Глава 15.

– Что?

Начинаю терять терпение. Машка же смотрит на меня подняв бровь и покачивая ногой. Она сложила руки на груди и развалилась в кресле. Бесит этот её взгляд.

– Лера, ты серьёзно? – её гламурной саркастичной выдержанности не хватает, и она подвигается к краю, лихорадочно сверкая глазами. – То есть крутой известный парень, который пишет тебе стихи и посвящает песни, приезжает к универу на крутейшем байке, отбивает тебя у другого, увозит встретить закат в одно из самых романтичных мест в нашем крае и дарит твой первый охренительный поцелуй. И… он чудовище, монстр, «о Боже, куда мне от него бежать»? Я правильно понимаю?

– Всё совершенно не так, Маша! Он пугает меня. У меня поджилки трясутся от одного его взгляда, понимаешь?

– Ты уверена, что это от страха? – Маша продолжает стоять на своём.

– Да! Дело совсем не в романтике, пойми ты. Это не влюблённость и даже не увлечение другим человеком. Да даже не одержимость, чёрт её дери, она хотя бы понятна. Для него всё это игра. Забава, Маш. Большой мальчик Владик так развлекается.

– Так переиграй его! Сделай так, чтобы влюбился. Это же, блин, Влад, мать его, Миксаев! Если собрать все пролитые по нём слюни хотя бы с одного концерта, можно бассейн открыть с несколькими зонами!

Она непробиваема. Неужели и правда не понимает?

– Маш, о чём ты вообще? – разворачиваюсь и внимательно смотрю в глаза подруге. – С такими, как он, не играют в игры. Это опасно. И я действительно боюсь его.

Наверное, мне ей не объяснить. Карташова видит в этом парне мечту. Боготворит его даже после всего, что знает, поэтому я сворачиваю этот разговор.

Позавчера Миксаев привёз меня к самым воротам дома и уехал, не обернувшись. Просто дал по газам, оставив меня у калитки. И слава Богу.

А я вошла в дом, выпила с отцом чаю, а потом поднялась к себе, приняла душ и уснула крепко и моментально. Хотя думала, что после пережитого не смогу уснуть вообще. Мне даже сны не снились.

Утром едва не проспала на первую пару. Хорошо, что папа располагал временем и подвёз меня.

В университете я сначала не отдала себе отчёт, что происходит. На паре одногруппницы на меня странно посматривали, а потом на перерыве подошла одна девушка, кажется с третьего курса, оставив своих подружек чуть поодаль у дверей в туалет, и спросила, правда ли, что я встречаюсь с фронтменом «Wet rain». Вот так вот прямо в лоб. А ещё уточнила, могу ли познакомить с остальными ребятами из группы.

Я ответила, что мы знакомы, но не более, а остальных я вообще не знаю. Она, конечно, губы поджала, но ничего не сказала. И больше, в общем-то, никто ничего у меня не спрашивал. Однако в профиле Инстаграм у меня уже к вечеру было вместо собственно моих двухсот подписчиков почти семьсот. За сутки.

И вот снова он даёт мне двухнедельную передышку. Я знаю, что рано или поздно он придёт, бесконечное чувство ожидания сводит с ума. Поэтому я договариваюсь сама с собой, что буду жить обычной жизнью. Не стану позволять этому чудовищу бесконечно отравлять мне жизнь. Буду решать проблемы по мере их поступления, всё равно иного выхода не вижу.

– Я буду в зале, – Карташова отбрасывает за спину светлые локоны и улыбается. – Твои родители уже там?

– Только папа. У мамы как раз встреча с клиентом.

Машка чмокает меня и убегает, чтобы вернуться в зрительный зал. Я не волнуюсь. Уже за столько лет десятки раз стояла на сцене малого зала филармонии. Знаю, как себя вести и что делать. Музыкальная школа сегодня презентует нескольких своих выпускников, а также ребят, что только учатся и подают большие надежды в музыке. Зал не плотный, но и далеко не пустой. Приехало много представителей из Академии культуры и искусств, преподаватели кафедр других учебных заведений, так или иначе связанные с музыкой, студенты. Да и просто любители классики и инструменталки.

Поправляю белый отложной воротничок и оглаживаю подол. Не надевала это платье с прошлого концерта, когда сдавала в мае выпускной экзамен. Оно было ровно до колен, а теперь кажется немного короче. Или село после стирки, или это я подросла. Но второе очень сомнительно, в восемнадцать лет за полгода так не растут, чтобы по одежде заметно было.

Достаю скрипку из чехла и провожу пальцами по грифу. Каждый раз прикасаясь к струнам, я вспоминаю бабулю. Пальцы сами находят кулон на груди, но то, какие он вызывает теперь воспоминания, неприятно колет.

Мотаю головой, не позволяя дурным мыслям заползти в голову. Беру инструмент в руки и укладываю на плечо, прижимаясь к подбороднику. Проверяю звучание – тембр верен. Ми так же пронзительна, а Соль густа. Они не подводят и позволяют всегда точно передать эмоции. Четыре стабильные струны, а сколько оттенков можно создать!

Оставляю скрипку в гримёрной возле зеркала, киваю девочке-пианистке, зашедшей поправить макияж. Кажется, здесь забыли повесить программу концерта, нужно сходить на сцену, пока ещё закрыты кулисы, и уточнить, за кем я выступаю.

Протискиваюсь через компанию парней-духовников, проверяющих инструменты у окна. Вздрагиваю от особо резкого звука трубы прямо за спиной.

– Извини, – смущённо улыбается один из них, пожимая плечами.

– Ребята, все переходите на левые гримёрные, в правосторонних мы разместим хор ветеранов, – из боковой «рабочей» двери сцены выбегает художественный руководитель филармонии, но потом смотрит в планшетку и хмурится. – Или нет… Они же у нас… Хм. Так, всё равно все на левую сторону, мало ли, не хочу неожиданной накладки. Осторожно с танцорами, оставьте им зеркальную гримёрку, иначе ваши вещи будут погребены под их костюмами.

– А можно узнать программу, – спрашиваю, но женщина заморочена каким-то очередным вопросом, возникшим у неё в голове.

– Ты кто? – она начинает копаться в бумагах в своей планшетке.

– Алимова Валерия. Музыкальная школа.

– Так… так…

У неё звонит телефон, и худрук отправляет меня за сцену, чтобы я сама посмотрела на бюллетене.

Так, я почти в самом начале, которое через пятнадцать минут. Нужно пойти забрать скрипку из гримёрки, в другую мне, в общем-то, и смысла переходить нет. Пальто в гардеробной, сумочка у Маши. Выступлю и пойду в зал смотреть остальной концерт.

Из-за тяжёлых штор слышен шум зрительного зала. Малышня из Дома Культуры балуется и выглядывают между опущенных кулис.

– Брысь, малявки! – рявкает ведущая. – Скоро сцену открывать будем уже.

Дети уносятся, но оставляют одну тяжёлую штору плохо прикрытой. Я подхожу, чтобы поправить, и тут у меня едва не случается удар от того, что я вижу в эту щель. Машка сидит вверху среднего ряда партера, где посвободнее. Она подскакивает, когда сзади появляются трое парней. Рваные джинсы, один в кожаной куртке, один в спортивной, а третий, кажется, в толстовке. В филармонию так не одеваются.

Двое садятся в кресла сзади Машки, а один рядом, давит ей на плечо рукой, чтобы села обратно. Это они! Парни из «Wet rain»! Влада среди них не вижу, но они-то здесь не просто так. Вряд ли решили прийти насладиться классической музыкой.

Это значит только одно – сегодня следующий раунд в безумной игре, правил которой я так и не поняла.

Задёргиваю шторку и глубоко вдыхаю. Надо выровнять сердцебиение, иначе смычок всё почувствует. Мне не нужно неуверенное дребезжание на струне. Не дождёшься, Миксаев. Я не слажаю – вот тебе мой новый фак, Влад. Ведь именно для этого ты пришёл и притащил своих дружков – заставить меня занервничать и опозориться. Я много лет подчиняла себе этот инструмент не для того, чтобы сейчас ударить в грязь лицом.

Сжимаю руки в кулаки и решительно направляюсь за своим инструментом.

С правой стороны от сцены тихо. Все уже переместились в левосторонние, а хор ветеранов, видимо, так и не дошёл сюда. Забегаю в комнатку, где моя скрипка одиноко лежит на том же месте, где я её оставила. Поправляю хвост у зеркала и собираю свою боевую подругу в чехол, как вдруг сзади щёлкает замок.

Вздрагиваю, но уже знаю, кто это.

– Как непредусмотрительно отбиться от остальных, – тянет знакомый голос. – Привет, Принцесса.

– Привет, Влад – оборачиваюсь и выдерживаю его взгляд.

Его огромная фигура в чёрном смотрится здесь совершенно неуместно. Чужеродно. Кожаная куртка с клёпками, чёрные джинсы, тяжёлые ботинки. Разве прилично приходить в филармонию, когда волосы всколочены будто после езды на мотоцикле без шлема? Хотя о чём это я? Наверняка причина именно такова.

– Пришёл пожелать тебе хорошо выступить.

– Спасибо. Это очень мило с твоей стороны, но мне уже пора за сцену.

– А поцелуй на удачу? Я соскучился.

Не думала же я, что он и правда вот так просто отпустит меня. Надо постараться быстрее отвязаться, иначе я действительно опоздаю на своё выступление.

– Давай позже поговорим. Мне правда пора.

– Ты назначаешь мне встречу? – удивлённо заламывает бровь, выворачивая мою фразу так, как ему хочется.

Ответить нечего, получается, что так.

– Но у тебя ещё есть время, – бросает быстрый взгляд на наручные часы. – К тому же ты выступаешь четвёртой по счёту.

Он и по этому поводу в курсе.

– Иди сюда, – делает шаг ко мне, а я пячусь рефлекторно, пока не упираюсь спиной в столешницу у зеркала.

Влад протягивает руки и кладёт ладони мне на талию, снова парализуя своей близостью. Приподнимает и усаживает на столешницу.

– Отпусти, – хватаюсь за его запястья, пытаясь оторвать его руки от себя. – Я начну кричать!

– Ну давай, – охаю, когда он разводит мои колени и притискивается вплотную. – Кричи, Лера. Громко. Пусть все узнают, чем тут занимается хорошая девочка Лера перед самым концертом.

Влад наклоняется к моему лицу и скользит ладонями по ногам под платье. Сердце колотится навылет, дыхание даётся с трудом. Я отчаянно сопротивляюсь, пытаясь оттолкнуть его, но всё без толку.

– Твою ж мать, – шипит Миксаев и, опустив взгляд, сдвигает ладонями моё платье вверх, прикипая глазами к резинке чулок. – Вот так скромная Принцесса.

Влад сжимает своими большими ладонями мои бёдра на границе резинок и резко выдыхает.

– И как же мне теперь отпустить тебя, девочка?

Его голос немного хрипит. Я чувствую в нём неуловимые изменения – расчётливый холод пропадает, сменяясь на низкие бурлящие интонации. И тогда мне становится до одури страшно. Взгляд цепляется за захлопнутый замок на двери гримёрной, а потом я снова смотрю в тёмные глаза. В них чёрная бездна, лишённая каких-либо границ.

Миксаев резко втягивает носом воздух и утыкается носом мне в шею. Я упираюсь затылком в зеркало, боюсь пошевелиться, боюсь даже дышать.

– Влад, – тихо зову. – Отпусти. Пожалуйста.

Жар тупым ударом страха бьёт в грудь, когда его ладони скользят вверх под платье, оставляя на коже моих бёдер горячий след. Он цепляет пальцами мои трусики и тащит их вниз, продолжая опалять дыханием мою шею.

– Нет, не надо, пожалуйста. Пожалуйста!

В панике нахожу в себе силы сопротивляться, бьюсь в кольце его рук. Сейчас! Всё произойдёт прямо сейчас. Я не хочу!

Миксаев отрывается от моей шеи и неспешно стаскивает трусики от коленей вниз, аккуратно высвобождая туфли.

Засовывает их в карман и, подмигнув, уходит.