амир.

— Хрен тебе на все лицо, — и Платон долбанул его по спине стулом.

— Прекратите! Перестаньте оба! — я не знала, что делать и как их разнять. Только жалась в стену, чтобы под руку не попасть.

Я обратила внимание на несколько бутылок воды в стекле и схватила одну. Мужчины как раз мутузили друг друга на полу. Я решила остудить их пыл и облила обоих. Хоть бы что! Звери какие-то!

Ладно, будем действовать шокирующими методами. Я ударила бутылкой об стену и крикнула:

— Если немедленно не прекратите, я вскрою вену, — и к запястью приставила острый осколок. Сама держалась за горлышко, кровь я не любила: в обморок не падала, но близко к этому.

Мне удалось привлечь их внимание. Мужчины поднялись, зыркали друг на друга агрессивно, но не дрались.

— Лесь, положи осколок, — Платон осторожно и мягко пошел на меня.

— Ты этого не сделаешь, Леся. Ты боишься крови, — Амир смотрел немного снисходительно.

— Конечно, не сделаю! Вы реально поверили, что из-за вас буду вены резать?! — нервно рассмеялась, но смех мой оборвался резко: я злилась, очень. — Ты, — ткнула пальцем в Амира, — мне никто. Мы в разводе. Убирай свои грязные ботинки из моей жизни. И так слухов не избежать из-за твоего инфантильного эгоизма.

— А с ним, значит, никаких слухов? — сузил глаза Черкесов.

— Рот закрой, — клацнул челюстью Платон.

— Это не твое дело! — отрезала и пальцем указала на дверь. — Вали уже к своей беременной жене! — Амир поменялся в лице, но не двинулся с места. — Вон!

Ушел. Весь перекошенный, но исчез из кабинета.

— Платон…

— Теперь моя очередь на выход? — вздернул бровь.

— Плат, наши отношения слишком стремительно развиваются, и мы оба к этому не готовы.

— Ты не готова, Лейсан. Всегда говори только за себя.

Я кивнула.

— Да, я не готова. Мы вроде как вместе, но не знаем ничего личного друг о друге. Я хотела таких отношений, но с тобой так не выходит.

— Так давай познакомимся.

Нет, страшно. С такими мужчинами никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

— Думаю, нам нужно прекратить, пока еще не слишком больно, — я схватила сумочку и убежала.

Я колесила по городу: не могла домой поехать. Сразу заметят, что у меня проблемы. Даян вообще тонко чувствовал мое настроение. Мне больших трудов стоило когда-то быть сильной, веселой, любящей за двоих.

Я бы хотела сказать, что после развода сразу восстала из пепла, как пресловутый феникс, но это не так. Это были сложные месяцы, когда днем улыбалась, а ночью выла в подушку. Я держалась ради сына, ради мамы, которая железная леди, но сердцем чувствовала. Папы, который за каждую мою слезинку рвать готов, но нервы и на его здоровье могли отразиться. Нет, я не хотела, чтобы из-за меня кто-то страдал. Я переживала все одна и в темноте.

Я ведь не просто так блог вести начала: отвлекалась, какие-то ситуации проговаривала вслух, слушала чужие истории разбитого сердца. Это помогало. Работа, новые люди, проекты, карьера — это оживило меня, заставило стремиться и подниматься вверх. Туманов — мое личное искушение. Первый мужчина, которого я захотела до дрожи в пальцах после бывшего мужа. Он воскресил мое тело, поднял самооценку, боролся с моими тараканами и кружил в страстном вожделении. Но я боялась, что это может закончиться не так, как я планировала. Ничего серьезного я не хотела. Я боялась полюбить снова…

В десять часов заехала в гастро-бар с караоке и танцами. Села за стойку и заказала выпить:

— Без мужиков три раза.

Я бывала в этом баре и не опасалась встретить каких-то знакомых. Ну и охрана вроде неплохая: если кто-то будет приставать, отгонят. Сюда обычно ходят не в поисках приключений или съема на ночь. Так, поорать о своей кручине: кто-то песней, кто-то алкоголем, ну или танцем.

Передо мной появились шесть шотов текилы. Я взяла первую рюмку:

— Без, — выпила залпом, — мужиков, — и вторую. Так три раза. В голове сразу пелена повисла — с алкоголем я на «вы» обычно.

Я посидела за баром минут пятнадцать, затем пошла на танцпол, ну если это так можно назвать. Танцевала я одна. Как в последний раз, отчаянно, резко, рвано. Сегодня моя жизнь такая же, как мой безумный танец.

— Ты пьяна, Лесь, — меня обняли сзади. — Давай, отвезу тебя домой.

— Следишь за мной? — да, я была пьяна. — Амир, как же ты меня достал. — Его снова слишком много в моей жизни.

Но почему-то я не убирала его руки. Он уверен, что раз ему захотелось, то женщина обязательно позволит взять. Я ведь желала его тогда, в трудный период: неуверенная, разбитая, несовершенная, а он нет. А что сейчас? Проверим…

— Ну отвези, — повернулась и призывно посмотрела в черные глаза, такие же завораживающие, с опахалом вместо ресниц.

Амир взял меня за руку и повел из бара. Я только накинула пальто на плечи; он только зашел в помещение и принес запах ноября.

Черкесов открыл мне пассажирскую дверь и усадил вперед. Мы смотрели друг на друга с минуту, потом он обвел пальцем контур моих губ, именно так, как сделал перед нашим первым поцелуем несколько лет назад. Потом мы набросились друг на друга, тогда. В этот раз тоже, но…

Я оседлала его, целовала искусно, полностью удерживая инициативу. Амир гладил мои бедра и глухо стонал, когда ерзала на его члене. Даже через грубую ткань джинсов угадывался конкретный стояк.

— Лесенька, любимая, хочу тебя, — полез мне под юбку. Я прервала поцелуй и взяла его лицо в ладони.

— Нет, — покачала головой, — не то, — и повела носом: — От тебя пахнет блудливым кобелем. Я с такими не сплю, — перебралась обратно и поправила одежду. — Ты теперь всем женам изменяешь, да? — уточнила с насмешкой.

— Ты ведь тоже целовалась с женатым, — пытался парировать и держался за пах. Тянет у мальчика краник, а вставить некуда. К жене! К ЖЕНЕ!

— А я женщина свободная, клятв никому не давала, а тебе пора осознать, что в моей жизни после брака был член получше, побольше, посочнее, — чуть ли не облизывалась. — Да и ты ведь не скучал, — подмигнула в темноте салона. — Ты сколько уже женат, напомнишь?

Амир молчал. Я ведь знала. Майя выведала у Аделя и просто рвала и метала, когда узнала дату. Через день после нашего развода. Еще чернила не высохли, а он другую в загс повел.

— Ну не стыдись, птичка, — подначивала я. — Спой.

— Больше двух лет, — так зло и тихо.

— Ну хоть сейчас не врешь. Пока, бывший муж, — открыла дверь, — бывший, — напомнила, обернувшись.

В нос ударил запах слякоти и дождя. Я плотнее запахнула полы пальто и достала телефон — нужно такси вызвать, машину завтра заберу.

Дорога была пустой, и я переходила вполне безопасно, но вдруг фары ослепили буквально в пятидесяти метрах. Я просто замерла, заторможенная реакция после алкоголя.

— Ты с ума сошла?! — Амир успел оттащить меня обратно на тротуар. Авто пронеслось на огромной скорости буквально в миллиметре от нас. — Что за херня? — почему-то хмурился.

— Да просто пьяные, — вырвала руку и махнула такси, которое подъехало быстро.

— Лесь, давай я. Не нравится мне, что ты одна…

— Отстань от меня! — и села в машину. С ним нужно было не разводиться, а менять полностью личность, чтобы не преследовал. Да, Черкесовы умели быть настойчивыми. Права Майя.