Глава 26. Шаман

Уходим с Максом подальше от праздника, в тишину и темноту. От вспыхнувшего пламени зажигалки поначалу режет глаза. Закуриваем и вновь погружаемся в ночь. Здесь хорошо видно звезды и слышно, как стучит в груди несвободное сердце. Я женат. Не знаю, каких спецэффектов я ожидал от столь кардинальной смены статуса. Мне удивительно комфортно в этом состоянии. Девочка у меня интересная. С такой точно будет нескучно провести жизнь. Она и приключений подгонит, и уют вокруг себя создавать умеет. И вроде разница в четырнадцать лет уже не так сильно пугает. Нет, в голову все еще лезут шальные мысли, но решение не просто принято, оно реализовано, а значит, к черту сомнения. В конце концов, человек сам творец своего счастья. – Мне все еще хочется тебе врезать, – затянувшись, ухмыляется Макс. – Еще не дошел до нужной кондиции, чтобы это реализовать? – подкалываю его в ответ. – Толку-то? Ты ж влюбленный придурок, улыбаешься так, что глаза режет. И Машка счастливая. Я правда хочу, чтобы у нее все сложилось, Дан. – Понимаю, брат. Ты меня как никто знаешь. Я постараюсь оберегать. – Да уж постарайся. И, блядь, сделай так, чтобы о вашем залете я узнал в числе первых. Окей? – Сделав еще пару быстрых, нервных затяжек, друг детства требовательно смотрит на меня. – Обещаю, – протягиваю ему руку. Пожимает и задумчиво смотрит в небо. И я поднимаю взгляд в эту бездонную черноту, усыпанную сияющими звездами. Кто-то или что-то там точно есть. Мощная энергия, соединяющая на первый взгляд совершенно разных людей. – Отец рвет и мечет. – Друг резко переводит тему. – Про свадьбу знает? – От меня нет. Иначе он уже был бы здесь. Требует дочь домой, – недовольно хмыкает Марьянин, произнеся «дочь» с неприкрытой иронией. – Зачем она ему? – Выгодный брак, читай «сделка», срывается из-за побега строптивого ребенка. А наш папа очень не любит, когда что-то идет не по его плану. – Тем приятнее его обломать, – довольно улыбаюсь, выдохом рассеивая перед собой сигаретный дым. – Есть такое. – Макс довольно скалится, потирая ладони друг об друга. – Но мой отец – это человек-геморрой. Способен создавать крайне неудобные проблемы. Если он по своим каналам не выяснит, что Машка замужем, после возвращения в город, надо будет поговорить с ним на эту тему, чтобы не раздувал скандал вселенского масштаба. – Само собой. Я прятаться от него и не планировал, – соглашаюсь. Докуриваем. Бросаем окурки в банку-пепельницу с водой, что я тут оставил, и возвращаемся к столу и гостям. Все понемногу расходятся, остались самые стойкие. – А где Маша? – кручу головой по сторонам. – Не знаю, – разводит руками Ива. – Я думала, она с вами. – Минуту назад здесь была, говорила про последнюю какую-то традицию, – задумчиво чешу затылок. – А, так украли, наверное, – догадывается тетушка. – Традиция на свадьбе такая. Невесту воруют и нужно либо найти, либо заплатить похитителям. – Так себе традиция, – хмурится Марьянин, и я в общем разделяю его мнение. – Кто похитил невесту? – спрашиваю у оставшихся гостей. – Выкуплю дорого! Все переглядываются и пожимают плечами. Что-то не то в этой гребаной традиции. Вся легкость праздника моментально улетучивается. – Заебись! Маша! – окрикиваю жену, сделав оборот вокруг своей оси. Мой голос эхом разлетается по участку, а в ответ ему лишь тишина да лай перепуганных собак. Буся бежит к нам, тоже лает. – Тихо! – рявкаю на него. – Маш, детка, это не смешной сюрприз. Иду сначала в дом, но там, естественно, никого нет. Обхожу весь двор и вновь останавливаюсь у стола, уперев вопросительный взгляд в обеих женщин. Гости к этому времени совсем разошлись. Никого постороннего на территории не осталось. Тетя берет на руки Бусю. Беспокойно его поглаживает. – Настоящая оперская свадьба, – жестко усмехается Макс. – Без пиздеца никуда. – Еще драки не было, – нервно шутит Ива. – Походу, скоро будет… – отзываюсь я. Мы еще раз обходим весь участок. В этот раз с фонариком. Баня, туалет, старые сараи. Смотрим под ноги, пока я не останавливаюсь у едва заметного пыльного следа на земле. – Макс, – зову друга и торможу его толчком в грудь, чтобы не затоптал нашу единственную зацепку. – Точно не наш, – заключает он, на всякий случай глянув на свои подошвы. – Не наш. Мы тут и не были, а след явно свежий. Присаживаюсь на корточки, кручу ствол фонарика так, чтобы увеличить себе круг обзора в этой точке. Касаюсь пальцами углубления в земле. Оно смазывается в противоположную от меня сторону. Машка пятками удержаться пыталась, ее потащили. – И какая мразь?! – рычит Марьянин. А я думаю, стянув с запястья четки и плавно перебирая бусины свободными пальцами. Щелк-щелк-щелк. – Отец? – поднимаю взгляд на друга. Мы оба знаем, что этот человек точно способен на похищение. – Следы отфоткай, я сейчас. – Хрустнув позвонками, Макс уходит в сторону дома. Зажав зубами фонарик, чтобы было максимально хорошо видно, делаю несколько снимков со всех сторон. Делаю пометки о направлении. Поднимаюсь, иду туда, но следов больше нет вплоть до примятой травы у старой калитки, ведущей на другую сторону улицы. Ею давно уже никто не пользуется, а сейчас порваны тонкие стебельки вьющегося цветка, жившего здесь как живая изгородь. Калитка легко поддается, и я оказываюсь за территорией. Меня догоняет орущий в трубку Марьянин. – Если это ты, клянусь, я приеду и набью тебе морду! – Он обрывает вызов и заталкивает мобильник в передний карман штанов. – Не отец? – Говорит, что нет, но я бы не отметал пока эту версию. Про свадьбу, кстати, не сказал, – криво ухмыляется. – Молоток. А у меня тут интересно. И, вероятно, твой отец говорит правду. Про такие вот калитки, – киваю на нашу, – могут знать только местные. Протектор тачки видишь? – машу фонариком. – А тачка не местная. – Да-да. Здесь в основном велосипеды, отечественный автопром или иномарочки класса «эконом». У них и резина другая. – Парни, что тут у вас? – К нам осторожно, чтобы не затоптать улики, выходит невеста Марьянина, тоже опер, хоть и в отставке. – У нас, Ивушка… – зло скалясь, разворачиваю к ней. Деревянные бусины четок, зажатые в кулак, жалобно поскрипывают, а я уже представляю, как затяну их на шее той твари, что посмела тронуть мою жену, и объясню, как он не прав. – Жопа. Но есть примерное направление, в котором надо работать. – Бедная Машенька, – вздыхает Ива. – Так мечтала об этом празднике. Скрипнув зубами, прохожу по направлению движения машины, но след быстро теряется. Ничего. Я найду. Ублюдкам можно начинать молиться. Возвращаюсь к тете Неле. У нее глаза на мокром месте и Буся, заглаженный едва ли не до дыр. Дрожащей ладонью она протягивает мне свой старенький кнопочный телефон. – Сообщение пришло, – хрипло поясняет тетя. «Меняем телку на участок и пять лямов компенсации транспортных расходов» – написано на зеленоватом экране.