Глава 38

Обе машины остановились на парковке медицинского центра, и мы все трое вышли из своих авто, чтобы затем направиться в сторону клиники.

– Я, кажется, чего-то не понимаю, – остановился Виктор и обернулся, когда я их нагнал, и даже не собирался оставлять их наедине. – Почему вы, Роман Петрович приехали за нами? Что вы хотите?

– Не понимаете, Виктор… как вас там.

– Также как и вас там. Петрович я.

– Ну так вот, Петрович…

– Роман Петрович, немедленно прекратите, – Катя, которая до этого напряженно наблюдала за нами, вклинилась в наш диалог. – И сейчас же извинитесь перед Виктором Петровичем. Что за неуважение?

– Да не нужно мне ничего! – ответил Виктор. – Пусть просто оставит нас в покое. В чём дело вообще? Почему он идёт за нами?

– А ты не сказала ему? – изогнул бровь я, сканирую Катю взглядом.

– Не сказала, я…

– О чем? – встрял Виктор.

– Оля – моя дочь, – ответил я.

Виктор так и застыл на месте и перевёл ошеломлённый взгляд на Катю.

– Да, его, – ответила она на его молчаливый вопрос. – Не успела тебе рассказать. Поэтому да – он идёт со мной по праву.

– Э-э… – протянул явно растерявшийся Витя. Конечно, когда я просто какой-то хрен с горы, и зачем-то преследую Катю – можно и в бубен такому дать. А вот если родной отец Олечки – тут уж придётся лапки свои придержать! – Понятно. Извините, Роман Петрович, я не знал. Был необоснованно груб.

Он так вежливо извинился, что и мне стыдно стало за своё поведение с ним сейчас. Но ведь выбесил же!

– И вы меня простите, Виктор Петрович, – сказал я. – Тоже погорячился.

– Вы тут выясняйте отношения, а я пошла к ребёнку, – заявила Катя и зашагала вперед, не оглядываясь на нас.

Мы же пошли оба за ней, словно два её пажа. Я и Виктор шли практически плечом к плечу, можно было даже решить со стороны, что мы с ним друзья, и не знать, что я мечтаю ему вырвать бронхи потому что он просто подходит слишком близко и хочет быть с ней. Только свою ревность мне, конечно, придётся оставить при себе и немного остыть. Катя мне ничего не должна. Она просто должна сделать выбор не в пользу него. Сама.

Мы дошли до нужного отделения, и к нам вышел врач.

– Хорошие новости, – улыбнулся он Кате. – Вчера Оля пришла в себя, и сейчас тоже в сознании.

Катя издала слабый вздох облегчения. Я испугался, что она сейчас упадёт в обморок, но не успел и шага ступить – она обняла Виктора за шею и прильнула к нему.

Меня так и перекосило. Губы плотно сжались, душу просто распополамило бензопилой, но я молчал. Совсем уж странно будет выглядеть, если я их сейчас начну разнимать на виду у врача и наматывать старые кишки Витеньки на кулак… Впрочем, доктор и без того смотрел на нас озадаченно. Ведь то, что отец Оли заявил я, а обнимала Катя постороннего мужика…

Мужика, который очень хочет сократить свои дни!

Кулаки так и сжимались. Но в то же время я понимал, что я не имею права его бить. Это ни к чему не приведёт. Эта ревность кончится только когда Катя сделает правильный выбор. Просто она пока не знает, какой правильный. Но это временно… Мне очень хотелось в это верить.

– Температуру уже удается сдерживать, надеемся, что скоро Оля пойдет на поправку, и мы переведём её в обычную палату. Справилась ваша девочка.

Я улыбнулся, ощущая как с души спадает огромный булыжник.

Какие же хорошие новости! Оля поправится. Всё будет хорошо.

Только теперь я начал переживать о том, как же мы ей скажем, кто я такой, и как познакомимся с ней ближе.

О чём с ней говорить? О чём вообще говорят с детьми? Надо ли что-то выдумывать особенное или лучше говорить то, что приходит в голову, но зато от сердца?

Катя тихо плакала, но теперь уже явно от облегчения. Так мучительно хотелось обнять её самому, прижать к самому сердцу, стереть слёзы с лица…

Но её обнимал он. Тот, кому я хотел с особым хрустом переломать пальцы.

– Можно увидеть её? – спросила Катя, утирая слёзы и оставив в покое Виктора.

– Да, конечно, – ответил доктор. – Идёмте… Вы тоже?

Обернулся врач на меня.

– Я? – отозвался я. – Нет-нет, я сейчас не пойду, пусть мама с ней побудет. Не стану отвлекать.

– Ну как скажете.

Катя и врач ушли, а мы остались с Витей стоять в одном коридоре. Медленно повернули головы одновременно и уставились друг на друга не самыми добродушными взглядами.

– Значит, дочь Кати от тебя.

– Да.

– Значит, между вами всё-таки было больше, чем она сказала.

– Какая тебе разница? Как видишь – было. Ребёнок же получился. Мы пять больше пяти лет вместе были, со школы.

– А чего расстались?

– Снова нос суёшь не в своё дело.

– Понять хочу.

– Каковы твои шансы? – подколол я его.

– А почему она её одна растила? – свёл он брови вместе и перевёл тему.

– Так вышло, – вздохнул я. – Мы расстались, и я не знал, что Катя беременна была. Она мне не сказала.

– Видимо, ты её серьёзно обидел.

Я промолчал.

Не твоё дело, старый осёл! Без твоих вопросов хреново… Как это всё исправить я не знаю, столько лет потеряли зря, что выть хочется. Она сейчас была бы со мной, а в итоге растила дочь одна и обнимается старого осла… Вместо меня.

– У тебя что – на Катю какие-то планы? – задал новый вопрос он.

– А у тебя? – отбил я.

– Я первый спросил.

– А я первый не ответил.

– Тогда скажу за себя, – повернулся ко мне корпусом Виктор и смело взглянул мне в глаза. Вот фазан ещё ощипанный! – Хоть это и не твоё дело, как ты любишь повторять сегодня. У меня планы на Катю. Серьёзные. Поэтому не мешай нам, пожалуйста. Я уважаю то, что ты отец Оли, не знал о ней, но теперь хочешь общаться – имеешь право. Но к Кате не лезь.

Ярость всколыхнулась темной субстанцией во мне. Поднялась волной и ударила по венам. Долбанула в мозг. Пульс так и ревел в ушах.

Он ведь намерен её забрать себе.

И у него есть шансы выиграть этот бой.

Потому что он весь из себя хороший с серьёзными планами, а я – болезненное прошлое.

По стене его размазать, конечно, хотелось, и не составило бы труда для меня, но только смысла в этом нет. Катю это лишь оттолкнёт.

Нет, такую дичь творить нельзя.

Нужно уйти, пока я не сорвался.

– Тебя не спросили, – фыркнул я. – Сам не таскайся сюда – тебе тут не место. Рядом с Олей должны быть мама и папа, а не чужой мужик.

Я развернулся и пошёл на парковку. Нет сил уже смотреть на это. Приеду позже.