Глава 37

Утром еле встал. Бессонная ночь и нервы дали о себе знать. Будильник скидывал несколько раз прежде чем смог оторвать голову от подушки. Сел на краю кровати и потёр лицо.

– Рыжая… Опять ты мне снилась, стерва…

Я встал на ноги и пошёл в душ. Какое бы не было моё состояние, надо ехать в клинику проведать Олю (и Катю), потом на работу. Отцу тяжело одному со всеми делами справляться, я не вправе его бросить и предаваться душевным мукам.

В телефоне обнаружил непрочитанное сообщение. Архип…

«Ты живой? Она тебя хоть с лестницы не спустила?»

«Живой. Не спустила», – ответил я ему в ответном сообщении.

Беспокоился тоже, не дала ли мне Селёдка по печени. Мило…

Оделся сразу к выходу, захватил ключи от машины и телефон и спустился вниз. Решил, что успею хлебнуть немного кофе. Со вчерашнего обеда с Рыжей ничего не ел больше…

Сам же нахмурился от собственных мыслей.

Это война с моей же головой.

Опять Рыжая!

Не лезь в мои мысли, стерва! Я и сам о тебе прекрасно думаю и сам!

Налил в чашку кофе из кофеварки и кинул кусочек сахара, задумчиво стал мешать ложечкой в кофе.

– Рома, – услышал я за спиной голос Лады.

Лада… Я так ничего и не решил насчет неё. Вместо разговора с ней я думал о том, как снова поймать для поцелуя Рыжую… И чувствовал себя сейчас отборным козлом!

Но поставить точку надо, раз уж я всё решил, и понимаю, что всё – кинА не будет. Но не в семь утра же перед рабочим днём?

– Ты дома ночевал? – спросила она, завязывая пояс халата.

Лада встала рядом. Лицо бледное и опухшее. Не спала и плакала… Жаль её, но не знаю чем помочь. Она не чужая мне, хоть и не вызывает во мне ту бурю чувств, какую одним взмахом ресниц творит Рыжая, но всё же я тепло относился к ней. Лада была мне другом. И другом осталась. Я ошибся, что мы сможем выйти с ней за рамки дружбы и построим семью. Хотя я сам в этом верил. Пока не встретил опять её… И не вспомнил вкус её губ.

Нет, суррогатом любовь не заменить. Лада должна это понять и принять. Так всем будет лучше. Я позабочусь о ней, конечно, раз уж привёз её сюда, но продолжить вместе путь мы не сможем. Жаль, что я не понял этого раньше. Думал, что контролирую свою судьбу, жизнь, сердце, что я победил Рыжую… А фиг. Как она была моей болезнью, так и осталась ею. Неизлечима. Незаменима. Неповторима. Так бывает, оказывается…

Ладе будет больно, безусловно, но позже она поймёт, что я прав, и лучше так, чем разводиться, и возможно, уже с ребёнком.

Только как ей всё это объяснить?

– Да, дома, – ответил я.

– В гостевой комнате?

– Да.

– Ты всё ещё обижен на меня? – сказала она и попыталась прильнуть ко мне, но я отстранился. – Ну, Ром… Ну прости меня. Я не должна была посылать тебя…

– Конечно, не должна была, – хмыкнул я. – Это вообще никакую девушку не красит.

– И насчёт Оли извини… Я не права. Ты, конечно, должен с ней общаться, если хочешь. Я привыкну, обещаю. Просто мне тяжело сейчас.

– Я понимаю, Лада, – посмотрел я на неё. Только это всё равно уже ничего не меняет… Кроме того, что я больше не думаю, что она стерва. Что ж, запомню её такой – доброй, ласковой, другом.

– Тогда обними меня, пожалуйста, – попросила она, собрав руки вместе словно в мольбе.

Обнять?

Не могу.

Извини, Лада…

– Мне пора, – ответил я, ставя на стол вообще нетронутую чашку кофе. Попью в офисе уже. Сейчас хотелось быстрее уйти. Поговорим вечером. Знаю, что после она будет плакать, а я – ощущать себя ещё большим скотом, но обнимать её через силу я не стану, а объяснять ей, почему я не хочу этого делать прямо сейчас, не вариант. Действительно пора ехать. – Мы поговорим вечером. Ладно?

– Хорошо, – опустила она глаза.

Считала, что я всё ещё виню её за некрасивые слова, и не понимала, что всё гораздо сложнее. Что дело в Кате… Во мне, точнее… А может, понимала, потому и грустила. Но единственное, что я могу для неё сейчас сделать – не усугублять. Объяснить как смогу свою позицию, попросить прощения, сказать спасибо за полтора года, что мы провели вместе, и отправить домой к маме и папе. Надеюсь, все они когда-то меня простят и не будут клясть до седьмого колена.

– Хорошего дня, – кивнул я ей, осторожно обошёл девушку и вышел на улицу.

Сел в авто и отправился к Кате. Однако, возле её подъезда меня ждал не самый приятный сюрприз – джип Виктора.

Я нахмурился.

Сам Виктор и Катя как раз вышли из подъезда, когда я припарковался возле него. Он услужливо поддерживал дверь для Кати, а потом заботливо подал руку, чтобы та сошла по ступеням с его помощью.

Тьфу! Смотреть противно. Она что – по лестнице не спустилась бы сама?

Твою мать, припёрся же…

Уже можно начинать его бить? Или пока рано?

– Доброе утро, – поздоровался я с ними.

– Доброе, – ответила Катя, пока Виктор с подозрением оглядывал меня.

– А что Роман Петрович тут делает с утра пораньше? – спросил он Катю.

– Мы договорились, что он отвезет меня в клинику к дочери, – принялась объяснять ему Катя. – Но я отменила свою просьбу ещё вчера, однако Роман Петрович…забыл.

Она повернулась ко мне.

– Спасибо за помощь, и извините, что зря проехали, но я доберусь сама, – вежливо улыбнулась мне она.

– Кать, в машину садись, – сказал я, глядя ей в глаза. Виктора предпочел считать пустым местом. Скоро я избавлюсь от тебя, козёл старый. ОНА МОЯ!

– Я с Виктором поеду, – ответила упрямо она и направилась к машине старого козла.

Тот открыл ей дверь, и она исчезла в салоне джипа. Виктор кинул на меня острый взгляд и сел за руль.

Я выругался сквозь зубы и поехал следом за ними.

А ты всё понял, да, лысеющий осёл?

Судя по взгляду – понял.

Это война.

Где ты продуешь.