Глава 26

У Кати очевидно не было сил спорить, она отдала мне ключи. Я открыл дверь подъезда и пропустил её первой, потом вошёл тоже. Молча поднялись на третий этаж, и Катя остановилась у нужной двери. Вид у неё был ужасный – всегда видно, когда у человека горе. Опять вспомнился день, когда она в квартире бабушки плакала в кресле, как маленькая брошенная всеми кошечка, после её смерти.

Я разобрался с замком, и мы оказались в тесной прихожей. Катя скинула обувь и улеглась лицом в подушку. На меня не обращала никакого внимания. Снова тихо начала плакать. Плечи её дрожали от рыданий.

Я тоже разулся и пошёл искать какое-нибудь успокоительное. Сил не было оставить её в таком состоянии и уехать. Хотелось бы, чтобы она хоть немного взяла себя в руки, хотя, наверное, сегодня это будет очень тяжело. Ребёнок в подвешенном состоянии находится. Такая лихорадка от токсикации опасная вещь, а свалилась на плечи хрупкой маленькой девочки.

Завтра поговорю с врачом лично. Пусть позаботятся об Оле. Я и так привёз их в платную клинику, но хочу, чтобы ещё внимательнее смотрели за ней. Я только сегодня узнал, что у меня есть дочь. Не понял сам, как к этому относится. Пока очень странные ощущения. Но мне страшно за ребёнка. Это очень страшно – думать, что можешь её потерять, не успев найти. А уж каково Кате и представить невозможно…

Все её слова я прекрасно понял, хоть они и были как острые ножи. Мне её состояние понятно, чисто по-человечески. Несмотря на наши с ней личные взаимоотношения и разногласия, пройти мимо её беды, и даже, получается, общей, я бы просто не смог.

Повсюду детские вещи, игрушки. Квартирка очень маленькая, с дешевым ремонтом, но всё равно здесь было уютно и очевидно, что здесь живёт маленькая девочка и её мама. Наверное, сейчас эти вещи Оли ещё больше рвут душу Кате.

Бедная… Врагу такого не пожелаешь. Да и самому тяжело на душе. Но мы сделаем всё возможное, чтобы беда прошла мимо. Оля выкарабкается, я со своей стороны сделаю, что смогу. Буду контролировать этот вопрос обязательно.

Посмотрел шкафы на кухне и нашел отдел с лекарствами. Нашёл успокоительное в каплях и накапал порцию для взрослого в стакан с водой. Понёс его Кате.

– Катя, – потянул я её за плечо. Та лишь отмахнулась, от рыданий уже дышать даже не могла.

Я поставил стакан на тумбочку у дивана и заставил её повернуться ко мне и сесть.

– Отстань! – снова принялась гнать меня она. – Уйди, оставь меня одну. Мне плохо!

– Уйду, когда успокоишься, – протянул я ей стакан. – Пей.

– Уходи, Ром, – сказала она твёрже.

– Пей и уйду, – настырно повторил я.

Катя выпила залпом содержимое стакана, вернула мне его и снова упала на подушку, отвернувшись от меня.

– Спасибо. Иди, Ром.

Но я остался ждать когда её всхлипы станут тише. Успокоительное подействовало. Я нашёл плед и укрыл её.

– Ты зря говоришь, что мне всё равно, – сказал я. – Да, я только сегодня узнал о том, что у меня есть дочь. Но кто в этом виноват? Не я. Я бы не отказался от нее… Тогда.

– Ты бы не поверил. Решил, что я нагуляла ее от Кирилла, – ответила Катя. – Я не смогла бы это слушать.

– А не надо думать и решать за других, – произнёс я. – Надо было сказать, может быть всё… Неважно.

Я устало провёл по лицу ладонью.

Может быть, всё могло бы быть иначе, знай я о ребёнке – вот что я хотел сказать, но смелости не хватило… Эта мысль не стала для меня неожиданной. В глубине души я хотел всё вернуть, ещё очень долго. Жить без Котёнка выходило как-то коряво. Серо, пусто… Но потом я привык. Но теперь, зная, что без меня росла моя дочь, и Катя справлялась со всем одна из-за своей гордости, я испытал боль.

Котёнок родила мне котёнка. А я и не знал.

Не дала мне подержать её маленькую. Увидеть, как она научилась сидеть, кушать с ложки, как сделала первые шаги.

Это просто преступление!

Я мечтал об этом, чёрт возьми…

Почему же так всё вышло неприглядно и больно?

Но сейчас не самое лучшее время для выяснения отношений, как бы не рвались из меня горькие обвинения, говорящие скорее о моей личной обиде, я прикусил язык и старался говорить только по делу.

Мне жаль, что всё вышло именно так. Но мы теперь ничего уже не сможем изменить.

– Я буду участвовать в жизни Оли – это я уже сказал, – снова заговорил я. – И не стоит думать, что мне плевать на судьбу собственного ребёнка, даже если я узнал о его наличии только сегодня и в таких обстоятельствах. Хорошо, что отец и Наташа оставили Никиту с няней. Он вроде бы приболел…

– Да, она говорила, – отозвалась Катя. – Я ещё сожалела, что его не будет, Олечке понравилось с ним играть. Но теперь… Не дай бог и его бы укусил клещ. Не знала, что это настолько опасно может быть.

– Завтра я поеду в клинику и поговорю с врачом. Ты поедешь со мной?

– Да, – ответила тихо она, явно пристыженная моими словами. Катя обернулась. – Когда ты поедешь?

– Перед работой, завтра рабочий день.

– Я с тобой.

– Ладно, – кивнул я. – Заеду за тобой в восемь. Поспи, приведи себя в порядок и собери вещи Оли – она останется пока под наблюдением врачей.

– Хорошо… – выдохнула она, и в её голубых глазах снова появилась такая отчаянная тоска, что я еле поборол желание обнять её.

Очень хотелось. Прямо руки чесались и сжались в кулаки.

Обнять, успокоить, чувствовать, как мы снова одно. Как было раньше…

Но как раньше уже никогда не будет, да и мои объятия сейчас будут ещё более неуместны, чем в больнице. И не по статусу мне… Ещё предстоит объяснить всё это Ладе. Только как не знаю, мне бы самому понять. Весь мир буквально перевернулся с ног на голову за несколько дней.

– Иди, Рома, – сказала она мне, снова встретившись со мной глазами. – Тебя ждёт невеста. Она наверняка переживает… Не говори ей, что был тут. Скажи, что в больнице ждали новостей… Ни к чему ей знать. Я не хочу становится той, из-за кого бы будете ссориться.

– Не скажу, – ответил я. – Ей действительно лучше не знать. И она действительно меня ждёт.

Я вынул из кармана джинсов мобильный телефон. Десять пропущенных от неё, но я отключил звук на отдыхе.

– Доброй ночи, – сказал я.

– Иди, Рома, – снова прогнала меня она в сотый раз за сегодня.

Она права, конечно, но только ноги словно отказывались нести меня домой.

Усилием воли я заставил себя выйти в коридор и покинуть квартиру Кати.

В машине устало лёг на руль. Мне покой лишь снится – сейчас Лада будет требовать объяснений. Что и как ей говорить, я не знал. Мысли даже в моей голове ещё пока не уложились, чтобы озвучивать их кому-то ещё.

Новость о том, что у меня есть дочь, от Кати – повергнет Ладу в шок. А стоит ли ей вообще пока говорить, если у меня нет теста на руках?

С другой стороны, если не скажу, то будет непонятно, почему я так пекусь о здоровье постороннего мне ребенка, и Лада может сделать неверные выводы, что я, например, заинтересован не в ребёнке, а в его матери.

Кошмар, хоть домой не возвращайся…

Но всё же взял себя в руки и набрал её номер.

– Алло! Рома! Ты где? Я чуть с ума не сошла? Куда вы оба пропали?

– Лада, я еду домой из больницы, – ответил я. – Долго не говорили, что с девочкой, Катя плакала в коридоре. Я не смог её бросить одну в такой ситуации. Я отвез её домой и вот уже выезжаю к тебе.

– А, – ответила она. – Хорошо, я тебя жду. Господи, вот напасть-то на ребёнка…

– Еду, – повторил я и повесил трубку.

Завёл машину и вывел её на дорогу.