Глава 40

Возле входа в отделение вечером столкнулась с Романом.

– Привет… еще раз, – сказал он мне, почесав переносицу.

– Добрый вечер, – ответила я. – Приехал проведать Олю?

– Ну да. Можно?

– Можно, – пожала я плечами. – Она в сознании, слава богу.

– Очень хорошо, – сказал он. – Слушай, а как мне с ней общаться?

Рома растерянно провёл пятерней по волосам, взъерошив их. Он волнуется…

– Обычно общайся, – ответила я. – Как будто ты ее друг.

– А что мы ей скажем? Что я – кто?

– Мой друг, – посмотрела я на него. – Пока так.

– Ну да, логично, – кивнул я. – Тем более, ещё нет результата теста.

– Да, раз ты не уверен, что Оля твоя дочь, то и говорить ей об этом не вздумай, – строго сказала я. – Не трепи нервы хотя бы ребёнку.

– Я и не трепал бы.

– Это ты так думаешь.

– И я уверен, что она моя дочь, – заявил Рома, и я встретилась с его серыми глазами.

– Правда? – скептически изогнула я одну бровь.

– Да.

– Почему?

– Ты не лгала бы в таких вопросах. Я тебе верю. И чувствую, что это правда.

Лучше бы ты мне, Рома, верил и чувствовал правду пять лет назад…

– Зачем тогда тест? – сложила я руки под грудью.

– Для официального подтверждения. Формальность. Для того, чтобы ты записала меня в документы ребёнка.

Я нахмурилась. Делать этого не хочу, но теперь дело уже вышло за пределы моего контроля. А еще я услышала Петра Сергеевича – было эгоистично лишать Олю родных, общения с ними, хорошего образования, которое даже я с неплохой зарплатой не могла бы дать ей, из-за своих обид на Романа. Это наши с ним отношения, которые не должны отражаться на ребёнке. Общаться нам всё равно придется, нас связывает дочь. Теперь он о ней узнал, хочет участвовать в ее воспитании, и мне придётся терпеть присутствие Ромы в наших с Олей жизнях.

Его, и Лады. Видеть их любовь. Видеть, как у них рождаются свои дети, которые растут с папочкой рядом, в отличии от Олечки… Но кто же виноват, что у нас с папой Оли не сложилось? Так уж вышло…

Что теперь роптать на судьбу? Я на жалуюсь, что воспитывала её сама. Это был мой выбор не говорить Роме об этом… Я не хотела относиться ни к нему, ни к его семье, и думала, что стану той единственной во всем мире, которая утаила шило в мешке.

Могла ли я донести до него известие о беременности и желании родить дочь?

Могла. Я не захотела – тут Пётр прав, да и от Ромы я это скрывать не стала.

Не хотела, была обижена, боялась, что он скажет, что и наша малышка ему не нужна также как и я сама. Впрочем, сейчас, видя его поведение и волнение перед встречей с дочкой, начала задумываться, что, возможно, была не права – Рома не отказался бы от ребёнка. Какие бы ни были у него отношения со мной, но он всегда поступал по чести, и свою дочь бы не бросил…

Теперь же правда вышла наружу, и нам обоим придётся отвечать за ребёнка.

Имела ли я право отбирать у дочери отца, дедушку и бабушку?

Наверное, всё же нет. Потому и молчу на обвинения Романа и согласна на тест.

Семья Романа всегда к нам хорошо относились, я не должна вставать в позу и лишать их радости общения друг с другом. Олечке это будет на пользу. Большая семья всегда лучше одинокой мамы. Но всё же привыкнуть терпеть присутствие Романа, и так, чтобы меня не дёргало при виде него, придётся, и это нелегко.

– Кстати, ты не против, если мы тест закажем уже сейчас? Тут делают, – спросил Роман.

– Не против, – пожала я плечами. К чему тянуть?

– Хорошо, я тогда скажу, чтобы провели. Да?

– Скажи. Идём к Оле.

Нас пропустили в палату. Роман остался чуть в стороне, а я села ближе к ней.

– Привет, – улыбнулась я, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос.

– Привет, мам, – ответила она, с любопытством поглядывая в сторону Романа.

Она ещё была бледной и слабой, но детское любопытство непобедимо.

– Как день прошёл?

– Нормально. А когда можно будет вставать?

– Скоро, малыш, ты ещё слабая. Надо набраться сил. Кушать, спать и слушаться врачей.

– Я слушаюсь… Но мне так грустно тут одной. И страшно. Мам, останься?

Я закусила губу, чтобы не плакать. В реанимации точно нельзя остаться.

– Нельзя, котик, нельзя, – ласково сказала я ей и притянула к себе ближе дочь. Та прижалась ко мне. – Я буду приходить к тебе.

– Почему нельзя? – вклинился Роман. – Я пойду, узнаю, может быть, в обычном отделении тебе позволят остаться с Олей.

– Ну… узнай, – посмотрела я на него. – За спрос денег не берут.

– Тогда я к врачу. Заодно обсудим с ним перевод в палату.

– Спасибо, Ром.

Он не ответил, вышел из палаты.

Что ж, если он договорится о том, чтобы я была с дочкой до выписки, я буду рада. Всё же она ещё маленькая, чтобы одной лежать, хотя с пяти лет дети лежат уже без мамы. Но Оля редко болела, слава богу, а уж в больнице и подавно никогда одна не лежала. Конечно, ей страшно и одиноко…

– Мам, а почему Роман с тобой приезжает? – спросила меня дочь. – Он помогает тебе?

– Да, солнышко, – ответила я. – Он не остался равнодушным к твоей болезни.

– Он твой друг?

– Да, милая.

Как тяжело было произнести эти слова, и по сути, солгать дочери. Но нам придётся с Ромой в самом деле подружиться, ребёнок не должен видеть наших с ним склок и реального отношения друг к другу. Точнее, негативное она как раз увидит, и наша задача постараться начать относиться друг к другу хотя бы нейтрально.

– А где Лада?

– Ну, наверное, дома, – ответила я.

Говорить о ней совсем не хотелось… Но Оля не могла знать, что своими наивными и безобидными вопросами случайно причиняет мне боль. Лада – невеста Ромы, и даже ребёнок понимает, что это такое, потому и спрашивает о ней.

– А она не приедет меня проведать?

– Если ты хочешь, я могу попросить её, – произнесла я, даже не представляя себе, как именно я это сделаю и вообще решусь её позвать…

– Попроси, – кивнула Оля. – Я ей цветочек нарисую. Завтра, когда мне можно будет взять фломастеры. И тебе нарисую!

– Хорошо, милая, – сказала я ей, понимая, что ради её улыбки пойду на многое. Даже на то, чтобы попросить Ладу приехать сюда.

Спустя время вернулся Роман.

– Девочки, у меня хорошая новость! – произнес он. – Доктор разрешил размещение в одной палате с мамой, завтра.

– Ура! – подняла вверх руки Оля. – Мама будет со мной?

– Да, – кивнул он. – Я обо всем договорился.

– Правда? – просияла я. – Тебе удалось это?

– Удалось, – мягко улыбнулся я. – Палата будет двухместная, и вся ваша. Я её выкупил.

Я так и застыла на месте. Забота Ромы приятна, но очень неожиданная… А самое главное, я должна разделять его желание заботиться о дочери, не обо мне… Не стоит забываться ради кого он тут.

Какое-то время мы ещё общались с Олей, а потом нас врач отправил домой.

– Ты домой? – спросил меня Роман по пути из здания.

– Да, куда ещё… Дашка обещала приехать. Если ты её помнишь…

– Помню, – ответил он. – Вы до сих пор дружите?

– Да, как ты с Архипом…

– Классно.

– Ага.

– Я тебя подвезу?

– Не утруждайся, Рома.

– Я тебя подвезу.

– Я же сказала, не стоит.

– Кать, ну прекрати, – остановился он и повернулся он ко мне.

– Это ты прекрати, – сказала я в ответ. – Ты сам знаешь, что это лишнее. Лада не оценит.

– Не тыкай меня Ладой.

– Ну а как? Она твоя невеста, а ты меня катаешь. Естественно, она будет недовольна.

– Я не тебя катаю, просто так, а хочу подвезти домой уставшую маму моего больного ребенка. Это разные вещи.

– Не особо разные для Лады.

– Ну Кать, глупости же, – хмыкнул Роман. – Я на машине, и здесь, а ты будешь в автобусе ехать? Поехали, я же ничего такого не хочу… Просто помочь.

– Я не хочу твоей помощи, – вгляделась я в его глаза. – Вчера в коридоре ты переступил все грани. И ты понимаешь, что это все лишнее.

– Да я… – почесал он задумчиво затылок. А потом сосредоточил взгляд на моём лице. – Хотел и сделал. Не буду врать. Я хотел тебя поцеловать.

– Ну вот, начинается! – воскликнула я, чувствуя, как по телу тут же раскатывается жар от его снова таких неожиданных и неуместных признаний, а в голове невольно всплывают картинки того самого нежеланного мной поцелуя. Ощущения настолько живые ещё будто он был каких-то пять минут назад… – Оставь меня в покое, Рома!

Я хотела ускорить шаг и пройти мимо него, но Роман перегородил мне дорогу.

– Кать, ну я понял, что тебе это не понравилось. Я не трону тебя больше. Поехали.

– Так я тебе и поверила…

– Ну, правда. Я же не маньяк какой.

– Я ничего от тебя не хочу! – отчеканила я каждое слово. – Дай пройти, пожалуйста. Большое спасибо тебе, что помогаешь нам, договорился насчет палаты, но… Оставь меня в покое, Ром!

Вместо того, что просто сделать как я прошу, он…разозлился.

Поймал меня за руку и ощутимо потянул на себя.

– А чего ты боишься?

– Я? С ума сошёл, мы на улице…

– Боишься сорваться, и того, что тебе понравился мой поцелуй? – сказал он мне почти на ухо, и я явственно ощутила, как по коже рассыпались иголками мурашки…

А ведь он прав. Боюсь, очень боюсь сорваться. Забыть обиды и о том, что Рома не свободен, и ответить на эти поцелуи. И да – мне понравилось. Но теперь я буду долго болеть, пытаясь забыть о нем и смириться с тем, что этот мужчина мне теперь чужой, и скоро будет чужой муж.

Я собрала все силы и отпихнула его от себя.

– Ты слишком много на себя берешь, – сказала я ему, тяжело дыша. – Мне всё равно. Ты слышишь? Всё равно! Оставь меня в покое. Мне и так тяжело общаться с тобой спокойно ради Оли.

На этот раз Роман не стал меня останавливать, когда я предприняла новую попытку обойти его, завораживающего мне проход. Он так и остался стоять на месте, словно завис. В конце тротуара я свернула в сторону автобусной остановки и завернула за угол здания, за которым остался чесать в затылке Роман.