Глава 20

Катя

Я с жадностью поглощаю мясо, приготовленное на гриле, ощущая на себе пристальный взгляд Лисянского. Мужчина следит буквально за каждым моим движением, что спустя несколько минут начинает раздражать.

– Ты так и будешь заглядывать мне в рот? – бросив вилку в тарелку, спрашиваю я.

– Я вот смотрю на тебя и думаю, каким же был кретином, чтобы не замечать очевидного, – спокойно произносит мужчина.

Мое сердце пропускает удар, после чего мгновенно ускоряет свой ритм. В глазах Кости смешивается огромный спектр чувств, главным из которых становится, как мне кажется, сожаление. 

– Это ничего не меняет между нами, – отрывисто произношу я.

– Меняет. И в этот раз я ни за что не упущу тебя, потому что… – Костя замолкает, потому как к нам подходит официант забрать пустые тарелки и уточнить, нужно ли нам что-нибудь ещё.

Парень забирает посуду, и мы снова остаемся наедине друг с другом. Я полагаю, что сейчас, пока есть такая возможность, и мы можем общаться друг с другом без претензий, то и сто́ит выяснить все остальное, сложив эту историю по кусочкам в общую картинку.

– Почему ты был так уверен в своем бесплодии, Костя? – я не уверена, что мужчина поделится со мной этой информацией, но мне все же очень интересно, что же послужило причиной.

Мужчина обреченно вздыхает, потирая лицо руками. Это больная для него тема, но думаю, что сейчас как раз подходящий момент раскрыть все карты.

– Лера мне изменяла. И изменяла с тем доктором, который изначально поставил диагноз. Ясно, да, откуда ноги растут? – горько усмехается Костя.

– Но ведь можно было провериться и в другой клинике… – неуверенно начинаю я.

– Я так и сделал. Но у Лерочки и здесь все было схвачено. В той клинике работал близкий друг этого докторишки, – загорается красный сигнал светофора, и я перевожу взгляд на Костю. В глазах мужчины я вижу столько боли, что у самой наворачиваются слезы. Страдала не только я, но и он. – Теперь эти двое там, где им и место.

– А Лера? – интересуюсь я.

– Она уехала куда-то. Сначала хотел поквитаться с этой стервой, но потом решил, что с меня хватит той истории, – Костя слегка улыбается.

– Зачем она так поступила? – я непонимающе мотаю головой в разные стороны. – Если не хотела детей, то можно было бы это обсудить. Да и вообще, зачем она находилась рядом с тобой, если изменяла с другим? Зачем ей нужно было врать о мнимом бесплодии?

В моей голове никак не складывается цепочка. Возможно, у девушки были трудности с беременностью, но она так любила Костю, что соврала, выставив себя в красивом свете. Лишь бы Лис остался с ней. Тогда непонятно другое, зачем изменять, если любишь человека. В голове мелькают сотни вариантов, но ни в одном из них я никак не могу уловить логичность и последовательность действий.

– Кать, все случилось за день до нашей с тобой встречи в парке в прошлом году, – Костя берёт в руки бокал и совершает несколько жадных глотков. – Я совершенно случайно застал Леру с этим докторишкой в постели. Все по классике жанра. Муж возвращается домой, а само преступление налицо. В тот день между нами состоялся разговор, после которого я готов был уничтожить эту стерву. Все дело в том, что она знала о моем безумном желании иметь детей, и после череды неудачных попыток мы с ней отправились на обследования. Как выяснилось позднее, Лера не хотела детей совсем. И ее результаты анализов оказались неутешительными. Но я не знал об этом. И тогда, чтобы я не ушел от нее, она хорошо заплатила доктору, который на протяжении нескольких лет "лечил" меня. А ее вполне устраивала жизнь, в которой все ее желания исполнялись по мановению волшебной палочки. А спустя время у нее завязались отношения с этим горе-доктортшкой. И, как оказалось, ее любовь ко мне прошла довольно быстро. В тот день, когда она впервые переспала с этим ублюдком. Но любовь к деньгам была сильнее, поэтому эта стерва продолжила отравлять мою жизнь своим присутствием в ней.

– Я просто не знаю, что сказать, Костя, – в моей голове все становится на свои места. – Это так мерзко для женщины. Да и вообще для любого человека.

– Поэтому в тот день я решил встретиться с тобой и узнать, как все было на самом деле, потому что наконец понял, что новость о твоей беременности могла оказаться правдой, – он делает небольшую паузу. В глазах Лисянского отражается боль и сожаление, но уже ничего исправить нельзя. Все произошло так, как произошло. – Но тогда ты обманула меня, Кать. Я был разбит, а ты собиралась замуж. И я решил, что не имею права портить твою жизнь, когда ты только обрела счастье. Жаль, тогда я не знал, что ваш брак был ненастоящим.

Я пытаюсь переварить все, что только что услышала, но это дается мне с большим трудом. Как столько времени можно было жить в сплошной лжи, даже не подозревая об истинном положении дел? 

– По отношению к тебе я поступил как последний ублюдок, Катя, и за это хочу попросить прощения. Я понимаю, что ничего уже не вернуть, но все же надеюсь, что ты сможешь найти силы простить меня. Хотя бы ради нашего сына, – Костя не сводит глаз, а я не знаю, куда деть свои. Я будто снова и снова проживаю то, что происходило в прошлом году. Мне вновь больно, а теперь, зная, что и Лисянскому было не сладко, мне больно вдвойне.

– Я просто не знаю, что сказать, Костя, – тихо роняю я.

– В тот день, когда ты сообщила мне о беременности, я получил повторное подтверждение о своем мнимом бесплодии. Представляешь, с утра мне сообщают эту новость, а в обед ты говоришь, что беременна от меня. Я не оправдываю себя. Я не имел права так с тобой обращаться, – в голосе Кости слышится раскаяние.

– Хотя бы теперь ясна причина, – горько усмехаюсь я. – Так, мне уже пора…

– Я на машине, – говорит Костя, – так будет быстрее.

До моего дома мы едем в полном молчании. Итак было сказано слишком много за один вечер. Я думаю о том, что все могло быть по-другому. И что рождение и первые месяцы жизни Макса его отец не пропустил бы.

Если бы в прошлом году я подтвердила свою беременность при встрече с Лисянский, то сейчас не пришлось бы думать, что делать дальше.

– Позволь мне быть рядом, Катя, – говорит Костя, останавливаясь возле моего подъезда. – С сыном. И с тобой.

Довольно холодно прощаюсь с Костей, после чего вхожу в подъезд своего дома. Я вызываю лифт и, прислонившись к стене, терпеливо жду. Все эмоции высасывает разговор, который уже давным-давно мог бы состояться, если бы мы просто говорили, а не таили несуществующие обиды друг на друга. Я понимаю головой, что именно с этого момента начинается новая глава моей жизни, в которой неотъемлемой частью будет являться Костя. Хорошо это или плохо, пока неясно, но факт того, что у нас есть сын, остается фактом. 

Я из тех людей, которые считают, что нужно давать шанс тем, кто оступился, и если человек этим шансом не воспользуется, то так тому и быть. Взять хотя бы ситуацию с моей матерью, которая бросила нас с отцом в самый сложный период жизни. Я заканчивала школу, а папа из кожи вон лез, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Она же выбрала другую жизнь. Этим все дело и должно было кончиться, потому как моя мать никогда не нуждалась ни во мне, ни в отце. Я негласно давала ей шанс за шансом, но матери было наплевать. Она объявилась только тогда, когда узнала, что наши с папой дела пошли в гору, на сто в ответ получила прямое и равнодушное "пошла ко всем чертям". Я выросла и перестала в ней нуждаться, но юношеская боль все равно осталась, потому как она мне очень и очень была нужна именно в тот период. По этой причине мое сердце бесконечное число раз прощало ее. А сейчас, глядя на Лисянского, который тянется к сыну, я не могу перечеркнуть своим не самым приятным опытом, обе жизни. Но если же Костя решит, что ему не нужен этот шанс на воссоединение с ребенком, то больше я не предоставлю его. Теперь же, опираясь на свой опыт, я пойму, что для человека важно совсем иное 

Но я не могу не думать и о другом. Взаимоотношения с сыном – это одно, но есть ещё и мы с Костей. Вернее, то, что от нас осталось, если вообще когда-либо существовало. Мы, наконец, выяснили все, что стояло преградой, вот только имеет ли сейчас все это какой-то смысл – большой вопрос. До сих пор я не могу простить ему того отношения, с которым он вышвырнул меня за дверь. И если хотя бы на секунду представить, что мы снова могли бы сойтись, это разъедающее чувство не прошло бы незаметно. При любом случае я бы просто напоминала ему от этом. Поэтому лучшее, что сейчас мы можем сделать, – это быть родителями Макса, общаясь друг с другом только на тему сына.

Двери лифта открываются и я нажимаю кнопку нужного этажа. Прислоняюсь к одной из стенок и закрываю глаза. Радуюсь, что живу высоко, потому как смогу ещё несколько секунд побыть наедине со своими мыслями. 

Осторожно открываю дверь в квартиру, как вдруг слышу плач своего сыночка. Лия успокоивает его всеми возможными способами, но тревога, рожденная в материнском сердце, никак не отступает.

– Привет, моя дорогая! – шепчет Лия, притворяя дверь, ведущую в спальню. – Спит очень беспокойно. У Маси лезут зубки, Катюш, придется проявить чуточку терпения.

– Да, конечно, – рассеянно произношу я. – Лия, вы с папой уезжаете в командировку? Он упоминал на днях.

– Да, Катенька, мы летим на пару недель, – осипшим голосом произносит она. – Тебе придется справляться самостоятельно эти дни. Либо все же прибегнуть к услугам няни.

– Есть ещё один вариант, – обреченно вздыхаю я, вспоминая как этот "вариант" буквально умолял дать ему шанс. – Костя хочет участвовать в жизни сына.

– Отличная новость. А чего кислая такая? – Лия собирает сплю сумку, проверяя, не забыла ли ничего.

– Я сегодня узнала обо всех причинах наших взаимоотношений с Костей, Лия. Прости, мне бы не хотелось выливать на тебя все свои проблемы, – я плюхаюсь на диван, закрывая лицо руками, и глотаю соленые слезы, которые неконтролируемой рекой струятся по моим щекам.

– Нашел всё-таки… Я была уверена, что не станет искать, потому как он находился в таком разбитом состоянии, а тут ещё и новость твоих взаимоотношениях с Миром. Беднягу и вовсе это подкосило, – она присаживается рядом и проводит рукой по моим волосам. – Хочешь дать ему шанс?

Я думаю, рассуждаю и понимаю, что не готова.

– Шанс на сына он получил, – тихо говорю я.

– Но не на тебя, – заканчивает моя мачеха за меня, а я отрицательно качаю головой.

Мы ещё около получаса за чашкой горячего и ароматного чая беседуем о жизни, и я немного прихожу в себя. Лия уходит, а я погружаюсь в работу, потому как сна до сих пор нет. Открываю глаза от компьютера и замечаю, что на улице уже начинает светать. Я непроизвольно нажимаю кнопку разблокировки телефона, и на экране высвечивается сообщение от Лисянского.

"Кать, я улетел из города, думаю, на непродолжительное время, но пока сложно сказать, когда вернусь. По приезду все объясню."

Я резко отбрасываю телефон в сторону, понимая, что все слова Кости вновь теряют всякий смысл. На что я вообще надеюсь и рассчитываю? Сказал, что хочет быть с нами, а я и уши развесила? Ну уж нет, с меня довольно. Даже если и причина веская, в чем я, по правде говоря, очень сомневаюсь.