Глава 35

Лейсан

Даян крепко обнимал мою шею руками, а ногами обвил талию. Когда врач для осмотра попросил посадить сына на кушетку, я просто не смогла оторвать его от себя: Даян начинал рыдать и отбиваться. Маленький мой, столько страха натерпелся. Пришлось осматривать у меня на руках.

— Первичный визуальный осмотр — вроде бы без повреждений, но с учетом ситуации… — врач посмотрел на меня с сочувствием. — Нам нужно взять кровь. Лучше бы из вены, но, — он коснулся маленькой ступни, — можно из пальчика на ноге.

— Я понимаю, — кивнула, а у самой сердце разрывалось. У Даяна вокруг рта раздражение после изоленты появилось, сейчас еще и ножку резать. Но это необходимо. Мы должны убедиться, что в его крови нет яда.

Мы вышли в холл приемного покоя. Здесь были мои родители, Платон и Илья Туманов. Полиция, естественно. Родители уже в курсе, но я рассказывала хаотично и в истерике. Я не готова вспоминать и повторять, но придется.

— Доченька, поехали домой, — мама сразу бросилась к нам. На ней лица не было. Мы все находились в шоке. — Даяну нужно спать и тебе тоже.

— Я не поеду, — покачала головой. — Мне нужно убедиться, что они оба живы.

Амир был в реанимации. Толком мы ничего не знали, кроме того, что задето правое легкое. Хорошо, что неотложка приехала быстро, а Платон соорудил давящую повязку. Вот я и как бы между прочим узнала, что он служил в армии и даже участвовал во второй Чеченской компании, будучи пацаном-срочником, отсюда и опыт… Не только медицинский: Платон очень эффективно справился с Костей. Он жив, но сломал обе ноги, и вроде что-то с позвоночником. Мне было совсем его не жаль. Я о других людях думала.

София Тимуровна в палате интенсивной терапии — я молилась за ее жизнь. За Амира боролись врачи — за него тоже отчаянно просила Господа. У Платона могли быть проблемы из-за психа. Мой сын подвергся психологическому насилию. Да и мне самой нужно будет долго лечить голову…

Даян уснул: я могла бы передать его родителям, но у него могла начаться истерика без меня, а мне страшно расставаться, словно могла лишиться его. Мы ведь были на волоске.

— Платон, — позвала тихо. Он разговаривал с братом: возможно, в неформальной обстановке давал показания. Мне тоже нужно будет. Всем нам. Амир и София Тимуровна обязательно поправятся. Обязательно! Я не смогу жить полноценной жизнью, если из-за меня умрут хорошие люди.

Платон подошел и бережно коснулся губами моего лба. Папа вздернул бровь на подобное проявление интимности на людях, но ничего не сказал. И не нужно. Мне спокойно, когда Платон рядом, только так.

Мы поднялись на этаж, где находилась операционная. Здесь были все Черкесовы: Давид ходил из угла в угол длинного коридора, а Адель утешал Эльвиру Сабировну.

— Есть новости? — подошла к старшему.

— Ждем… — кулаки сжаты, как и челюсти. Он обеспокоен, но старался не показывать, чего опасался больше всего. — Ты сама как? — и погладил Даяна по спине. — Давай подержу, ты же с ног валишься, — с ходу оценил мое состояние.

— Даян пока в шоке. Никого, кроме меня, не признает.

Я обернулась, нашла глазами Платона: он стоял чуть в стороне, разговаривал с моим отцом и бросал на меня встревоженные взгляды. Убедившись, что он бдит, присела к бывшей свекрови.

— Эльвира Сабировна, все будет хорошо, — шепнула, касаясь ее плеча. Мать Амира подняла на меня глаза, красные, чистыми материнскими слезами наполненные. Она боялась за своего сына так же, как я за своего. Но, уверена, за внука тоже переживала и молилась. Так и мое сердце болело за Амира. Он выживет! Он будет бороться! Теперь у него точно есть внутренняя сила победить все — и даже смерть. Я в него верила!

— Лейсан… Даянчик… — шептала, осторожно касаясь его темных вьющихся волос. — Как же так вышло…

Я сжала ее ладонь и сказала самое важное, самое нужное любой матери.

— Эльвира Сабировна, ваш сын — настоящий герой. Если бы не он… — из моих глаз тоже брызнули слезы. — Я держала вот так же на руках сына, и пуля… Она мне предназначалась. Амир спас меня и своего ребенка. Вы им должны гордиться. Когда он придет в себя, обнимите его крепко и скажите, что он стал настоящим мужчиной.

— Спасибо, Лейсан, — она смотрела на меня благодарно. — Если ты простила его, то Амир точно выкарабкается, чтобы услышать это.

Дверь операционного блока открылась, и мы все повернулись к хирургу, затем бросились навстречу: у каждого была во взгляде исключительно надежда.

— Операция прошла успешно. Состояние пациента тяжелое, но его удалось стабилизировать. Сейчас все зависит от самого пациента и его силы воли. Здоровый мужчина, без хронических заболеваний — шансы хорошие.

— Можно его увидеть? — спросила я. Даян почувствовал суету и проснулся, но не кричал, а только сонно и медленно хлопал ресницами.

— Нет. Это исключено.

— Мне очень нужно. Это, — кивнула на Даяна, — его сын. Амир будет жить ради него.

— Он вас даже не услышит, — в голосе хирурга появилось сомнение.

— Он почувствует…

— Полминуты. Не больше.

Мы подождали, когда Амира разместят в отдельную палату интенсивной терапии, только через полчаса мне с сыном разрешили войти. Возможно, нужно было Эльвире Сабировне, но меня шестое чувство и интуиция вели. Он должен знать, что его тут ждут.

Аппарат пищал, пахло анестетиком, на лице Амира была маска. Он не дышал сам, а был подключен к аппарату ИВЛ. Мы подошли ближе: я коснулась прохладной руки.

— Даян, — посмотрела на сына, — это твой папа.

— Па? — он тоже говорил шепотом.

Я улыбнулась и наклонилась так, чтобы сын коснулся пальцев отца, затем произнесла:

— Тебя здесь очень ждут. Возвращайся к сыну…

Мы вышли через минуту. Не хотелось навредить. Мне стало легче: теперь я верила, что все будет хорошо. Амир поправится, а я полностью отпустила наше общее прошлое: и с плохим, и с хорошим. Произошедшее сегодня многому научило: не нужно зацикливаться на обидах, жизнь слишком непредсказуема, и никогда не знаешь, что ждет тебя завтра…

— Все хорошо, он сильный, — произнесла для всех. Мы должны верить.

— Поезжайте домой, — устало проговорил Давид. — Вам нужно отдохнуть.

— Но…

— Будем на связи. Подумай о сыне.

Мне пришлось согласиться. Адреналин схлынул, и на меня навалилась вселенская усталость. Да и родители твердили о том же.

— Плат, мы к родителям поедем.

— У тебя полиция. Сегодня там не получится переночевать. Я прослежу за домом.

— Нет, — сжала его руку и прислонилась к плечу, — поехали с нами. Ты мне нужен. Платон, ты мне очень-очень нужен.

— Лесь, твой отец вряд ли одобрит, — рассмеялся так по-мужски.

— Он у меня современный. Поехали.

Этой ночью мы все остались у родителей. Никто не паниковал из-за пресловутой недопустимости. Все слишком испереживались и были взвинчены.

Мама в ночи предлагала чай и ужин, но я пошла в детскую и отрубилась рядом с сыном, мы даже не разделись толком. Думала, буду мучиться кошмарами, но мне ничего не снилось. Слишком устала. Да и чувствовала себя в безопасности: все самые нужные люди рядом.

Утром, как оказалось, я проснулась позже всех. Даяна рядом не было: первая эмоция — паника. Неужели снова потеряла?!

— Леся, — в дверях застыл Платон, — он с твоей мамой. Все хорошо.

Я выдохнула и протянула к нему руки. Мне хотелось оказаться в его надежных объятиях. Я простила Амира как человека и как отца. И как мужчину тоже, но мы не будем больше вместе. А может быть, и никогда не должны были быть. Мы попробовали, не получилось. Меня все чаще посещала мысль, что когда-то мы оба просто ошиблись и приняли желаемое за действительное: наша любовь не стала одной на всю жизнь, которая и огонь, и воду, и медные трубы выдержит. Но наш брак подарил нам Даяна, а это уже очень много! И мы сумеем воспитать нашего сына хорошим человеком.

— Платон, я хочу быть с тобой рядом… всегда, — призналась честно.

— Это предложение? — серьезно посмотрел на меня, но в глазах столько ответного тепла, нужды, любви…

— Намек, — прильнула к нему всем телом и подставила губы для поцелуя. Он вышел коротким, потому что мама…

— Дети, завтракать пора, — заглянула к нам.

Естественно, так просто ничего не закончилось. Впереди маячил суд. А пока я давала показания и ездила в больницу. Амир находился в искусственной коме, но нам сказали, что его скоро начнут выводить из нее, дальше его работа.

София Тимуровна пришла в себя. Ей вовремя успели вывести токсины из организма. Она восстанавливалась. Естественно, все расходы по лечению, содержанию и уходу я хотела взять на себя, но Платон уже позаботился об этом. Намеки он считывал хорошо, а воспитан в традициях добытчика. Я готова была сдаться на милость настоящего мужчины. Я признавала его главным.

Вещество, которое Костя вколол нашей няне, сработало так, что она не помнила ничего и не могла подтвердить, что именно этот человек причинил ей зло. Но видеозаписей с моей камеры хватило, чтобы предъявить ему обвинения в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью. Еще его ждала статья за покушение на убийство. Илья пообещал, что сделает все, чтобы посадить его надолго.

Лена тоже давала показания. Как ни крути, а она нам помогала и к безумной идее фикс своего любовника отношения не имела. Но инфоповод взорвал интернет. Я не представляла, как нам работать вместе, поэтому Платон организовал ей перевод в другой медиа-холдинг и компенсацию за его жесткий подход к нашему спасению. Она практически живым щитом стала…

— Подождешь? — Платон привез нас с Даяном к больнице. Амир пришел в себя. Я облегченно выдохнула. Страшное миновало. Больше его жизни ничего не угрожало.

— Конечно. Иди, вы должны поговорить откровенно.

Мы с Даяном подошли к его палате. Здесь были гости помимо нас.

— Майя! — мы обнялись. Столько всего навалилось, что видеться мы стали реже. Я так соскучилась.

— Привет. Как я рада снова быть дома. Я убью и тебя, и своего мужа! — пригрозила.

Майя с малышкой Энджи и мужем уезжали на юг: дочка не слишком хорошо переносила нашу зиму и болела. Адель вернулся раньше, ведь Карим у бабушки остался — школа, — а своих оставил в Сочи. Естественно, он берег жену и не стал по телефону рассказывать о произошедшем. Теперь Майя злилась на нас: да, скрывать такое нехорошо.

— Милая, прости… Я обязательно все расскажу, но сейчас…

Я посмотрела на дверь в палату и на Даяна.

— Иди. Амир уже спрашивал про вас.

С ним были мать и Адель. Увидев меня, они улыбнулись и вышли. Амир был бледен, но видно, что шел на поправку.

— Привет, — шепнул.

— Привет, — взяла стул, присела и посадила сына на колени. — Даян, поздоровайся с папой.

Сын смотрел настороженно, но сказал:

— Пивет.

— Привет, Даян. Привет, малыш, — очень хрипло, с надрывом. Мне показалось, что у него увлажнился взгляд, да и у меня глаза на мокром месте.

— Амир, спасибо. Ты поступил самоотверженно. Ты спас нас.

— Я не мог иначе. Я очень люблю вас, Леся. Если бы с вами… Если бы…

— Я поняла. Не нужно напрягаться, тебе нельзя много говорить.

— Я просто хочу, чтобы ты знала.

— Я знаю. Знаю, Амир. Ты доказал, что готов, — я гладила сына по волосам. — Помнишь, я говорила, что никогда тебя не прощу?

— Помню, — ответил с грустью.

— Я тебя простила, Амир. Я верю, что ты осознал и готов быть отцом. Будь им.

Он нашел мою руку, погладил невесомо пальцами, затем коснулся ножки Даяна.

— Те бо? — неожиданно спросил он, показав пальцем на забинтованную грудь.

— Совсем чуть-чуть, сынок. Но я скоро встану, и мы с тобой начнем заново, — и на меня бросил тоскливый взгляд.

— Амир, главное, всегда держи в голове, что и людям больно, когда их вычеркивают из жизни. Уверена, наш мальчик, — поцеловала сладкую макушку, — полюбит тебя. Не разбивай ему сердце.

— Не буду. И твоего тоже. Леся… — так отчаянно-болезненно.

— Я не буду с тобой, Амир. Я больше не верю тебе как женщина и никогда не поверю. Тебе, вероятно, кажется, что ты любишь меня, но я всегда была лишь трофеем. Ты завоевывал и любовался блеском победы, а когда я перестала сиять, отправился покорять новую вершину. И так снова, и снова. И даже по кругу.

— Лейсан, нет…

— Так я сказала бы тебе еще месяц назад. Я так думала, правда.

— А что думаешь сейчас?

Я замолчала. Теперь я реально видела наши отношения в ином свете. Страсть, влюбленность, порывистость. Мы хотели построить крепкое, настоящее, на всю жизнь, но, возможно, выбрали не тех людей…

— Знаешь, Амир, мне всегда казалось, что люди, женившись, не становятся рабами брака, мужа или жены. Если кто-то хочет уйти, то смысл держать? Главное, расставаться по-человечески, — бросила на него взгляд, но без укора. — Ведь люди могут ошибиться и быть несчастными в семейной жизни.

— О чем ты, Лейсан?

— Мы любили друг друга, Амир, но половинки ли мы одного целого? Когда люди действительно предназначены друг другу, с ними не происходит того, что случилось с нашим браком. Мы поторопились жениться. Возможно, если бы дали время друг другу, то не совершили бы стольких ошибок. Я тоже признаю, что не была идеальной женой тебе.

— Неправда! — возразил с жаром, но я знаком показала не волноваться. Даян тут же отвлекся от игрушки и заерзал беспокойно. — Ты лучшая!

— Нет, Амир. Я обычная. Со своими достоинствами и недостатками. И ты тоже. Я любила тебя, но себя больше. Так же и ты. Когда появился Даян, реально поняла, что значит отдавать всю себя другому человеку и любить без оглядки. Этого не было между нами.

— Лесь…

— Ты тоже почувствуешь это, когда встретишь своего человека, а ты встретишь, я верю.

Амир хотел поспорить, но я закрыла тему на этом. Иногда с чем-то сложно смириться сразу, но потом понимаешь, что это единственно верное решение. Не нужно цепляться за прошлое. Ведь есть будущее. А главная цель для Амира сейчас — выздороветь и стать папой нашему Даяну. Сейчас не было сомнений, что он все сможет. У него взгляд изменился: там глубина, взрослость, там мужчина.

Платон стоял у своего огромного внедорожника, пил горячий кофе и кутался в куртку. Новый год наступил, а январь кусался от души. У Даяна моментально щеки порозовели.

Я взяла паузу на работе и не вернулась в свой дом. Я больше не чувствовала его таковым: крепостью и защитой. В нем со мной происходило и плохое, и хорошее, но я решила начать все заново. Мы продадим его и купим новый.

— Ко мне? — Платон посадил в кресло Даяна. Мы уже неделю жили в его квартире. Все-таки не дети, чтобы с родителями жилплощадь делить. Но и в квартире холостяка не так, чтобы удобно.

Я раздела сына, а Плат вызвался помыть ему руки. Пройдя на кухню, хотела чайник поставить, заметила на большом столе несколько буклетов с недвижимостью в хороших районах Москвы.

— Выбирай, Лесь, — подошел, держа на руках моего сына.

Мы о многом говорили, поделились и обсудили. Платон понял мои страхи и готов с ними бороться, а я…

— Плат, я люблю тебя.

Это было взрослое, но яркое чувство. Без безбашенности юности, но со страстностью, опытом и мудростью, которые мы могли дать друг другу. Ведь именно его я встретила в критический момент и поверила, что жизнь не кончается на одном разочаровании. Потому что любовь прорастала там, где двое умели слышать и понимать друг друга.

— Тогда вот, — подхватил Даяна и посадил на стол. Сын протянул мне ладонь, в которой была зажата бархатная коробочка. Вряд ли он понимал, что происходит, но стал непосредственным участником. — Выходи за меня, Лисенок.

Я открыла футляр и надела кольцо на палец — вот мой ответ. Во мне больше не было страха принадлежать мужчине.

— Я хочу быть твоей, Платон Андреевич Туманов. Навсегда.

— Ты уже моя, девочка. Вы оба.

Что же, у Даяна теперь будет два отца, но у меня точно только один муж. Иногда, чтобы встретить свою половинку, нужно пройти долгий путь. Мы все его прошли, мы заслужили счастье!