Глава 39

КАТЯ.

Я просидела с дочкой больше часа. Оля больше не теряла сознания, но много спала. Но Оля уснула или потеряла сознание – две совсем разные вещи. Пусть спит, она на поправку так идет. Моя девочка восстанавливается…

Когда я покинула палату, ко мне подошёл врач.

– Есть ещё новости, – сказал он мне. – Из лаборатории пришёл ответ.

Я ощутила как горло снова стягивает от страха. Ещё оставался риск заражения Оли серьёзной инфекцией…

– И что там? – выдавила из себя я, не зная, как приму правду, если она окажется не той, которую я хотела бы услышать.

– Ничего криминального, – ответил врач. – Инфекций не нашли. Просто он ядовитый был. Интоксикация пошла… Но сейчас всё позади.

Я обессиленно привалилась к стене. Облегчение накрыло с головой, по щекам снова побежали слёзы, но это были слёзы радости. До конца так и не могла принять, что всё обошлось, страх словно только сейчас достиг своей цели, словно только сейчас я до конца осознала, какая беда прошла мимо, почти касаясь моей девочки…

Я поджала губы, чтобы не рыдать прямо тут. Поблагодарить бы врача, но не могла просто. Но мужчина и сам всё понял.

– Вам плохо, Катя? – он подхватил меня под локоть, чтобы я не упала.

– Н-нет… – разлепила я губы и ответила. – Наоборот… Но сесть бы.

Доктор вывел меня из отделения и довёл до скамейки. Усадил меня и принёс в пластиковом стакане воды из кулера, стоящего рядом.

– С-спасибо, – ответила я, когда немного отпила и вернула ему стакан.

– Успокаивайтесь, – сказал он мне. – Всё позади. Сегодня ещё понаблюдаем за Олей, и если температура не будет подниматься критично, переведём завтра в обычную палату. А там и до выписки недалеко.

– Правда? – улыбнулась я. Для меня перевод из отделения интенсивной терапии в обычную как некая планка, как обозначение, что угроза ушла. Я очень жду этот момент и желала услышать разговор о том, что Олечке реанимация больше ни к чему…

– Конечно, – кивнул врач. – Я всегда только правду говорю. Теперь езжайте домой, отдохните, вечером можете заглянуть снова. Всё под контролем, ни к чему вам тут на лавке себя изводить целыми днями.

– Хорошо, – послушно кивнула я. Слова доктора мне показались здравыми, тем более, что вечером я действительно вернусь. – Я приеду к пяти.

– Как пожелаете, – ответил он. – Вас пропустят. Продукты пока никакие нельзя. Приезжайте сами, без пакетов и цветов – они запрещены.

– Поняла вас, – сказала я. – Спасибо вам огромное! Не знаю, как благодарить…

– Достаточно просто спасибо, – улыбнулся мужчина. – Это моя работа. Рад, что ваша девочка поправляется. Сейчас ещё подлатаем, и заберёте её домой.

– Спасибо…

– Езжайте отдыхать, Катерина. Вам тоже сил надо набраться, чтобы мотаться сюда и радовать дочь улыбкой, а не мешками под глазами от недосыпа. Доброго дня.

– Доброго, – ответила я.

Он ушёл, а я какое-то время смотрела ему вслед. На душе было несоизмеримо легче, чем этим утром. В коридоре я была одна, конечно. И Виктор, и Роман не могут меня ждать до обеда, это я на больничном, а у них рабочий день.

Вызвала такси и по дороге домой решила передать информацию об Оле Роману. Он имеет право знать, что с дочерью происходит. Звонить ему я не стану, конечно. Позвоню Петру, он передаст.

Но едва я открыла меню телефона, как меня встретила смс.

«Рома» – горело на экране. Ещё вчера я подписала номер, с которого мне звонил Роман, и сохранила в контактах.

От вида его имени ёкнуло в груди. Если бы нас не связывала дочь, я бы удалила не глядя… Но так я сделать не могу, потому что есть Оля, и она будет между нами всегда. Это я о себе могу ему не рассказывать сколько угодно, но о дочери не могу держать тайн. Развернула смс и прочла текст.

«Как Оля? Ты говорила с ней?»

«Хорошо. Сознание больше не теряла. Спит много, восстанавливается. Думают о её переводе завтра в простую палату» – написала я в ответ и отправила.

Заблокировала экран смартфона и стала смотреть в окно на пролетающие мимо меня пейзажи города. Ничего криминального я не писала ему, также как и он мне. Даже если Лада и увидит нашу переписку, то сама убедится, что мы говорим только лишь о дочери.

Телефон завибрировал снова, и я опустила глаза на экран, на автомате разблокировала устройство и уставилась в текст нового сообщения от контакта «Роман».

«Отлично. Я очень рад. Я же тебе говорил, что всё обойдётся! Ты ей фломастеры подарила?»

«Да, очень обрадовалась. Но только рисовать ими не разрешили, просили дождаться перевода в обычную палату. Но всё равно она была очень рада. Спасибо за идею,» – отправила я в ответ.

«А ты сама как? Опять будешь в больнице сидеть?» – прилетело новое сообщение от него.

Я недовольно поджала губы. А вот это уже личные вопросы, Роман Петрович, и вас они не касаются! Но всё же решила ответить, потому что если промолчу он поедет меня искать в клинике и поднимет на уши врачей.

«Еду домой. Вечером снова в клинику», – написала я.

«Хорошо. Если что-то понадобится – звони», – пришло ещё одно смс от Ромы.

Я хмыкнула и закрыла диалог. Не буду звонить, но знать ему об этом необязательно. Если что-то мне действительно понадобится – я позвоню Петру Сергеевичу.

А вот с кем поговорить не мешало бы – это с Виктором.

Он приехал сам к моему дому. Беспокоился, что я вчера не брала трубку, а потом была недоступна. На моё смартфоне оказался включенным режим «самолёт» по неизвестным мне причинам, и обнаружила я это утром. Оказалось, Виктор приехал к моему дому и уже даже в подъезд зашёл, но не знал в какую квартиру стучать. Пришлось мне спешно спускаться, ведь неудобно же, чтобы он стоял и ждал. Приглашать в квартиру я его не стала, быстро закончила со сборами и спустилась к нему. Там уже мы столкнулись с Романом у подъезда – упрямец меня не стал слушать, проигнорировал. Я предупреждала о том, что буду добираться сама, и всё равно приехал.

Эта их утренняя перепалка меня порядком разозлила. Нашли время выяснять отношения! Да мне оба они сейчас не интересны, у меня дочь более, и неизвестно было, какие последствия.

Это явно было лишнее в моей жизни. Рассердилась на обоих мужчин. Роман – упрямец и наглец, но и Виктор приехал, когда никто его об этом не просил.

Я набрала его номер. Трубку сняли довольно быстро.

– Алло.

– Витя, это Катя.

– Знаю, ты подписана у меня.

– Оля нормально, завтра переводят в обычную палату.

– Очень рад за вас. Может, нужна какая помощь?

– Нет-нет, спасибо, – ответила я. – Слушай, я тебе очень благодарна за всё, что ты делаешь для нас, но нас слишком много сейчас возле Оли. Ты…больше без договорённости не приезжай, хорошо?

Несколько секунд он молчал. Потом ответил.

– Ладно. Извини, я… Никогда бы так и не сделал, просто переживал – твой телефон не отвечал.

– Я буду следить за ним, – сказала я. – Но пока моя дочь болеет, я бы хотела побыть с ней, одна.

– С Ромой, ты хотела сказать? – неожиданно спросил Виктор.

Я нахмурилась. К чему он это?

– Роман Петрович, конечно, будет навещать Олю – он её отец, – ответила я.

– Только Олю?

Так это ревность? Ну, давайте, они вдвоём теперь будут мне концерты закатывать…

– Только Олю, – ответила я. – Он только её отец. А на что вы намекаете?

– Ты же говорила, что у вас всё в прошлом.

– И что? В прошлом. Но остался ребёнок. Его я не могу вернуть в прошлое. У вас какие-то претензии ко мне, Виктор Петрович.

– Вот не надо на «вы» уходить, Катя.

– Ну а как?

– Как было.

– Витя, не неси глупости, – прикрыла я глаза. – Нас с Романом связывает только дочь. Я не могу запретить ему ездить в клинику, а ты там – извини – лишний. И я не хочу, чтобы сегодняшние склоки повторялись. У меня дочь болеет, о чём вы все вообще думаете?

– Да, извини… – ответил Виктор. – Как скажешь, Катюш. Мне просто так помочь хочется, а я не знаю чем. Я не хочу, чтобы ты думала, словно я в стороне остался и равнодушен к твоей беде.

– Вить, я так не думаю, – тоже спокойнее отозвалась я. Всё-таки ругаться совсем из-за Романа мне не хотелось. – Уже то, что ты предлагаешь помощь и беспокоишься о чужом ребёнке – дорогого стоит. Я всё вижу, не переживай. Но сейчас я хочу побыть одна. А Роман – вынужденная мера. Понимаешь?

– Да.

– Я понятия не имею, что вы там не поделили, но на склоки у меня нет душевных сил. Сейчас я еду домой, вечером в клинику. Всё со мной нормально.

– Можно будет хотя бы позвонить тебе? – спросил он. – Вечером.

– После семи часов. Но не очень поздно.

– Я позвоню в семь.

– Ну, позвони.

– Тогда буду ждать семи вечера.

– Хорошего дня, – ответила я и повесила трубку.

А Виктор не сдаётся. Действительно решил завоевать меня? А Роме почему это так не нравится? У него есть своя женщина, вот на ней бы и сосредоточился…

Вся эта некрасивая сцена на парковке клиники так и засела в голове…

Что хотел этим сказать Роман?