ГЛАВА 31

Дмитрий

Башка раскалывается так, будто по ней всю ночь долбили отбойным молотком. Во рту жуткая сухость! А каждый глоток воздуха отдаётся тупой болью где-то в затылке.

Чёртов виски! Или это был коньяк? События вчерашнего вечера смешались в один мутный коктейль.

Пытаюсь сфокусировать взгляд на часах — десять утра. В комнате душно, простыни сбились в ком, и от этого ещё более муторно. Где-то внизу слышны приглушённые голоса — это гости, те, кто на ночь решил остаться. Просыпаются.

Поворачиваю голову влево — пустота.

Вера… Её нет рядом. Нихрена не помню. Обрывками память возвращается.

Психанула, хлопнула дверью. Я был уверен, жена вернётся через час и мы забудем дурацкую ссору. Хоть бы поверила! Я старался изо всех быть убедительным и сохранить наш брак. Давно не видел её такой бестией! И мне это, сука, не нравится.

Да уж, перебрал я вчера конкретно — день рождения Алекса удался на славу. Вот только детали праздника в голове превратились в какую-то кашу.

— Твою мать, — бормочу себе под нос, с трудом принимая вертикальное положение. — Надо проветриться.

Босыми ногами шлёпаю по прохладному паркету, добираюсь до беседки. Утреннее солнце бьёт по глазам — жмурюсь, прикрывая лицо рукой. И тут замечаю в шезлонге какую-то парочку. Ха, молодец Алекс, не теряет времени! Именинник, чтоб его… Подцепил очередную модельку на вчерашней…

Присматриваюсь внимательнее, и сердце проваливается куда-то в желудок. Картина, от которой похмелье мгновенно отступает, сменяясь ледяной яростью: в шезлонге — Алекс, а рядом... Нет, быть такого не может!!!

Протираю глаза — знакомый серый кардиган, наброшенный поверх двух тел...

Серый, крупная вязка. Я сам подарил его Вере на прошлое Рождество.

Мысль обрывается на полуслове. Кровь застывает в жилах. Вера?!

Моя жена в обнимку с моим братом?!

Что-то внутри меня ломается. Словно какой-то стержень, который держал меня в вертикальном положении все эти годы, вдруг треснул и рассыпался.

Не помню, как преодолел расстояние между нами. В следующий момент мой кулак уже впечатывается в челюсть Алекса. Костяшки взрываются болью, но я её почти не чувствую.

— Ты что творишь, придурок?! — голос Веры прорывается сквозь шум в ушах. — Мы просто разговаривали!

Разговаривали? Всю ночь? В обнимку?

Перед глазами проносятся картинки: как они развлекались вдвоём, пока я спал пьяным сном, как она смеялась его шуткам, как он... Нет! Только не это!

Алекс бросается на меня, и мы катимся по деревянному настилу.

— Ах ты, сука! Родной брат! Как ты мог?!

Удар, ещё удар — я почти не чувствую боли, только солёный привкус крови во рту и всепоглощающую ярость.

Алекс уворачивается, его кулак впечатывается мне в скулу. В глазах темнеет, но я только сильнее звереею.

— Дима, прекрати! — Вера пытается встать между нами, но я едва её замечаю. — Ты всё неправильно понял!

Неправильно понял? Картинка перед глазами предельно ясная: моя жена, которой я отдал лучшие годы своей жизни, ради которой я изменил почти всё! Образ жизни, работу, жильё! В объятиях собственного брата.

— Ты же знал! — впечатываю Алекса в перила веранды. — Знал, через что мы прошли! После выкидыша... после всего... А теперь решил утешить мою жену?!

— Отпусти его! — Вера хватает меня за плечо, но я стряхиваю её руку.

— А ты... — я поворачиваюсь к ней, и слова застревают в горле. — Как ты могла? После всего, что я для тебя сделал!

В её глазах стоят слёзы. Когда-то эти слёзы разрывали мне сердце, заставляли всё бросить и изменить. Теперь они кажутся фальшивыми, как дешёвые стекляшки.

— Между нами ничего не было! Мы просто говорили... о жизни, о будущем...

— О будущем? — издаю горький смешок. — В обнимку под пледом? Отличное будущее ты себе выбрала!

Алекс вытирает кровь с разбитой губы:

— Дим, ты совсем с катушек слетел. Она твоя жена, я твой брат... Как ты мог подумать...

— Заткнись! — рявкаю я. — Просто заткнись!

Внутри всё горит от ярости — как они могли? Вера... которой я верил больше, чем себе. Алекс... с которым прошли огонь и воду.

Вытираю кровь тыльной стороной ладони, поднимаюсь. Ноги подкашиваются.

Меня трясёт — то ли от похмелья, то ли от ненависти к ним обоим.

— Пошли вы все!

​​Разворачиваюсь и, спотыкаясь, иду к машине. В спину летят какие-то слова, но я уже не слушаю. В душе — пустота, звенящая и холодная, как арктическая ночь.

Завожу двигатель. Куда ехать? Домой не вернусь и не хочу!

Телефон вырубил нахрен.

Так, промотался весь день по городу, слоняясь без дела.

Пытаюсь заглушить боль злостью, но внутри всё горит от унижения.

Блять! Как она могла?! Небось весь вечер перешёптывались, пока я, как идиот, развлекал гостей. А потом, когда все разошлись…

Резко бью по тормозам, пропуская зазевавшегося пешехода. Тот показывает мне средний палец. Да пошёл ты!

А ведь я всё ей дал — дом, достаток, статус жены успешного бизнесмена. Носился с ней как с хрустальной вазой после того выкидыша. Работал как проклятый, чтобы она ни в чём не нуждалась. И что получил взамен? Рога!

«Но разве ты сам безгрешен?» — предательский внутренний голос звучит издевательски похоже на голос Оли.

— Это другое! — рычу я вслух, ударяя по рулю. — У мужчин это в крови, в природе! Полигамность заложена эволюцией. Мы как львы — должны распространять свои гены. А женщина... женщина должна хранить верность!

Особенно жена. Особенно с братом! У всех на виду, чтобы потом каждый встречный ухмылялся: «А, это тот самый рогоносец!»

«Сучка не захочет — кобель не вскочит!» — вспоминается древняя пословица. Значит, она сама хотела! Может, давно уже крутит с ним? Пока я пашу в офисе, они…

И тут в голову приходит мысль об Оле. Такая простая и такая опасная одновременно.

«Око за око,» — шепчет демон мести внутри меня. — «Она тебе изменила? Отплати той же монетой!»

Оля... Рыжая бестия, которая до сих пор снится мне в самых горячих снах. Почему-то именно сейчас вспоминается та ночь — её стоны, гибкое тело, жар её кожи…

«Ты просто пьян и зол, — пытается достучаться голос разума. — Остановись!»

Но я уже не могу. Или не хочу. Всё равно терять нечего — жена оказалась шлюхой, брат — предателем. А у Оли... у неё хотя бы всё по-честному. Никаких игр, никакого притворства.

Пока еду, в голове крутятся непрошеные мысли. А ведь я всегда гордился своей верностью. После той ночи с Олей поклялся себе — больше никогда. Вера не заслужила предательства. Смешно, да?

Торможу у её подъезда. Пятиэтажка выглядит ещё более убого, чем я помнил — облупленная штукатурка, разбитые ступеньки. И это жильё для моего возможного ребёнка? От этой мысли внутри что-то сжимается.

Звоню в дверь, переминаясь с ноги на ногу.

Дверь открывается — и я тону в её изумрудных глазах. Чёрт, как же она хороша! В простой домашней футболке и джинсах она выглядит сексуальнее всех тех холёных див, что крутятся вокруг Алекса.

— Что за... — начинает она, но я перебиваю:

— У меня проблемы с Верой. Мне... — голос предательски срывается, — мне некуда идти.

Вижу, как меняется её взгляд — от удивления к тревоге, потом к чему-то похожему на нежность. Или мне кажется?

— Господи, да у тебя вся рубашка в крови! — она испуганно расширяет глаза. — Что случилось? С кем ты подрался?!

«С братом, — хочу сказать я. — Который трахает мою жену. Забавно, да?»

Но вместо этого просто пожимаю плечами:

— Расскажу, если впустишь.