Глава 16 · Линда Миллард

Ночью я спала плохо. Постоянно просыпалась от того, что мне снился Фаррелл, его руки, скользящие по моему телу, его губы, горячие и требовательные, жадный обжигающий взгляд. К утру я уже смогла поставить себе диагноз: передозировка Райаном Фарреллом. Черт побери, даже если бы я согласилась на его предложение и отправилась ночевать в его комнату, едва ли между нами было бы больше секса, чем в моих сегодняшних снах. Ну что ж, одно утешало: о том, что творилось со мной этой ночью, Фаррелл не узнает.

Как только я поднялась с кровати, умылась и привычно щелкнула пультом, подоспели еще плохие новости. Огромный экран транслировал серую муть по всем каналам. Меня что, отключили от кабельного? Это какое-то наказание? Неужели Фаррелл решил, что мне требуется больше времени на то, чтобы думать о нем? Это было бы очень жестоко с его стороны: реалити-шоу и сериалы хоть как-то скрашивали мое тоскливое одиночество в этой комфортабельной тюрьме.

Элеонора появилась с завтраком ровно в назначенный час.

– Доброе утро! – она сделала попытку улыбнуться.

Получилось кисло и неубедительно, но все же…

– Не слишком доброе, но спасибо, – проворчала я.

– Как ваше настроение сегодня? – с той же кислой улыбкой спросила она.

Я удивленно на нее уставилась. Это еще что за новости? Она пытается быть милой? Неужели только потому, что ее всемогущий хозяин пару раз выехал со мной поразвлечься? Скорее всего, так и есть. Может, она решила, что я и правда в этом доме гостья, а не пленница. И теперь пытается проявить гостеприимство.

– Телик не работает, – сообщила я. – Фаррелл приказал оставить меня без зрелищ?

– Нет, что вы, – захлопала глазами Элеонора. – Там что-то сломалось, я уже вызвала мастера. Через пару часов приедет и починит. Хотите пока что-нибудь почитать?

Черт возьми, такая подобревшая Элеонора меня пугала куда больше, чем прежняя. От той хотя бы было понятно, что ожидать.

Я покосилась на поднос с завтраком. Может, она сыпанула туда яда? И теперь тихо радуется, что терпеть меня осталось недолго.

– Нет, спасибо, поваляюсь в ванне. Это как раз и займет два часа.

Я уже выходила из ванной в уютном махровом халате, когда дверь приоткрылась. На пороге появилась Элеонора, за спиной у нее маячил здоровенный детина.

– Это мастер, – пояснила она. – Он вроде бы нашел проблему, разобрался, но теперь нужно проверить, во всех ли комнатах работает.

– Окей, – лениво протянула я.

Взяла с тумбочки пульт, щелкнула кнопкой. На экране появилась смазливая голливудская физиономия. Она вещала что-то про благотворительность и мир во всем мире.

– Все в порядке, – прокомментировала я.

– Подождите, я сам посмотрю.

Неужели? Он нажимает на кнопки как-то иначе?

Мастер отодвинул Элеонору в сторону, не обращая внимания на ее возражения, подошел ко мне, взял из рук пульт и…

И в моей ладони оказался клочок бумаги.

Пот прошиб меня с ног до головы, на какое-то мгновение я застыла. Это не просто мастер, это… Черт возьми, я понятия не имею, кто это и что ему нужно.

– Все в порядке, – с улыбкой объявил мастер. – Все работает.

– В таком случае немедленно покиньте комнату! – звенящим от негодования голосом заявила Элеонора.

– Конечно, конечно, миссис…

Мастер исчез за дверью, Элеонора за ним следом. А я так и осталась стоять, сжимая в руке бумажку и не понимая, что с ней делать.

Сердце билось как сумасшедшее. Я и хотела увидеть, что там, и боялась. Но в любом случае разворачивать ее перед камерами не стоило.

Я шмыгнула обратно в ванную. Развернула записку так осторожно, словно она могла меня ужалить.

«Линда, ни о чем не волнуйся и не говори лишнего. Фаррелл тот еще гад, но я тебя вытащу». Вместо подписи одна единственная буква «Ф». Но мне и не нужно было больше. Я и так знала, кто это.

Я смяла записку, хотела ее выбросить, но сунула в карман. Снова вышла из ванной, без сил упала на кровать. Меня била мелкая дрожь. Вот и все. Игры закончились. Я больше не могу, как раньше пить с Фарреллом дорогое вино, кататься на яхтах и летать на самолетах, оправдывая это тем, что у меня нет выбора.

Теперь выбор есть. И я должна сделать его прямо сейчас. Кому я верю? Райану Фарреллу или тому, кто подбросил мне чудесную идею забраться в его офис?

Каждый из них был убедителен, каждый уверял, что хочет помочь и только один говорил правду. Кто?

Фаррелл приедет поздно вечером. Это значит, что мне не нужно принимать решение прямо сейчас. У меня есть несколько часов, чтобы подумать.

Я так и не прикоснулась к пульту от телевизора. И не только потому, что глупый шум – это последнее, что мне сейчас было нужно. Нет, он напомнит мне о телевизионном мастере. От которого, мне казалось, исходит опасность не меньшая, чем от записки.

Я провалялась целый день на кровати, путаясь в собственных мыслях и чувствах. Элеонора приносила и уносила подносы с едой, бросала на меня обеспокоенные взгляды, но, слава богу, ничего не спрашивала. И это к лучшему. Боюсь, если бы она вздумала лезть ко мне с расспросами, узнала бы много новых неприличных слов. И только когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая привычную серую стену за окном в веселенький розовый цвет, я сказала Элеоноре:

– Когда мистер Фаррелл вернется, передайте ему, что мне надо с ним поговорить.

И стоило мне это произнести, как я почувствовала, будто холодная жесткая рука, которая весь день сжимала мои внутренности, разжалась, и я, наконец, смогла дышать спокойнее.

Что бы там ни было, решение я приняла. Правильное оно или нет, скоро узнаю.

Но менять что-то уже поздно.

* * *

Мистер Фаррелл не стал вызывать меня к себе, сам явился в комнату. Вид у него был крайне усталый. Я шагнула ему навстречу и уже в следующее мгновение оказалась в крепких объятиях. И даже мой возмущенный писк ничего не изменил.

Фаррелл прижимал меня к себе, зарывшись лицом в макушку, и выпустил только спустя несколько долгих мгновений. Тогда, когда я вовсе не хотела, чтобы он меня отпускал. Потому что выяснилось, что стоять, уткнувшись носом в его грудь, вдыхая его запах, вжимаясь в него всем телом, мне нравится. Чертовски нравится!

Нравится, что он большой и сильный. И когда он обнимает меня вот так, мне кажется, что он запросто решит все мои проблемы и защитит от чего угодно. Возможно, это просто иллюзия, за которую мне придется поплатиться. Но мне нравилась эта иллюзия, и я ничего не могла с этим поделать.

– Прости, девочка, но я мечтал об этом весь чертов сегодняшний день.

Я едва улыбнулась, потому что его слова мне тоже нравились. Этот мужчина, которого боятся, ненавидят, которым восхищаются… Неужели он и правда чувствует что-то ко мне? В это было невозможно поверить. И так хотелось поверить в это!

– А как прошел твой день? – спросил он.

– Если честно, паршиво, – вздохнула я.

Достала из кармана халата записку и протянула ему.

Фаррелл переменился в лице, пробежал взглядом написанное на клочке бумаги один раз, потом второй. Кулаки сжались, по скулам заходили желваки.

– Как это сюда попало? – тихо спросил он, чеканя каждое слово.

Сейчас это был совсем другой Райан Фаррелл. Такой, каким его, наверное, привыкли видеть партнеры по бизнесу и враги: собранный, жесткий, опасный как заряженный револьвер. И почему-то мне сразу стало спокойнее. Он точно сумеет меня защитить.

– Телемастер принес, – коротко ответила я, – с утра сломалось кабельное…

– Так. И что, чёрт побери, он делал в твоей комнате?

– Пришел проверить, все ли работает.

– Он был один? – серые глаза опасно сузились.

– Нет. С Элеонорой.

– А охрана?

Я молча помотала головой.

Фаррелл выругался, обхватил меня двумя руками за плечи, усадил на край кровати сам сел рядом.

– Кто такой этот Ф? Рассказывай. Ты же понимаешь, что сейчас не до игр в молчанку?

– Понимаю, – ответила я. – Иначе не показала бы тебе записку.

– Тогда я слушаю.

– Я мало что могу рассказать. Он появился через пару недель после гибели Криса. Сказал, что на записи есть кое-что, что доказывает: Криса убили по твоему приказу. Вот и все. Остальное я сделала сама. Я знала от брата, что все записи с камер копируются на отдельный диск. И что в этот день все напьются и офис останется фактически без охраны. Ну а ключ у меня был. Ключ Криса. Вот, собственно, и все…

– Ты видела его документы?

– Нет. Он их не показывал, а я не спрашивала.

– Тогда даже имя ничего не значит, он мог назвать любое. Как он выглядит?

– Да никак, – пожала я плечами. – Роста среднего, не толстый и не худой, волосы, вроде, темные. Никакого шрама через все лицо. Родинок я тоже не заметила, да и не о том я тогда думала.

– Негусто, – сказал Фаррелл.

– А что на этой записи? Я ведь ее не видела.

– Ничего. Трое парней стоят у ворот, выстрелы – и все падают.

– Я хочу ее посмотреть.

– Не стоит. Ничего нового ты не узнаешь, а видеть, как убивают твоего брата…

– Я хочу, – упрямо сказала я. – Я хочу это увидеть.

– Уверена?

Я кивнула.

– Ну хорошо, пойдем.

Мы пришли в кабинет Фаррелла, он открыл ноутбук, достал флешку и включил запись. А потом накрыл мою руку своей.

– Девочка, ты все-таки подумай.

– Я не стану биться в истерике, если ты беспокоишься об этом, – резче, чем следовало, ответила я, но все-таки сжала его руку.

Серая запись, три фигуры возле ворот. Потом подходит четвертый. Они стоят и, наверное, переговариваются, звука все равно нет. Четвертый отходит за ворота, а в следующее мгновение тела троих вздрагивают, словно попали под электрический разряд. Но это пули. Еще несколько мгновений – и три тела неуклюже заваливаются на асфальт. И все.

Я даже не успеваю понять, что один из этих троих – мой брат, не воспринимаю это как реальную запись. Просто кадры в каком-то дешевом черно-белом кино. И все равно слезы бегут по щекам.

Я поворачиваюсь к Фарреллу, чтобы сказать, что он был прав, и натыкаюсь на его застывший взгляд и плотно сжатые губы.

– Ты… Ты что-то там увидел? – спрашиваю я.

– Да, кое-что – тихо отвечает он, но в его голосе отчетливо слышна ярость. – Я разберусь с этим, девочка. Обещаю тебе, я разберусь.

Он захлопывает крышку ноутбука и разворачивает меня к себе:

– Линда, ты мне веришь?

Кажется, впервые он назвал меня по имени. Это так неожиданно, что я киваю прежде, чем успеваю сообразить, что именно он спросил.

– Хорошо. Тогда не пугайся, но я должен предложить тебе кое-что… необычное.

– Это связано с сексом? – нервно хохотнула я.

– Не совсем, – уголки губ дрогнули в мимолетной улыбке. – И не могу обещать, что тебе понравится. Но мне кажется, это лучшее, что сейчас можно сделать. В общем, собирайся. Нам нужно уехать

Собирайся…

Да мне и собирать-то особо нечего.

– А ты мне доверяешь? – спросила я.

Он нахмурился.

– Конечно, доверяю, к чему этот вопрос?

– Тогда, может, вернешь мне куртку? И телефон…

Короткая пауза. Я в напряжении жду ответа. И не потому, что мне нужна эта дурацкая куртка. Или чуть менее дурацкий телефон. Нет, для меня важно другое…

Кто я ему?

Все еще пленница или…

– Конечно.

Фаррелл пересек кабинет, открыл сейф, достал оттуда мой телефон и протянул мне.

– Куртку вернет Элеонора. После. А сейчас – собирайся.