Глава 24

– Ты хочешь признать Олю? – спросила Катя.

– Из моей просьбы это очевидно, разве нет?

– Да.

– И не только признать хочу, но и требую вписать меня в свидетельство о рождении.

Катя молчала. Она тоже не была готова к такому разговору.

– Кстати, кто такой этот Анатолий? – спросил я её, ощущая, как внутри помимо воли снова поднимается волна гнева, ужасно хочется начистить рыло этому Анатолию, что прикасался к ней – иначе бы она его не вписала.

Хоть я и понимал, что моя ревность неуместна, не имеет никаких оснований, глупая и абсолютно бессмысленная, но всё равно бесился жутко… Словно бы имел на это право.

– Мой отец, – ответила она.

– Отец?

– Да. Его звали Анатолий. Ты успел забыть не только меня, но и даже моё отчество? – она уставилась на меня своими огромными глазами, которые я когда-то боготворил и мечтал просто поймать на себе взгляд рыжеволосой странной девчонки с длинной косой…

Забыл ли?

Не знаю.

А вот отчество её помню, но как-то не связал его именно с отцом Кати. Сразу решил, что нового хахаля завела потом, бросив и Кирилла также, как однажды меня самого. Точнее, бросил её фактически я сам, но привела к этой ситуации именно Романова своим предательством. Как бы то ни было, даже если у нас имеется общая дочь, что докажет или опровергнет тест-ДНК – выставить себя оленем я не дам, и всё-таки проверю степень родства с девочкой, это вовсе не означает, что я всё забыл и простил её.

Ни черта подобного.

Я прекрасно помню, что она за стерва.

Помню, но всё равно меня к ней тянет.

Опять… Совсем как в школе.

У меня все силы с самого момента как я приехал и увидел её снова спустя годы уходят на то, чтобы контролировать себя и не бежать за ней верным пёсиком…

Я больше не тот влюбленный в нее мальчик. Да и она тоже уже совсем не та рыжая девчонка-простушка…

Вырос мальчик и стал Каем с ледяным сердцем.

Так легче.

Выросла девочка и стала красивой породистой стервой.

Так легче ей. Наверное…

– Помню, – ответил я, спустя минуту раздумий. – Просто не связал это отчество с твоим отцом.

– Но вписала я именно его.

– Впишешь меня теперь? – спросил я. – После теста-ДНК, разумеется.

– Не веришь, что твоя? – хмыкнула Катя.

– Ты скрыла её и родила без меня, – изогнул я одну бровь. – Я не отрицаю, что вероятнее всего, ты не лжёшь, но проверить не помешает. Я всё оплачу. Тебе нужно только дать согласие.

– Потом… – снова стала она нервно расхаживать по коридору больницы. – Сначала мне надо знать, что с ней всё хорошо.

– Конечно, я не тороплю сейчас… – ответил я, ощущая как и у меня самого появился камень на сердце.

Только бы с Олей всё обошлось, но пока мы даже не знаем что с ней вообще случилось.

– А ты будешь участвовать в жизни Оли? – посмотрела на меня Катя, остановившись рядом.

– Буду, если она моя.

– Она твоя.

– Я и не отрицаю этого. Раз моя – возьму ответственность тоже. Я вообще очень зол сейчас и против того, что ты ее скрыла.

– Оля не игрушка, Рома.

– Я понимаю. К чему ты это сказала?

– К тому, что если мы скажем ей, что ты её отец – после теста-ДНК, разумеется! – и ты потом пропадёшь, как когда-то исчез из моей жизни, ребёнок будет страдать.

– Я не пропаду, – твёрдо сказал я. – Я отдаю себе отчёт в том, что делаю.

– Господи, ну почему нам ничего не говорят! – воскликнула Катя и подергала за ручку двери отделения интенсивной терапии, куда забрали девочку. – Почему никто не выходит?

Я тоже подошёл к двери и постучал кулаком по ней. Спустя минуту к нам вышел врач, мужчина.

– Доброй ночи, – сказал он нам, и я глянул на наручные часы – уже одиннадцать вечера. Мы стояли в этом коридоре не меньше часа.

– Доктор, что с Олей? – откинув все приличия тут же накинулась на врача с вопросами Катя.

– Вы мать девочки? – спросил он Катю.

– Да.

– А вы отец? – теперь врач задал вопрос мне.

Он застал меня врасплох этим вопросом. Но замешкавшись лишь на секунду, я уверенно ответил:

– Да.

Будем потом выяснять так ли это на самом деле. Интуиция подсказывала мне, что Катя не обманывает, и Оля – моя.

– Где ребёнок находился последние двенадцать часов? На природе за городом были?

– Да, – ответила Катя. – На даче… Там ей стало плохо, к вечеру.

– Понятно, – кивнул мужчина в медицинском халате. – Вероятнее всего, такое состояние было вызвано вследствие укуса клеща, которого мы обнаружили на голове девочки. Насекомое успело пустить лапки и яд внутрь её организма. На данный момент мы проводим ей дезинтоксикацию, чтобы стабилизировать состояние. Также вводится в качестве этиотропного лечения специфический иммуноглобулин человека. Оля приходила в себя на несколько минут, но потом снова потеряла сознание – у неё очень высокая температура и лихорадка. Сбиваем, всё, что от нас зависит мы делаем. Будем наблюдать дальше.

– Клещ? – спросил я, подхватывая и удерживая за талию Катю, которая очевидно собиралась падать. – Так он может инфекции переносить и ей принести? Так же такие болячки… И до паралича доходит, и до летального исхода.

– Это если не лечить – да, но вы вовремя обратились. Может переносить, – кивнул врач. – Очевидно, что токсикация уже пошла, но мы её купируем. Последствия укуса будут ясны после анализов ребёнка и самого насекомого – мы отдадим его в лабораторию. А состояние ребёнка будем контролировать. Организм молодой, хоть и сильно ослаблен, выкарабкается.

– Рома… – Катя дрожала всем телом и вцепилась в меня пальцами, словно ища защиты.

– Нас не пустят к ребёнку? – уточнил я на всякий случай, собственно, зная и так, что в палату интенсивной терапии никого не пускают обычно.

– Нет, – ответил врач. – Оля без сознания пока. Вы никак не поможете ей сейчас. Езжайте домой, мы вам позвоним.