Глава 18.

Влад

Паркую байк и стаскиваю шлем. Время за полночь. Завтра репетиция после обеда, так что выспаться успею. Едва только делаю шаг за порог студии, понимаю, что в моей квартире на втором этаже кто-то есть. Совсем немногие знают, как туда попасть без меня. И если этот кто-то совсем непрошенный, то лучше бы ему было этого не делать.

В фойе за дверью беру палку. Специально там стоит, чтобы особо ярых выпроваживать, и, тихо ступая, иду по лестнице. Прикладываю ключ-карту к замку и прохожу внутрь.

Так. Палку можно отставить.

На полу у порога аккуратно стоят светлые женские ботинки на каблуке, а на вешалке розовое пальто. Из ванной слышен шум воды.

Кажется, я в курсе, кто ко мне пожаловал.

Да ну нафиг.

Когда Вера выходит из душа в лифчике, трусах и моём полотенце на голове, то улыбается и тянется поцелуем к щеке.

– Привет, солнышко, – щебечет, обдавая свежестью вымытого тела и моего геля для душа.

– Ну привет! – стискиваю подругу в объятиях и целую прямо в губы.

– Ты же не против, что я остановилась у тебя? Я всего на пару дней, пока с мыслями соберусь да решу что к чему, – поднимает брови домиком.

– Если только дашь себя трахнуть.

Вера изображает милейшую улыбку, выставляя ряд идеальных белых зубов, и выстреливает фак с длинным розовым ногтем.

– Тогда тебе стоит одеться – я сейчас в завязке.

– Ммм… – Вера в наглую распахивает мой шкаф и вытаскивает первую попавшуюся футболку. – Новая охота?

– Именно.

– И как?

– Расскажу, как сиськи прикроешь. Есть хочешь?

– Хочу твоего какао с корицей. Никто больше его так круто не делает. Ты уже угощал им свою новую жертву? – девчонка хихикает и оттягивает чёрную ткань пониже. Этой пигалице с ростом в метр пятьдесят пять моя футболка почти до колен. – До минета или после?

– Она не оценила.

– Минет или какао?

– Ни то, ни другое. Потому что ничего не было.

Вера взбирается на барный стул, поджав под себя ноги, пока я мою руки и достаю из холодильника молоко и сливки.

– Новая схема или экспромт?

– Никаких схем с Принцессой. С ней и без них интересно играть.

– Принцессой? Воу. Ты часом не вляпался, дружище?

– Я тебе сейчас нос откушу, Вера, или трахну, если не перестанешь чушь молоть. Или оставлю без какао.

– Нет уж!

Взбиваю сливки, пока тёмная масса начинает закипать на плите. Искоса наблюдаю за Верой и тем, как внимательно она меня разглядывает.

– Ты мне зубы не заговаривай, дорогуша. Рассказывай давай, о Принцессе потом поговорим. Как давно ты вернулась из клиники?

Вера поджимает губы и утыкается взглядом в столешницу, потом снова смотрит на меня и улыбается, но я же вижу, что улыбка пластмассовая.

– Я давно не в клинике, Влад. Какое-то время жила то в Москве, то в Сочи.

– Ты сбежала?

– Ушла. Я там была добровольно, если ты помнишь.

Так, блядь. Мелкая пигалица.

– Вера, ты ела?

– Я не голодна, – смотрит в глаза, думая, что так меня можно наебать.

Отодвигаю в сторону коробку с молоком и мельницу с корицей, поворачиваюсь всем корпусом к девчонке и смотрю в глаза.

– Я спросил: ты ела, мать твою?

– Микс, я попросила у тебя грёбаный какао со сливками и кучей килокалорий! У меня всё нормально!

Мелкая дрянь много лет почти не жрёт. Пару раз чуть кони не двинула, еле спасли, лечилась неоднократно, но проблемы с питанием толком не проходили. Ей в свои сорок с хвостом кило постоянно казалось, что жрать надо меньше. Позже добавилась наркота: сначала полегче, потом и тяжесть. Сейчас по виду не скажешь, но хрен её знает. Это же, блядь, Вера Радич.

– Руки покажи.

Насупливается и складывает их на груди.

– Вера, быстро. Пока я не заломал и сам не посмотрел везде, где ты можешь ширнуть.

Психанув, спрыгивает со стула, разворачивает ко мне руки, локтевыми сгибами вверх, потом, хамовато глядя в глаза, задирает футболку и сводит края трусов, показывая сгибы в паху. Чистая.

– Ладно. Садись.

Она влезает обратно и придвигает к себе приготовленный напиток. Дуется ещё пару минут.

– Макс в курсе, что ты в городе?

– Ещё нет. Влад, дай мне пару дней, ты же знаешь, мне непросто показаться ему на глаза.

Да уж, это точно.

С Максом Ларинцевым и Верой Радич я познакомился, когда мне было двенадцать. В тот скотский, как все предыдущие, день, я выхватил от Широ Танаки своих причитающихся пиздюлей и был отправлен на кухню помогать выгружать хлеб, который привезли из города. Мне всё до такой степени надоело, настолько беспросветным и безвыходным всё казалось, что я решил сбежать. Мысль зрела давно, но случая не подворачивалось. А тут пожалуйста – грузовая машина-хлебовозка на территории интерната. Долго я не думал. Спрятался в кузове за пустыми стеллажами.

И вот через два часа бродил по культурному и экономическому центру Приморского края. Без денег и без понятия, где что находится. После четырёх лет муштры и ограниченного пространства мои органы чувств подверглись невероятной атаке. Всё вокруг шумело, бурлило, кричало, отдавало искрами в голове. Народу на улицах было очень много. Я подумал, что это какой-то праздник, день города, допустим.

Пошёл за потоком и набрёл на огромную площадь, на которой была установлена гигантская сцена. Музыка лилась на всю округу. И я завис. Не знаю, что это была за группа, но играли они что-то роковое. Толпа обожала солиста, и он купался в этих массовых эмоциях. Он жил там на сцене такой полной жизнью, что мне за сотню лет столько не прожить, сколько он за минуту. Это так впечатлило меня, что я остолбенел. Помню, как жар разлился в груди от зависти. Не злой и колючей, нет, я не хотел его жизнь. Но я хотел, чтобы моя была такой же.

Что-то встрепенулось в тот момент в поломанном мальчике, царапнуло его заскорузлую душу остро и пронзительно. Я захотел настоящей свободы. Не просто сбежать от Широ Танаки и его тычков и побоев, я хотел быть так же свободен, как этот мужик на сцене.

– Мелкий сучонок слишком хорошо обучен, мы хрен его найдём.

– Он много приносит школе, так что придётся постараться, иначе быть беде.

Их я не просто услышал. Скорее, почуял. И да, скоты, вы меня слишком хорошо обучили.

Я бросил последний взгляд на сцену, запечатлев на подкорке желаемый образ, и попытался раствориться в толпе. Народу вокруг было много, но и ищейки школы вместе с охраной были людьми не с улицы. С площади пора было уходить.

Нырнув за боковые заграждения, я оказался в автобусном парке. В окна были видны разноцветные тряпки и какие-то чудные штуки. Это транспорт, свёзший на фестиваль артистов. Наверное, в автобусах их костюмы и реквизит. Дернувшись в сторону, я напоролся на парочку ребят, но они меня сначала не заметили. Мальчик и девочка были примерно моего возраста – белокурая красотка и улыбчивый паренёк. В концертных красивых костюмах они смотрелись великолепно.

– Давай ещё раз, Вера, – скомандовал мальчик, и девочка, сделав два шага для разбега, так лихо взлетела ему на плечи, что я едва не ахнул.

Они прокружились, и мальчик опустил её на землю. Девочка была очень красивая. Я завис на её светленьких кудряшках и милой улыбке. Но тут из-за угла вырулили охранники школы.

– Эй, артисты, пацана тут не видели? Высокий такой, волосы короткие, русые. На чертёнка похож, злючий.

– Не видели, – ответил мальчик и немного задвинул за себя девочку.

– Смотрите осторожно, он не совсем адекватный. Мало ли.

– Угу.

И когда охранники уже было почти ушли, я неосторожно выглянул и напоролся на внимательный взгляд голубых глаз девчонки. Она быстро переглянулась с пареньком, и тот заголосил:

– Эй, подождите!

Сердце отчаянно заколотилось, и я понял, что мне кранты. Но пока пацан побежал к охранникам и понёс непонятную ересь, девочка подскочила, ухватила меня за руку и потащила в рядом стоящий автобус. Его двери были открыты, но на поручнях возле входа висели куча костюмов в чехлах.

– Залезай и спрячься, – шепнула она. – Жди.

Я так и сделал. Впервые в жизни на кого-то положился. И меня не подвели. Вернулись ребята через час раскрасневшиеся и довольные. Они влезли в автобус и протянули мне шоколадный батончик и бутылку газированного напитка.

Так я и познакомился с Максом и Верой, которые в тот день приехали с танцевальным коллективом во Владивосток на гастроли. Оказалось, они с того же южного города, что и я. Я им всё о себе рассказал, испытав кучу бурных эмоций от откровенности. А потом они накормили меня ещё какой-то вкусной едой, и мы гуляли по ближайшему кварталу, пока им не позвонила их руководитель и не отругала.

Вера с Максом пытались придумать, как сделать так, чтобы я уехал с ними, но я понимал, что это нереально. Родители снова отправят меня сюда. Или же придётся жить на улице, а я не хотел. Теперь у меня была мечта и появились друзья. А значит, и цель. Поэтому к вечеру я сам вернулся в интернат.

Наказание было суровым, но, как я уже сказал, у меня появилась цель. И следующие четыре года я к ней шёл. Урывал возможность связаться с обретёнными друзьями, и это держало меня на плаву.

Когда я окончил школу и вернулся в свой город в приёмную семью, мне было шестнадцать. Сломанная психика помножилась на гормональный пубертат, и я начал слетать с катушек. Попробовать хотелось всего и сразу, но об этом как-нибудь потом. И тут меня тоже вытащили Ларинцев с Верой. Помогли вникнуть в жизнь за стенами школы, вовремя затормозили, когда потребовалось, помогли нащупать землю под ногами.

С тех пор прошло много лет, и каждого из нас нехило штормило. Пути разошлись, но мы никогда не бросали друг друга окончательно.

– Пошли спать, Вера, я устал.

Раздеваюсь до трусов и растягиваюсь на кровати. Девушка ополаскивает кружку из-под какао и тоже укладывается рядом.

– Просить тебя потрахаться бесполезно, да? – чувствую, как меня уже начинает тянуть в сон.

Она не отвечает, но я сам знаю. Вера, несмотря на нереально красивую внешность, свой в доску парень. И подобные приколы уже просто часть нашего общения. Хотя присунуть ей я был бы не против по дружбе. Максу, кстати, она тоже так и не дала.

– Спи давай уже.

______________________________

**Максим Ларинцев – главный герой романа "Держи меня крепче" цикла "Со стеклом". Вера – второстепенный персонаж.