Глава 28

Владислав.

— Когда факт отравления подтвердился, я стала главной подозреваемой. Родственники того мужчины буквально с цепи сорвались, обвиняя во всём меня. Я понимала, что без хорошей поддержки мне не выбраться, и где тогда окажется Алёна. Дядя тоже это прекрасно понимал, от того и выдвинул свои условия. — Наташа тяжело вздохнула, устремляя пустой взгляд в окно.

— Лазарев заставил тебя отказаться от Алёны, чтобы вступить в наследство? — Мой вопрос прозвучал хриплым басом, после долгого молчания.

— Он заявил, что я сама во всём виновата, и после произошедшего Алёну всё равно определят в детский дом. Ведь кроме меня у неё никого не было. Дядя поставил условие — он поможет мне и Алёне, если я вступлю в наследство и передам ему все права на фирму отца. А чтобы сделать это, мне нужно было отказаться от незаконнорожденной дочери.

Я сжал челюсти, стараясь не выдать злости, что клокотала в груди. Рассыпать по воздуху проклятья я не стал. Лишь молча ждал, когда Наташа продолжит.

— Я не согласилась. Зачем мне такая помощь, если я всё равно лишилась бы дочери?

— Но отказ ты подписала.

— Да. После того, как получила гарантию, что не потеряю Алёну. Сергей предложил свою помощь. Пообещал признать дочь. Сладко пел, что не допустит, чтобы Алёна оказалась в детском доме. А я настолько отчаялась, что действительно в него поверила. У меня появилась надежда не потерять Алёну, пока с меня не снимут все обвинения. Пока шло разбирательство по моему делу, я не могла увидеть дочь. Получала лишь скупые известия от Леонида, что у моей девочки всё хорошо. А спустя полгода, когда, наконец, всё закончилось, я узнала, что меня обвели вокруг пальца. Сергей в очередной раз обманул меня, лишь бы я пошла на отказ, вступила в наследство и подписала все бумаги.

Я всё-таки не сдержался, выругавшись в голос. Притянул Наташу к себе, сжал в объятиях и пообещал себе, что заставлю эту вшивую семейку заплатить за всю боль и страдания, что она понесла по их вине.

Клянусь, если бы я знал всё это буквально час назад, я придушил бы Нестерова собственными руками.

— Тогда уже было поздно что-либо исправить. Алёну удочерили и я понятия не имела, кто именно. Правду знал только дядя. Он заявил, что я неблагодарная. Ведь он буквально вытащил меня из тюрьмы, заплатил кучу денег, чтобы это дело нигде не всплывало, и позаботился об Алёне. А обман Нестерова — чисто на его совести. Ведь обещание давал Сергей, а не мой дядя. Леонид заверил, что Алёна в надёжных руках, что её удочерила обеспеченная семья и теперь даёт ей все блага, которых не могла дать я. Должна признать, мой дядя не оставил меня ни с чем. Он действительно помог мне создать нужный авторитет и имя, мотивируя своё геройство тем, что свои обещания, в отличии от Сергея, он выполняет. Так я снова оказалась рядом с Алёной, пусть и на правах посторонней женщины, а родство с семейством Лазаревых было скрыто новой биографией и другой фамилией.

— Какое благородство, — не смог сдержать иронии. — Если ты хочешь знать моё мнение, то вся эта история с отравлением — дело рук твоего родного дядюшки. И я докопаюсь до правды, Наташа. Обещаю.

— Я всегда считала, что меня просто подставили родственники того мужчины. Из-за наследства. Но когда мы были с тобой в другом городе, Сергей сказал мне по телефону примерно то же самое, что сейчас говоришь ты. Именно поэтому я согласилась с ним встретиться, чтобы узнать правду. А тебе не могла этого сказать.

Меня снова захватило чувство гнева на самого себя. Никогда не прощу себе слов, что сказал Наташе, не дав ей толком объясниться.

— Прости меня… — Я коснулся губами её виска и запустил пальцы в шелковистые пряди волос. — Я повёл себя как ревнивый осёл.

Наташа нахмурилась и отстранилась, поймав мой взгляд.

— Я рассказала тебе о своём прошлом не просто так, Влад. Хотела, чтобы ты понимал — в моей жизни хватало манипуляторов, что дёргали меня за верёвочки словно тряпичную куклу. И ты поступаешь ровно так же уже не в первый раз. Давишь на меня, используя Алёну. Бьёшь по самому больному. И даже не думаешь, в каком напряжении я постоянно нахожусь.

Мне было нечем возразить. Наталья была права. Я всегда знал, что она будет рядом, потому что её дочь находится под моей опекой.

— Теперь всё будет по-другому, Наташа. Я объяснился с Жанной. Я ухожу от неё. Алёна останется со мной. Мы можем попробовать жить вместе.

— Влад, я же говорила тебе…

— Ты ведь сама хочешь этого. Так ты сможешь быть рядом с дочерью постоянно. Но… мы должны рассказать ей правду, пока моя жена нас не опередила.

— Что ты имеешь в виду? — Глаза Наташи испуганно округлились.

— Жанне всё известно о тебе и Алёне, — пришлось мне признаться.

— Боже мой, Влад! — воскликнула она, накрывая ладонью лоб. — Ты ей сказал? О чём ты думал? Если Алёна узнает, она же видеть меня больше не захочет!

— Всё это вышло случайно, я сам не ожидал. Жанна встречалась с твоей кузиной, — объяснял я, наблюдая, как Наташа мерила нервными шагами комнату. — Алёна ведь тянется к тебе. Подсознательно, под действием вашей незримой связи. И она уже достаточно взрослая, чтобы понять причину…

— Влад, пожалуйста, поезжай домой к Алёне, — Наташа в панике кусала губы. — Я очень тебя прошу. Мне неспокойно.

— Хорошо, — мне пришлось согласиться. В конце концов, я должен был поговорить с детьми. И в первую очередь с Максом.

* * *

Дома стояла подозрительная тишина. Я прошёл в полумрак гостиной и взглянул на электронный циферблат настенных часов. Больше десяти часов вечера. Для Макса это не предел, перед выходными он мог зависать с друзьями и дольше, но сегодня же он ходил с Алёной на квест, и они уже должны вернуться. Только Алёны в своей комнате не было. Как и Жанны в нашей спальне. Прошёлся по всем местам, где она могла обитать в такое время, но так и не нашёл её. Заглянул в столовую — от неудачного ужина на двоих не осталось и следа. На чистой белоснежной скатерти стояла только салфетница. Обогнул кухню и прошёл по переходу в пристрой, где обитал Григорий. Он был единственным служащим, который жил у нас. Два года назад он уступил квартиру своей дочери и её мужу, на первое время, пока молодежь не оформит ипотеку, но… «первое время» как-то растянулось, а мы с Жанной особо и не возражали его переселению.

Водитель не спал. Сквозь щёлочку комнатной двери пробивался желтоватый свет ламп. Трижды стукнул по деревянному полотну и прислушался. Громко скрипнула кровать, раздались поспешные шаркающие шаги и щёлкнул замок.

— Владислав Валерьевич? — удивлённо произнёс Григорий, столкнувшись с моим взглядом.

Да, пожалуй, я действительно не частый гость в его уголке. Особенно в такое время.

— Извини, что так поздно. Не могу найти Жанну. Как прошла игра? Дети давно вернулись?

— Где-то час назад. Видимо, Жанна Николаевна ещё не вернулась.

— Она уехала?

На лице моего собеседника скользнула тень смущения. Он отвёл взгляд и кивнул.

— Сразу после нашего возвращения. Она немного… ох, что это я…

— Всё нормально. Мне нужно знать, — подбодрил я, не сводя с него глаз.

— Она повздорила с Алёной, когда девочка поинтересовалась, где вы. Максим вступился и они тоже поругались. Потом Жанна Николаевна взяла машину и уехала. Куда — не сообщила.

— Что она говорила Алёне? — я напрягся.

Сердце ухнуло в пятки. Я действительно занервничал, а воображение подкинуло не одну неприятную картинку.

Григорий неловко замялся. Он явно не горел желанием «стучать» на свою хозяйку. Странно что наша экономка не рассказала о нашей ссоре. Хотя, может и рассказала и со всеми подробностями, просто Григорий всегда отличался великолепным чувством такта.

— Жанна Николаевна обвинила Алёне, что из-за неё ваша семья на грани развода. — Наконец прошептал водитель, и тут же завертел головой, словно опасался, что кто-то ещё мог услышать выданную им страшную тайну.

— И всё?

— А этого мало? Алёна сильно расстроилась. Они у Максима в комнате закрылись после того, как ваша жена уехала.

Не мало, конечно, но в данный момент я был рад, что Жанна не рассказала большего.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарил я Григория за информацию и, пожелав ему хорошего вечера, ушёл к Максу.

Шагнул в его комнату, так и не дождавшись приглашения после стука. Сын сидел на полу перед телевизором, держа в руках джойстик. Рядом, сложив ноги по-турецки, расположилась Алёна. Оба в наушниках и в виртуальной прострации. Давненько Макс не доставал свою приставку. В последнее время он ушёл в компьютерные онлайн игры, но и их забросил. Сейчас больше пропадает вне дома, якобы с друзьями. А, видимо, приставку выудил из дальнего угла чтобы как-то развлечь Алёну.

— Макс, — позвал негромко. Ноль реакции. — Макс! — уже громче.

Это сработало. Что старшее, что младшее чадо синхронно вздрогнули и, стянув наушники к плечам, обернулись. Тёмные, в точности как у матери, глазки племянницы сияли озорством. Но лишь мгновение. Стоило лишь Алёне увидеть меня, и виртуальная реальность игры развеялась вокруг неё, напоминая о реальных событиях. Её лицо помрачнело, стало виноватым и грустным. Ох, Жанна, что же ты наговорила с горяча десятилетнему ребёнку?!

— Я до тебя не мог дозвониться, — Макс нахмурился, в глазах стоял по-мужски решительный блеск.

— Телефон оставил дома, — невольно поморщился, вспоминая свой резкий побег к Наташе.

— Мама тут с ума сходила, пока тебя не было, — резко обвинил он. — Она за тобой поехала? Вы помирились?

— Нет, — коротко ответил на все вопросы.

Макс зажмурился словно от боли и отвернулся. Его движения были резкими и нервными. Мой сын переживал. Происходящее между мной и Жанной задевает его, делает больно. Я это чувствовал, но ничего сделать не мог. Решение принято, и даже сын не сможет повлиять на его исход.

Подошёл к Максу, не зная, как начать разговор.

— Нам надо поговорить. Алён, можешь оставить нас ненадолго? — попросил племянницу. — Я зайду к тебе чуть позже.

Она лишь послушно кивнула и спустя пару секунд уже скрылась за дверью.

— Макс…

— Так значит, это правда? — перебил сын, бросив на меня холодный взгляд. — У тебя появилась другая женщина?

Я поджал губы. Рано или поздно он всё равно узнает правду, но именно сейчас это лишнее.

— Макс, — повторил я, игнорируя вопрос. — Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь. И то, что мы с твоей мамой перестанем быть вместе, не изменит моего отношения к тебе.

— Да как так-то?! — сморщился он, закрывая глаза. — Вы же столько раз ругались, мирились, а теперь, спустя столько лет, ты хочешь бросить нас?

Определение «нас» сильно бьёт по мозгам. До одури больно, но, дьявол, по-другому это быть не могло.

— Тебя я ни за что не брошу, — осипшим голосом произнёс я.

— Я не маленький, па, — горько хмыкнул Макс. — Переживу. А вот мама… она сломается. Уже сломалась. Я никогда её такой не видел. — Он прищурился, глядя на меня хмурым воинственным взглядом. — То, что я заступился за мелкую, ровным счётом ничего не значит. Я просто обещал тебе присматривать за ней, а свои обещания я держу. Но, в отличие от тебя, маму ни за что не брошу.

Я понимал, что так будет. Практически всегда виноватым в разладе семьи остаётся тот, кто уходит. Но я приложу все усилия, чтобы наши отношения с Максом не испортились. Поговорив с сыном, я ушёл к Алёне. Сейчас главное объяснить племяннице, что её вины в нашем разводе с Жанной нет.

Негромко постучал в дверь. Алёна открыла сразу же, словно всё это время стояла у входа.

— Можно? — изобразил подобие улыбки и поднял бровь. Меня тут же пустили внутрь комнаты.

— Дядя Влад, если всё это из-за меня… — начала было племянница, но я жестом руки прервал её.

— Нет, Алён, ты ни в коем случае не виновата в наших с Жанной проблемах. Поверь, у нас их всегда хватало.

— Но…

— Я не знаю, что она тебе наговорила, но я искренне прошу у тебя прощение за то, что тебе снова от неё досталось. Обещаю, впредь такого не повториться. Сегодня уже поздно, но уже завтра мы переедем в другое место, и Жанна не сможет больше на тебя нападать.

— Переедем? — Алёна округлила глаза. — А Максим?

— Максим решил остаться тут.

— Получается, вы с ним перестанете видеться? — прошептала она немного взволнованно.

— Обязательно будем видеться. Мы ведь не уедем в другой город. Просто жить будем в разных домах.

Кажется, мой ответ совсем не успокоил её. Алёна подняла на меня круглые глаза, в них мелькнул какой-то необъяснимый отчаянный блеск.

— Может быть всем будет лучше, если ты… — она запнулась, не решаясь продолжить, набрала полную грудь воздуха и сказала на выдохе: — откажись от опеки надо мной. Я не буду держать обиду, обещаю.

— Алёна! — строго произнёс я. — Даже думать так не смей, не то, чтобы вслух произносить. Ты дочка моей сестры, моя племянница. И я никуда тебя от себя не отпущу, пока тебе не исполнится восемнадцать. Поняла меня?

Она густо покраснела и потупила взгляд.

— Хорошо, — кивнула едва заметно. — Я просто подумала, что так будет лучше.

— Будет лучше, если завтра после обеда, когда я решу все вопросы с переездом, мы с тобой сходим куда-нибудь развеяться. Как думаешь?

— У меня завтра дополнительные занятия в гимназии. Анна Григорьевна, наш учитель по английскому, попросила меня подойти к десяти часам, она хочет, чтобы я выступила с докладом на школьном конкурсе, хотела мне всё объяснить и помочь.

— Значит, занятия с репетитором не прошли даром, — улыбнулся я.

— Не прошли, — тихонько рассмеялась Алёна.

— Во сколько ты закончишь?

— К обеду должна освободиться.

— Отлично, я как раз успею уладить дела и заеду за тобой. С тобой хотела встретиться Наталья… Романовна.

Назвать полное имя Наташи перед её родной дочерью почему-то оказалось сложно. Особенно после того, как я узнал, при каких условиях ей пришлось отказаться от неё.

— Правда? — тут же оживилась племянница. В наполненных переживаниями глазах появились лучики тепла. Всё же она неосознанно тянется к Наталье, хоть и не понимает причину. — Это здорово!

— Значит завтра в двенадцать?

— Да!

— Договорились. Отдыхай Алёна, до завтра.

— Спокойной ночи!

Вернулся в нашу с Жанной спальню и собрал необходимые вещи. Всё, что мне понадобится в ближайшем будущем, остальное перевезу позже, пока ещё настоящая жена не остынет. Если она, конечно, сгоряча не выбросит мою одежду.

Время подходило к двенадцати, а Жанна так и не вернулась. Возможно, она не рассчитывала, что я сегодня появлюсь дома, и уехала к матери. И как бы мы не скандалили, в данный момент я переживал за неё. Вдруг что-то случилось, ведь она наверняка уехала из дома не в лучшем состоянии. Свой телефон нашёл на тумбочке, возле кровати. Вероятно, принесла экономка, а может и Жанна пыталась нарыть на меня компромат. Только между нами с Наташей никогда не было любовных переписок, не было вообще ничего кроме моего непреодолимого влечения к ней и единственной невероятной ночи, перечеркнувшей мою семейную жизнь жирной полосой.

Набрал номер Жанны, но не дозвонился. Она отключила телефон, видимо не желая выходить на связь. Со вздохом посмотрел в окно. Может быть, уехала к тёще? Вряд ли. Мы проходили подобное несколько лет назад после очередной крупной ссоры. Тогда Жанна собрала вещи и умчалась к матери, а маленький Макс, увидев маму с чемоданом, так перепугался, что я едва смог его успокоить. В ту ночь теща оборвала мой телефон, пытаясь нас примирить, давала тонну советов, под каким углом лучше сдувать пылинки с её драгоценной дочери, чтобы сохранить брак. Но в тот момент я сделал это не благодаря их совместному промыванию мозгов, а чтобы больше не видеть слёз сына.

Судя по тому, что мой телефон молчал, Жанна была не у матери. Полагаю, жена уехала к одной из подруг, но вот звонить каждой из них в двенадцать ночи — вариант не из лучших. Бросив телефон в карман, ушёл в гостевую комнату, с которой в последнее время уже сроднился. Принял душ и попытался уснуть. Завтра нужно будет встать пораньше и решить вопрос с переездом.

Тогда я и не думал, что все мои планы могут разрушиться буквально за пару часов…