ГЛАВА 47

Дмитрий

— Детка, я дома, — бросаю ключи на тумбочку в прихожей квартиры Оли.

Дома?  Какой же это дом...

Новая квартира, а уже пропахла вся приторными индийскими благовониями. Оля обожает всю эту псевдодуховную мишуру — статуэтки Будды, тибетские колокольчики, ароматические палочки. А меня скоро вырвет от этого запаха...

Как я скучаю по запаху свежесваренного кофе и корицы.

По тому, как пахло на кухне у Веры — уютом, теплом, яблочной шарлоткой…

— Милый! — Оля выпархивает из спальни в коротком шелковом халатике. — Я так соскучилась!

Раньше от одного взгляда на её точеную фигурку у меня срывало крышу. А сейчас... Пусто. Банально. Предсказуемо.

— Я заказала твои любимые роллы, — щебечет она. — И свечи зажгла, и... есть предложение...— она улыбается загадочно, — ты слышал о тантре?

— Не сегодня, — обрываю на полуслове. — Устал.

— Ты какой-то странный последнее время, — она надувает губки. — Все из-за развода? Не переживай, скоро все закончится, и мы наконец-то сможем быть вместе! Официально!

Киваю машинально. Не хочу разрушать её иллюзии. Да и свои тоже — о том, что еще можно все вернуть.

Достаю телефон — новое сообщение от службы доставки цветов. «Ваш заказ №4872 доставлен».

Интересно, куда Вера дела все эти букеты? Наверное, выбросила, даже не взглянув на карточки с извинениями.

Помню, как она любила белые пионы. Я присылал их каждый день — огромные, пушистые шапки цветов. И даже ей на работу отправлял, но она не забирала их из офиса. Моя секретарша потом рассказала, что она раздаёт их сотрудницам.

В памяти всплывает наш последний разговор...

Её каблуки отстукивают по мрамору холла бизнес-центра чёткий ритм. Вера идёт, не замечая меня, а я стою за колонной, как последний сталкер, и не могу отвести взгляд. Новая причёска — голливудские локоны цвета тёмного шоколада, алая помада, строгий костюм песочного цвета. Когда она успела стать такой... другой?

Высокая, стройная — настоящая львица. Движется грациозно, с какой-то хищной пластикой. Смотрит прямо, с вызовом. А ведь раньше вечно опускала глаза, будто извинялась за то, что существует.

— Дим, хватит, — она смотрит на меня устало, когда я в очередной раз её подкараулил после работы. — Не нужно этих демонстраций. Ты же не любишь меня.

— Люблю! Черт возьми, люблю! — я почти кричу. — Ты не понимаешь...

— Нет, это ты не понимаешь, — её голос звучит спокойно, но за этим спокойствием — сталь. — Любовь — это не только страсть. Это еще и  уважение. Верность. Честность.  А ты... ты предал все это.

— Я могу измениться! Клянусь, я больше никогда...

Она качает головой:

— Дело не в «больше никогда». Дело в том, что ты  уже  сделал это. Правда. Есть вещи, которые нельзя простить. Нельзя забыть.

— Помнишь, как мы тогда, после больницы? Я не отходил от тебя неделями. Носил на руках. Бросил работу... Ты же знаешь, я всё для тебя...

— Для меня? — отшатываюсь от ледяного презрения в её глазах. — Ты даже для себя ничего не можешь. Крадёшь у брата, изменяешь жене, а потом прикрываешься красивыми словами про любовь! Знаешь, в чём твоя проблема, Дима? Ты играешь в жизнь, как в компьютерную игру — думаешь, всегда можно начать заново. Но здесь нет кнопки «reset».

— Я правда могу измениться! Ради тебя — что угодно!

— Поздно, — она качает головой, и в этом жесте столько разочарования. — Я действительно благодарна тебе за поддержку тогда, после выкидыша. Ты был рядом в самый тяжёлый момент моей жизни. Но это не даёт тебе право предавать меня снова и снова.

— Это была ошибка! С Олей — просто глупость, минутная слабость...

— Минутная? — она усмехается, и от этой усмешки мне становится не по себе. — А квартира для неё — тоже минутная? А сын — тоже слабость? Нет, Дим. Ты просто такой, какой есть. Тебе нужна женщина, для которой измены — норма жизни. А я... я просто хочу быть счастливой. По-настоящему.

— Вера...

— Нет, послушай. Ты спрашиваешь, почему я не могу дать тебе второй шанс? Потому что мы разные. Для тебя измена — это просто развлечение. Адреналин. А для меня — предательство всего, во что я верю, что для меня важно! Нам просто нужны разные вещи от жизни, от отношений. И в моём понятии любви нет места изменам. Для меня это неприемлемо. Это основа! Мне нужен мужчина, для кого верность — не пустой звук.

Она права. Черт возьми, она абсолютно права. И от этого еще больнее. Раньше надо было думать…

А теперь... теперь я вижу её другой, недосягаемой.

Стильный костюм подчеркивает идеальную фигуру — когда она успела стать такой роскошной? Уверенный взгляд, властная осанка, легкая надменная улыбка. Она излучает силу, и эта сила сводит с ума.

Где та тихая домашняя девочка, которая смотрела на меня с обожанием? Которая прощала все мои выходки, верила каждому слову?

Её больше нет. На её месте — женщина, знающая себе цену. И эта женщина уже не принадлежит мне.

Я вижу, как она улыбается Алексу — открыто, искренне. Как вспыхивают её глаза, когда он что-то говорит ей на ухо. И внутри все переворачивается от ревности и бессильной ярости.

— Дима? — голос Оли выдергивает из воспоминаний. — Может, все-таки поужинаем?

— Нет, — натягиваю куртку. — Мне нужно проветриться.

Выхожу в промозглый питерский вечер. Подхожу к знакомому дому — моему дому, в который не могу войти.

Окна светятся — она дома. Наверное, готовит ужин. Или работает над документами. Или...

В окне мелькает мужской силуэт.

Алекс .

Конечно, кто же еще.

Брат всегда был умнее меня. Мудрее. Сильнее. И сейчас он забрал самое ценное, что у меня было.

Хотя нет... я  сам  все отдал. Своими руками разрушил то, что могло стать самым прекрасным в моей жизни.

Я потерял бриллиант, гоняясь за стекляшками. И теперь остается только смотреть, как он сияет в чужих руках.

— Красивая, правда? — раздается рядом хриплый голос.

Поворачиваюсь — бомж, весь в лохмотьях, смотрит на витрину ювелирного магазина.

— Что?

— Красивая, говорю. Корона-то, — он кивает на золотую диадему за стеклом. — Только не про нашу честь. Упустил своё счастье, брат?

Смотрю на него ошарашенно. Откуда он...

— Да ладно тебе, — бомж усмехается беззубым ртом. — Все вы одинаковые. Сначала просираете самое дорогое, потом локти кусаете. Только поздно уже. Поздно...

Он ковыляет прочь, бормоча что-то себе под нос.

А я стою, глядя на сверкающую диадему, и думаю — может, это знак?

Моя королева уже выбрала другого. И корона ей больше не нужна — у неё есть своя, выкованная из собственной силы и достоинства.

Возвращаюсь к Оле. Она встречает в дверях — все в том же халатике, с той же приторной улыбкой.

— Роллы еще теплые...

— Аппетита нет, — направляюсь к бару, достаю бутылку конька.

В голове шумит от первого же глотка. Выхожу на балкон.

Перед внутренним взором снова образ Веры.

Как же я не видел, какое сокровище было рядом? Считал своей собственностью, думал — никуда не денется, всё простит.

А она выросла. Окрепла. Научилась жить без меня. Такой я её никогда не знал. Или просто не хотел знать?

Виски обжигает горло.

В кармане пиджака — повестка в суд.

Развод. Раздел имущества. Конец истории.

А ведь я правда любил её. По-своему, криво, неправильно — но любил.

Может, поэтому сейчас так больно видеть, как она расцветает без меня, в объятиях другого! Как становится той, кем всегда могла быть — если бы я не душил её своей «заботой», своими правилами, своим эгоизмом?

Хочется кричать. Блядь!

Хочется разнести к чертям всё, что меня сейчас окружает.

Хочется вернуться на пять лет назад и дать самому себе по морде — крепко, от души. Но время не повернёшь вспять.

Сижу в темноте, пьяный и жалкий, над городом догорает закат.

Где-то там она — моя Вера. Свободная. Чужая. Прекрасная.

И я наконец понимаю — всё. Занавес. Это конец.

Только вот жаль — слишком поздно я всё это понял. Слишком поздно…