Глава 68

Гомон детей сменился восторженными криками – в гостиную вкатили большой красочный торт с персонажами Диснея. Сама Оля, одетая как Красавица из одноименного мультика, встречала торт первая.

– С днём рождения, милая, – прошептала я.

Слёзы так и подкатывали – первый юбилей моей такой большой уже девочки! Это так трогательно, и даже немного грустно. Теперь она будет всё старше, всё дальше от родителей… Но такова жизнь – дети вырастают и птичками из гнёздышка улетают строить свою жизнь.

– С днём рождения, Оля, – поздравил её и Рома, поглядывая на меня. – Давай торт разрежем?

Рома помог нарезать торт и раздать детям. Гости и сама именинница с огромным удовольствием уминали праздничный бисквит.

Чего на нашем дне рождении только не было! Гости, громкая музыка, аниматоры, мыльные пузыри, фейерверки… А в довершение – торт! Этот чудесный праздник мне помог организовать Роман, мы готовили его вместе.

Так непривычно… Четыре года я поздравляла Олечку в этот день одна, а теперь её поздравляет большая семья. Наташа с Петром тоже были, конечно, но уехали после обеда – не для них уже детские праздники и галдеж. Дети же словно не устали – с двенадцати дня играют в гостиной и на заднем дворе дома, и даже силы на торт остались.

Когда все наконец разъехались, а Надя помогла убрать посуду, я уже не чувствовала ног. Роман помогал убираться в доме тоже, и когда Оля уснула в своей комнате, мы остались с ним вдвоем.

– Спасибо, что помог с праздником, и с уборкой… – сказала я ему.

Роман молча смотрел на меня. Смотрел так, словно ему это действие доставляет наслаждение.

– Не стоит, – ответил он. – Я делала это для своей дочери. Пять лет… С ума сойти.

– Да, пять…

– Время летит.

– Да, Ром…

– А мы прожигаем его зря, совершаем ошибки, обижаемся друг на друга. Мы думаем, что у нас этого времени – вагон, а близкие никуда не денутся и всегда нас буду прощать. А это не так.

Он говорил о нас. В горле защипало. Каждый раз, когда он сожалел о нас в прошлом, мне становилось невыносимо больно.

– Да, ты…Сделал верные выводы, – подняла я на него глаза. – Уже поздно, и…

– Можно я останусь?

– Э-э…

– В доме моей дочки.

– Конечно, можно, – ответила я. – Это твой дом, ты же его покупал… Пойдём, покажу тебе твою комнату.

В одной из спален мы и решила его оставить.

– Вот эта комната будет тебе удобной.

– Спасибо, – кивнул Роман.

– Спокойной ночи, Рома, – улыбнулась я ему и направилась к выходу, но он поймал меня за руку и заставил остаться.

Я подняла голову и встретилась с его серыми глазами.

– Что?

– Подожди. Я… Хотел поздравить тебя отдельно.

Я подняла брови в ожидании продолжения.

Роман вынул из пиджака длинную бархатную коробочку. В ней оказалось потрясающая подвеска – изящная, но явно очень дорогая. Мне таких украшений никогда не дарили. Рома – первый. Он мой первый во всём. И как оказалось, единственный…

– Ты позволишь? – спросил он и подцепил пальцами цепочку.

Я кивнула и отодвинула волосы в сторону.

Роман осторожно положил украшение на мою шею и застегнул лапку. Его руки сжали мои плечи, наши глаза встретились в отражении зеркала.

– Ты родила мне дочь. Я поздравляю тебя, Катя, с рождением нашей девочки.

– Очень красиво, – провела я пальцами по металлу.

– Тебе нравится?

– Да.

Он сжал мои плечи теснее. По спине невольно пробежали мурашки, и я прикрыла глаза. Как хорошо просто вот так стоять с ним рядом, чувствовать на своей коже его горячие сильные пальцы.

– Ты такая красивая сегодня, – сказал Роман.

– Только сегодня? – улыбнулась я, испытывая удовольствие от его комплиментов.

– Всегда красивая, – мягко провёл он пальцами по моей щеке, и мне захотелось прижаться к нему доверчивым котёнком. – Но сегодня особенно. Сегодня ты стала мамой. Впервые взяла на руки нашу дочь. Мне жаль, что меня не было рядом с вами. Это не моя вина. Я бы многое отдал, чтобы вернуться в прошлое и всё изменить, дать тебе сказать, но я не могу. Могу только благодарить тебя за эту малышку, за то, что не отказалась от неё, выходила, вырастила… И могу помогать здесь и сейчас.

– Я…так хотела услышать от тебя хоть когда-нибудь эти слова… – прошептала я, уже не сдерживая слёз.

– Теперь моя жизнь принадлежит только вам, мои девочки. Я весь для ва. Я готов бесконечно просить прощения, за то, что я не мог быть рядом и помогать тебе беременной и когда Оля только родилась. Прости меня, Кать. Я лишил сам себя такого важного, ценного… Я потерял любимую женщину. Я же всегда знал, что для меня существует только одна девушка – моя Котёнок. Но у нас осталась Оля, и это навсегда. Спасибо тебе за неё. Я счастлив, что именно ты стала мамой моей дочери.

Я молчала, глотая слёзы. Я правда мечтала услышать эти слова, но теперь совершенно не знала, что с ними делать.

– Катёнок… – прошептал он, притягивая меня к себе ближе. – Не плачь, ты мне душу этим рвёшь. Почему ты плачешь?

– Не зови меня так…

– Больно?

– Да, – ответила я, позволяя ему уложить мою голову себе на плечо.

– Потому что ты помнишь меня. Все помнишь… Знаешь, как избавиться от боли?

Он поднял мое лицо за подбородок и посмотрел в мои глаза.

– Как? – спросила я.

– Прекратить мучить себя и меня, – ответил Рома. – Скажи мне «да», котёнок… Не молчи же. Скажи…