Глава 16
Просыпалась Оксана с ощущением, что вот-вот умрет от холода. Привыкшая спать под толстым пуховым одеялом, сейчас женщина чувствовала, что ноги закостенели. Если она не простудится после такой ночи — это будет настоящее чудо. Но вряд ли на это стоит рассчитывать. Оксана уже ощущала неприятный стягивающий зуд на нёбе, и значит совсем скоро заложит нос, а к вечеру поднимется температура. Женщина всегда быстро заболевала, а вот чтобы поправиться уходила не одна неделя. Как Айзек мог чувствовать себя комфортно при такой температуре — оставалось загадкой. А ведь мужчина не только в принципе отказался от одеяла в своей кровати, но даже не пытался хоть как-то прикрыться за прошедшую ночь. Во всяком случае, единственное подобие покрывала, которое Оксана забрала себе, не пытался отнять или поделить. Ну, или женщина спала слишком крепко. В конце концов, кто знает, что блондин намешал в травяной чай, раз Оксана проспала сном младенца целую ночь.
Айзек лежал рядом, прижимаясь своим телом к спине Оксаны. И ей очень не хотелось его будить. Так что она максимально незаметно пыталась размять хотя бы пальцы на ногах, чтобы чуть согреться. Но если искать хоть что-то приятное в своем положении, Оксана с облегчением отметила, что во всяком случае, спина у нее не мерзла. Айзек напоминал настоящий немецкий обогреватель.
Когда его ладонь неожиданно легла на талию, Оксана вздрогнула.
— Не спишь? — дыхание Айзека защекотало кожу шеи. Женщина внутренне сжалась, когда блондин одним движением выдернул простыню, из которой Оксана сделала себе кокон. В следующее мгновение Айзек уже прижимался к ее коже, и женщина осознала, что кроме белья на нем больше одежды не было.
Горячая ладонь мужчины заскользила вниз и неспеша обвела бедро Оксаны, после чего схватила ее за ягодицу. Оксана стиснула зубы. На этот раз она не была пьяна, чтобы расслабиться, так что придется просто перетерпеть его близость.
«В конце концов, это просто очередной секс. Через пять-десять минут можно будет попытаться обо всем забыть», — успокаивала себя женщина, стараясь дышать ровно и не начать всхлипывать.
Айзек что-то бормотал на немецком, продолжая гладить изгибы Оксаны. Женщина не хотела вслушиваться, но все равно улавливала, как мужчина отпускает в ее адрес комплименты. Но, судя по всему, его слова больше горячили его собственную кровь. Оксана чувствовала, как с каждой секундой член мужчины становится все тверже, ведь блондин только и стремился дать прочувствовать ей это.
Еще через несколько минут блондин потянулся в трусики Оксаны, но разочарованно отстранился.
— Ты совсем не возбуждена, — не обвинение, а констатация факта. — Что не так?
Оксана растерялась. Вот чего она никак не ждала, так это разбора ее эмоционального состояния в данный момент. Мужчина еще раз провел рукой по ее спине, после чего вздохнул и сел на кровати. Ловким рывком, он поднял Оксану и усадил к себе на бедра, так что девушка оказалась с ним лицом к лицу.
Поймав ее за подбородок, Айзек мягко заставил Оксану посмотреть на себя.
— Ты такая напряженная… — легкими поцелуями мужчина касался ее лица. — Неужели тебе не нравится? Или тебе больше по душе грубые ласки? — на этих словах Айзек больно укусил Оксану за шею. Девушка выгнулась, неприятно отметив, что внизу живота стало горячее.
— Нет, — для пущей убедительности Оксана попробовала отстраниться, упершись ладонями в грудь мужчины.
— Тогда что? — Айзек снова смягчился, теперь уже осторожно ведя языком вверх по тонкой коже.
— Я просто не хочу. Давай закончим это все, — Оксана поразилась, насколько уверенным прозвучал ее голос. — Поскорее.
— М-м-м… — блондин улыбался. — Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, — заверил блондин. — Нам пока некуда спешить…
И словно желая подкрепить свои слова действиями, Айзек медленно водил пальцами по спине девушки, но остановил свои откровенные ласки.
— Мне просто обидно, что такая красивая, молодая женщина, отказывает себе в удовольствии из-за каких-то предрассудков. Я хочу, чтобы тебе было хорошо…
Мужчина ловко расстегнул бюстгальтер Оксаны, который за ночь оставил на ее коже красные следы своего присутствия, и стянул ненужное белье, не давая шанса девушки остаться прикрытой.
— Я так не могу, — Оксана в очередной раз попыталась увернуться от новых поцелуев.
— Тебе просто нужно расслабиться.
«Конечно. Просто», — Оксана передразнила слова мужчины в своей голове.
Айзек остановился без всякого предупреждения и крепко обнял. Он продолжал сидеть, теперь прижимая Оксану к себе с такой силой, что девушка чувствовала его учащенное сердцебиение. Сначала Оксана попыталась вывернуться и, когда очередная попытка провалилась, смирилась со своим положением, позволяя безумцу делать то, что ему нравится. Сколько они так сидели — Оксана не знала. Секунды растягивались в вечность, пока она чувствовала, как согревается, а скованность в мышцах отступает. Бездействие блондина успокаивало.
— Тебе незачем меня бояться, — прошептал Айзек. — Я уже говорил тебе. Пока ты выбираешь меня — я не причиню тебе вреда.
Его спокойный размеренный тон мягко вторгался в сознание Оксаны. Он угадывал ее страхи, заставляя сердце биться чаще и внушая надежду на что-то лучшее.
— Посмотри на нас, — мужчина чуть отстранился и коснулся лица Оксаны. — Мы оба сейчас уязвимы. Ты можешь свести меня с ума или причинить боль…
Айзек заставил девушку приоткрыть рот, его большой палец коснулся ее языка. Мужчина будто предлагал ей испытать свои возможности. Оксана слегка сжала зубы. Она не могла оторваться от этого чарующего голоса, который обещал ей власть над самым страшным кошмаром в жизни.
— Вот так, девочка, — Айзек не сопротивлялся. Оксана не причиняла ему боли, хотя удерживала его палец крепко. Но то были мелочи по сравнению с ощущением, как горячий влажный язык скользит по подушечке его пальца. От удовольствия мужчина прикрыл глаза. Свободной рукой он потянулся к трусикам Ксаны, чтобы ощутить ее возбуждение. — Представь, что ты можешь сделать со мной…
Когда Айзек коснулся ее клитора, и Оксана не сдержала легкого стона.
— Представь, насколько я буду уязвим, когда мой член окажется у тебя во рту… Черт, — Айзеку захотелось поцеловать Оксану. Убрав рук, он накинулся на ее губы, не оставляя времени на размышления. Он целовал глубоко и несдержанно, будто последний раз в жизни, или впервые после долгой разлуки. Беспощадно, оказываясь слишком близко, чтобы ускользнуть. Да Оксане и не пыталась. Она не помнила, чтобы хоть кто-то целовал ее с такой страстью. Когда мозг просто отключается от нахлынувших эмоций, когда не хватает воздуха чтобы продолжить, но ты не останавливаешься, потому что не хочешь. Оксана отвечала, не отвлекаясь на то, что губы уже болезненно опухли от такого напора. А то что щетина Айзека колола и царапала кожу только заставляло острее прочувствовать происходящее.
Мужчина не стал раздевать свою партнершу до конца, лишь отодвинул тонкую полоску трусиков в сторону, чтобы беспрепятственно вторгнуться своим возбужденным членом в девушку. Айзек застонал, чувствуя, с каким трудом ему удается войти в узкое лоно. Понимать, что Оксана оставалась ему верна, было приятно. Ее мужа он сразу отвадил приближаться к девушке, стоило понять, насколько сильно Нойманн увяз в собственных желаниях. А вот по поводу Прохорова такой уверенности у Айзека не было.
Во всяком случае, до этого момента.
Мужчина направлял Оксану на себе, с одной стороны позволяя ей быть сверху, а с другой — оставаясь контролировать каждое ее движение.
Оксана положила ладони на плечи Айзека, ища опору. Ногтями девушка с силой впивалась в его кожу, будто желая убедиться, что действительно может сделать больно этому человеку. И Айзек не был против. Эта женщина может делать с ним, что хочет. Он откинулся на кровать, оставляя Ксане полный контроль.
Разгоряченная своим положением, девушка продолжала двигаться жадными рывками, почти полностью освобождая член Айзека, и возвращаясь вновь — позволяя твердому стержню наполнить ее до отказа.
Собственная власть опьяняла. Айзек смотрел на девушку с восхищением, и это возбуждало еще сильнее. Черт возьми, она действительно молодая, красивая женщина, которая имеет право получать удовольствие. И сейчас она не хочет думать ни о чем другом.
Айзек больше не держал ее, позволял Оксане самой выбирать темп. А Оксана никогда не чувствовала себя столь раскованной. Ей не нужно было беспокоиться о чужом удовольствии, можно было заботиться только о себе.
Девушка провела ногтями по груди Айзека, оставляя красные полосы своими ногтями. От утренней прохлады в комнате не осталось и следа. Сейчас Оксане казалось, что они оба находятся в душных тропиках, настолько жарко ей было. Воздуха не хватало, она чувствовала, что голова кружится.
— Давай, — подтолкнул ее Айзек, улавливая, что Оксана близка к оргазму. Он начал поднимать бедра, двигаясь ей навстречу, вырывая каждым толчком новый стон.
Женщина выгнулась назад, не веря в то, что разрядка наступила так быстро. Это никакой не электрический разряд, проходящий через все тело. Она чувствовала, как накалилась до предала и ее окунули в сладостную вожделенную прохладу. Ее тело и разум растворялось в неге, бесконечное напряжение отступало, уступая место сладкому безумию.
Айзек перекинул Оксану на кровать, оказываясь сверху.
— Черт, я чуть сам не кончил, — мужчина тяжело переводил дыхание. На его коже проступила испарина.
— Что? — слабо переспросила Оксана. Ее сознание до сих пор плавало на волнах экстаза, и она не была уверена, что правильно понимает блондина. Да и вообще еще не соображала, на каком из языков он к ней обращается. Во время секса Нойманн постоянно перескакивал с русского на немецкий.
— Погоди, дай мне минуту, — все еще часто дыша, произнес Айзек. Уютно устроившись между ног Оксаны, он лениво ласкал ее грудь, мягко сжимая один сосок губами, а второй — пальцами. — И мы продолжим.
Айзек всегда любил секс. Впрочем, это черта любого мужчины. Разве что сам процесс увлекал не меньше, чем собственно, конечный результат. Самоконтроль у мужчины был на высоте. Только с Оксаной любая выдержка летела ко всем чертям. Не удавалось отвлечься, превратить процесс в более механический. Все было слишком эмоционально. Каждое ее движение, каждое действие вызывало отклик в мужчине: как девушка закусывает нижнюю губу, чтобы не начать стонать его имя, как выгибается навстречу, как фантастически пахнут их тела вместе. Айзеку не хотелось останавливаться, но не было сил сдерживать себя. За собственным оргазмом вновь пришло возбуждение.
Он никогда не испытывал потребности целоваться. Допускал это, в качестве короткой прелюдии. Но от Оксаны оторваться не мог и не желал. Хотелось быть еще глубже, еще ближе. Впитать ее в себя, чувствовать ее вкус постоянно. Недостаточно просто находиться между ее ног и вколачивать свой член в ее горячую плоть. Недостаточно того, что Ксана, позабыв о своих страхах и стеснении, скрестила лодыжки за его спиной, притягивая к себе и не отпуская. А вот то, как она неуверенно отвечала на поцелуй… Айзек чуть снова не кончил, стоило Ксане протолкнуть свой язычок в его рот.
Он не врал. Девушка захватила все его внимание, весь его мир. Она контролирует его мысли и определяет его поступки.
Минут через сорок, когда голос Ксаны охрип от стонов, а Айзек окончательно выбился из сил, мужчина перекатился на спину. Передышка нужна была не телу, а его мозгу. Слишком остро все то, что происходило. Айзек притянул к себе девушку, чтобы она лежала на его груди и все еще оставалась поблизости, а сам смотрел в потолок. Приходилось бороться с неудержимым желанием организовать для Ксаны свой личный «подвал» — запереть где-нибудь и больше не отпускать. Что это будет — привязать к кровати, оставить в этой квартире или выбрать какое-то особое место, Айзеку было плевать. Мысль казалась слишком соблазнительной. Оставить девушку только для себя, больше ни дня не делить ее ни с кем.
Но приходилось себя осаждать.
«Это не нормально», — еще раз напомнил себе мужчина. Да и невозможно. Есть еще эта девчонка, Вика, которая нуждается в матери, как и мать будет нуждаться в своем ребенке. Есть работа, переезды, текущие проблемы. Тем более что у Айзека была совсем другая цель — Ксана должна сама хотеть быть рядом с ним.
Кинув взгляд на девушку, Нойманн еще раз повторил про себя, стоило опять представить, что не позволит Ксане больше покинуть этой квартиры:
«Это не нормально».
Оксане тоже нужно было перевести дыхание после такого изнуряющего захода. Айзек расположился ближе к краю кровати, закинул одну руку за голову, а второй задумчиво поглаживал девушку по спине, будто домашнюю кошку.
— Зачем ты это делаешь? — прошептала Оксана. Если закрыть глаза и забыть, с кем она лежит, нужно было признаться самой себе, что это чертовски приятно. То, как мужчина прижимает к себе и медленно водит по ее коже рукой, не давая своему теплу исчезнуть. Решив, что ее вопрос можно трактовать по-разному, она уточнила: — Обнимаешь, я имею в виду.
«В конце концов, не спрашивать же его, зачем он так упорно доводит меня до оргазмов?» — стоило подумать об этом, как Оксана почувствовала, что краснеет.
— А какой ответ ты хочешь услышать? — голос Айзека оставался немного хриплым после секса. Он отвечал медленно и лениво, будто продолжал витать где-то в собственных мыслях. — Честный? Или что-то мило-романтическое, чтобы я начал казаться тебе лучше?
— Честный, — не раздумывая отозвалась Оксана.
— Мне импонирует твоя рациональность, — уголки губ блондина едва заметно поползли вверх. Тон сменился на более официальный, отстраненный. — Есть теория, что двадцати секунд объятий хватает, чтобы в организме женщины начал вырабатываться окситоцин. Он помогает расслабиться и проявлять расположение к человеку, доверять его словам.
— И ты думаешь, что это действительно работает?
— Я думаю, что ты слишком устала от того, что тебе постоянно приходится сталкиваться с обманом. И ты будешь просто рада перестать гадать и искать скрытый смысл в каждом слове или действии.
«И то правда», — подумала про себя женщина, но отвечать ничего не стала. Внутри было действительно в какой-то степени приятно, что Айзек не пытался врать и придумывать что-то. В любом случае, если бы мужчина кинулся признаваться в любви — Оксана бы почувствовала от этого только отвращение, потому что не поверила бы. А так, хоть его слова не из приятных, зато сказано честно.
Айзек дотянулся до наручных часов, которые оставил на тумбочке перед сном, и проверил время.
— У нас есть двадцать минут до завтрака, — сообщил он. — Так что пошли в душ.
— В смысле? Вместе?
Айзек поднялся с кровати и достал из шкафа полотенце, чтобы кинуть его Оксане.
— Вместе. Можешь попробовать меня убедить, что тебе не нравятся совместные водные процедуры. Я помню, что это не так… — Мужчина обернул свое полотенце вокруг бедер. Нагота хороша только в душе и иногда в постели, но никак не для походов по квартире. Бросив на Ксану еще один взгляд, блондин подумал, что стоит подарить девушке красивое белье. Которое понравится ему, и будет удобно для сна. — Пойдем, у нас не так много времени. А за завтраком расскажешь, зачем ты все-таки приехала.
***
Предложение заставило Оксану напрячься всем телом. На мастера лжи она явно не тянула, особенно сейчас. А сказать Айзеку правду — сродни самоубийству.
«Пришла уговорить тебя поехать ко мне, чтобы Андрей мог получить хоть какой-нибудь компромат. И упрятал твою задницу за решетку», — в голове слова пролетели со скоростью звука, а на их место сразу пришла ужасная картина — как Оксану опять попробуют скинуть в окно. Хотя, что пробовать-то? Просто выкинет и все. После чего переменчивый в настроении немец пойдет искать себе новую игрушку.
«Ревнуешь», — сделал неутешительный вывод внутренний голос, когда сердце в груди сжалось до тянущей боли. Одно гребанное утро, пара нежных фраз, и Оксана как полная дура уже чувствует, что эта кровать — ее место.
«Просто прекрасно», — выдохнула девушка, поднимаясь на ноги. Она поспешно натянула на себя трусики, которые едва нашла на кровати, после чего потянулась за лифчиком.
Ее место.
Оксану передернуло. Ей нужно как можно скорее выпутаться из этой истории и всерьез заняться своим психическим здоровьем. Это ненормально спать со своим насильником. И ненормально получать от этого удовольствие. Да и чувствовать себя помолодевшей лет на десять, словно и нет больше груза проблем на плечах — тоже неправильно. Хоть и чертовски приятно, если отбросить все остальные домыслы.
— Ксана! — гаркнул Айзек из ванной комнаты, напоминая о том, что девушке стоит поторопиться.
Будто такой крик может хоть кого-то заставить шевелиться быстрее. Во всяком случае с Оксаной Нойманн добился лишь того, что девушка застыла на месте, как вкопанная. И вроде разумом она понимала, что нужно двигаться, пока ее не поволокли силой, а от тело все равно отказывалось слушаться.
И будто собственных размышлений ей было недостаточно, в сумочке заиграл телефон. Мелодию Оксана, конечно же, узнала. Замотавшись, она совершенно забыла сменить рингтон на Вадима. Все-таки этот человек вряд ли мог до сих пор называться «любимым» и «единственным», как пелось в незатейливой песенке на звонке.
Да и странно хотя бы то, что он вообще звонит.
— Да, алло?
— Мама, мама! — от радостного детского визга у Оксаны заложило ухо, так что пришлось отдернуть на секунду трубку в сторону. — Мама! Папа приехал! Мы поедем кататься!
— Что? Вика, погоди… Я не понимаю…
— Мы поедем кататься, мы поедем кататься!
— Солнышко, дай папу, — Оксана отошла к плотно зашторенному окну, надеясь, что там сигнал будет ловить лучше. Хотя, судя по всему, помехи, которые она слышала, были от того, что дочь находилась где-то на улице.
— Привет, зая, — от некогда родного голоса Оксану замутило. — Ты где?
Муж звучал весело, только присутствовали какие-то чужие интонации, недобрые, от которых на душе становилось неспокойно.
— Вадим?
— О, так мы еще помним, как меня зовут? — саркастически уточнил мужчина.
— Где вы сейчас?
— Я забрал Вику у родителей, и мы едем домой. Там я, кстати, уже был, и тебя не нашел. Так что мне чертовски интересно знать, где шляется моя жена, пока я вынужден …
— Не при Вике! — оборвала его Оксана. Она никогда не любила ссориться при дочери, и посвящать маленького ребенка во все пикантности недавних злоключений отца ей тоже не хотелось.
— Плевать. Приезжай домой. Нам есть, что обсудить.
— Хорошо, — Оксана заставила себя собраться. Недовольная происходящим, девушка поджимала губы и нервно одергивала штору. — Заканчивайте гулять, оставь Вику у родителей, и тогда мы встретимся, чтобы поговорить.
— Нет, зайка. Мы с Викой едем домой. Ты приезжаешь туда. И только тогда мы с тобой будем о чем-то говорить. И поторопись. Я обещал Вике, что мы сходим в парк.
— Ва… Черт возьми.
Оксана не договорила. Вадим не оставил шанса, сбросив вызов. Тон разговора женщине категорически не понравился. И почему вообще Вадим на свободе?
Когда в комнату вернулся Айзек, уже успевший принять душ и заметно помрачневший, Оксана уже набирала Андрея.
— Я же сказал, чтобы ты пришла, — раздраженно процедил блондин. Но девушке было не до него. Она подняла указательный палец, чтобы показать ему — не мешай.
— Андрей? — Оксана сама не знала, какая муха ее укусила. Сохранять спокойный голос было выше ее сил, так что разговор предстоял на повышенных тонах. — Какого черта происходит?!
— Оксана? С вами все в порядке?!
— Я спрашиваю, почему мою дочь отпустили…
— Оксана, все в порядке. За ними следят. Нам пришлось отпустить Вадима, приказ сверху…
— Мы так не договаривались. Нельзя впутывать Вику!
Айзек напряженно смотрел за метанием взбесившейся тигрицы по комнате. Снова сильная, яркая, решительная. Такой женщиной можно восхищаться вечно. Она кричала, запускала тонкие пальцы в свою растрепанную гриву и устала потирала переносицу, когда чувствовала, что эмоции готовы были хлынуть через край. Разговор закончился полетом телефона на кровать.
— Мне нужно уехать, — сухо отрезала Оксана. Она пробежала комнату взглядом, в поисках своей одежды. — Где мои вещи?
Айзек продолжал стоять в проходе. Он не стал вытираться насухо после душа, который пришлось принимать в одиночестве, так что капельки воды медленно стекали по накаченному торсу к полотенцу, повязанному на бедрах.
Не дождавшись ответа, Оксана выругалась и направилась к шкафу.
«В конце концов, сам хотел, чтобы я в его одежде ходила», — внутри разгоралось пламя негодования.
Только к шкафу Оксане подойти на дали. Наученный горьким опытом, Айзек чувствовал, что еще чуть-чуть, и гостья пойдет вразнос. И тогда от спальни останется еще более жалкое зрелище, чем от его офиса. Перехватив Ксану, Айзек не без труда прижал ее к узкой стороне шкафа-купе. На этот раз она была готова биться. Пыталась вырываться, только Айзек все равно был сильнее.
— Мне нужно уйти!
— Успокойся, — приказал Нойманн, прошлось крикнуть, чтобы Ксана остановила свои тщетные попытки вывернуться. — Что случилось? — уже спокойно, но все еще требовательно спросил Айзек.
— Вадима выпустили. Он… — Оксана сделала глубокий вдох, чтобы продолжить. Произнесенное вслух уже не казалось ей чем-то ужасным, и она все меньше понимала, с чего так сильно завелась. — …забрал Вику и требует, чтобы я приехала.
Айзек поджал губы, новость ему явно не понравилась, и эта реакция заставила Оксану снова напрячься. Проступили желваки на скулах мужчины, он видимо не заметил, с какой силой начал сжимать плечи Оксаны, причиняя боль.
— Вику надо забрать, — наконец, выдал он свое решение, отступая от Оксаны. — Одевайся. Поедем.
Сосредоточенный, Айзек достал из шкафа одежду Оксаны и бросил ее на кровать.
— Оденься в ванной. Мне нужно собраться.
Повторять дважды на этот раз не пришлось. Девушка схватила вещи и рванула в ванную со скоростью пули. Она спешила, как могла. Колготки сразу отбросила в сторону, чтобы не тратить время, в джинсы Оксана практически запрыгнула одним движением. Кофту и свитер натянула, как ей казалось, за считанные секунды.
Когда она вышла из ванной, Айзек, к ее удивлению, тоже был готов. В потертых джинсах, идеально отглаженной рубашке и синем пиджаке, застегнутым на одну пуговицу. Словно у него на сборы было гораздо больше времени. В руках мужчина держал небольшую багровую папку, которую, видимо, собирался взять с собой.
— Идем, — снова короткий приказ, но Оксана была готова слушаться.
Она чувствовала, что способна пробежать до своей квартиры хоть через всю Москву, если придется.
— Все взяла? — Айзек перехватил руку Оксаны, когда она потянулась к двери.
— Да.
— Хорошо. Посмотри на меня, — мужчина потянул девушку к себе. — Не нервничай, я помогу. Но учти. Еще раз попробуешь заткнуть меня, махая чертовым пальцем — я тебе его сломаю. Вместе с рукой.