15

Ева

Те несколько минут, что заняла дорога до дома, где находилась квартира Алекса, мы провели в тишине. Заговаривать Борис не спешил, я же, как бы ни хотелось мне узнать, зачем он снова появился в моей жизни, больше ни о чём не спрашивала. Смотрела на виднеющееся через стекло море и вспоминала, как когда-то впервые увидела нечто подобное. Когда-то… В тот день, когда Руслан решил, что хочет взять меня себе. Лучи поднимающегося всё выше солнца играли на воде. Обычно тёмное, оно приобрело бирюзовый оттенок и казалось почти мирным. Почти…

— Сегодня будет жарко, — заметил Борис, и я перевела взгляд на него. Как и в кафе, он наблюдал за мной. Я знала, что делал он это всё время, что мы ехали, но утро было слишком богатым на эмоции, чтобы придавать значение этому.

— Наверное, — ответила я понимая, что говорить мне не хочется.

Размеренное движение машины, вода, чайки… Казалось, я могу провести так вечность. В один из дней, проведённых в доме сестры, я посмотрела старый мультфильм. Сказку о Снежной Королеве. Теперь я и сама себе напоминала её с разницей лишь, что моя вечность была заключена не в куски льда, а в волны и соль.

— Как я понимаю, ты собираешься остаться в Грате?

Море пропало из вида, стоило нам свернуть к домам. Моя машина осталась неподалёку от порта, и позже я собиралась прогуляться, чтобы забрать её. Пока же всё, о чём я могла думать, странное ощущение новой жизни. Такое абсолютное и такое пустое, что мне трудно было понять, как сделать следующий шаг. Сделать и не оступиться.

На смену позолоченной синеве воды пришла обсыпанная белыми цветами зелень. Со вчерашнего вечера кусты жасмина, казалось, распушились ещё больше, и я, не спрашивая, немного опустила стекло, впуская в салон сладковатый запах.

— Да, — ответила одновременно с первым вдохом.

— У меня есть дом в пригороде, — глядя на меня, проговорил Борис. — Он окружён садом, в котором тоже цветёт жасмин. Думаю, тебе бы там понравилось.

— Приглашаешь в гости?

Говорил он всё это не просто так. Я чувствовала, что за словами его скрывается куда больше, как и за молчанием, которое царило между нами до этого. Сколько лет я была знакома с этим мужчиной? Много… Всю жизнь. Но сейчас, сидя рядом с ним и глядя ему в глаза, я понимала, что никогда толком не знала его. Несколько раз, приезжая, он приказывал накрыть для нас стол в находящейся на территории пансионата беседке, и мы завтракали, разговаривая о книгах и музыке. Он касался меня — моих коленей, моих плеч, но никогда… Никогда я не чувствовала себя равной ему. Он был всем, я — мотыльком, крылья которого можно было оборвать одним лишь движением. Мотыльком, жизнь которого целиком и полностью подчинялась только ему, как и жизни других таких же мотыльков.

— Нет, Ева. — Машина остановилась напротив моего подъезда, однако никто из нас не шелохнулся. — Не в гости.

— Тогда что? — у меня вырвался смешок. Дом, сад, его взгляд…

— Я предлагаю тебе стать моей женой, — проговорил он негромко, по-прежнему смотря мне в лицо.

Сдавленный, сиплый смешок, снова слетевший с моих губ, на смех вовсе не походил. Не походил потому, что слова его походили на какой-то фарс, но при этом фарсом не были. То, как он сказал это, как смотрел на меня, не оставляло сомнений в том, что он не шутит. И всё-таки мне слабо верилось в то, что всё это происходит на самом деле.

Кивнув своим людям через зеркало заднего вида, Борис опять повернулся ко мне. Я неверяще качнула головой. Покинув машину, его люди открыли дверцы внедорожника, и Борис жестом пригласил меня выйти на улицу.

— Зачем тебе это? — спросила я, когда он обошёл внедорожник и оказался рядом со мной.

Мы стояли возле цветущего куста рядом с домом, в одной из квартир которого меня ждала кошка. Моя кошка, которая, в сущности, моей не была, как и сама квартира.

Ничего не изменилось. Как и в ту ночь, когда мы встретились с Русланом, у меня не было ничего, что бы действительно принадлежало мне. Разве что сама жизнь и вещи, заменить которые можно было так же легко, как если бы их у меня не было. Нет… Ко всему этому прибавились ещё воспоминания. Воспоминания, стереть которые, я знала, уже никогда не получится. Вечер в гостиной у камина, крошечные язычки пламени свечей, ладони Руса, его губы… Выстрелы звук удара о землю. Звук, с которым падает тело. Завывающий в ушах ветер и стук капель о палубу…

— Только не говори, что ты любишь меня, Борис, — продолжила, когда он, не ответив, посмотрел в сторону подъезда, а потом, сорвав белый цветок, подал мне.

— Почему? — отозвался, стоило мне взять его.

— Потому что нам с тобой известно, что это не так. Любовь… — качнула головой. — Это не любовь. Что угодно, но не любовь. Ты бы мог выбрать любую девочку из пансионата.

— Я выбрал тебя.

— Выбрал, — согласилась и повторила сказанное у кафе: — Но ты меня отпустил. И я благодарна тебе за это.

— Благодарна? — едва заметная усмешка. — Считаешь, что это пошло тебе на пользу?

Я покрутила в руках цветок, рассматривая его. Поднесла к лицу и вдохнула аромат, а потом подняла взгляд на Бориса.

— Это было правильно.

— Уверена?

— Какая теперь разница?

— Никакой, — в руке его появился небольшой конверт с тиснением. Точно такой же, как тот, что я сожгла на берегу, точно такой же, как тот, что я видела в автодоме. Он подал мне его так же, как подал до этого цветок.

Раскрыла его. Внутри оказалась карточка с выдавленными на ней чёрно-золотым цифрами. Вскинула голову.

— Что это?

— Позвонишь, когда будешь готова. Мой человек приедет за тобой и привезёт ко мне.

— Буду готова? — переспросила с лёгким раздражением. — Ты считаешь, что я соглашусь?

— Это было бы самым разумным с твоей стороны, девочка, — он высвободил из моих пальцев цветок, который я всё ещё держала. Как и я до этого, поднёс к лицу и вдохнул запах жасмина, а после жёстко смял в кулаке. — Ты похожа на него, — раскрыл ладонь и показал мне то, что осталось. Измятые лепестки…

— Угрожаешь? — раздражение моё стало сильнее.

— Нет, — лепестки посыпались на асфальт. — Показываю тебе, что может сделать с тобой жизнь. — Долгий взгляд мне в глаза в то время, как я, молча, с вызовом смотрела на него.

Раздражение стало сильнее и ослабло, как будто он погасил его, но вместо этого появился гнев. На него? На это утро? На цветок жасмина, оказавшийся таким нежным и хрупким?

— Показываю тебе, что может сделать с тобой жизнь. Ты сильная, Ева. Ты уже пережила то, что смогла бы пережить далеко не каждая. — Слова сменило недолгое молчание. — Ты спрашивала, выбрал ли я тебя только из-за твоей небезупречности. Нет, не только. Я знал твоего отца. Ты похожа на него, Ева. Очень похожа.

Я невольно сильнее стиснула конверт. Борис замолчал и говорить что-либо ещё судя по всему не собирался. В который раз за это утро между нами воцарилось молчание, нарушаемое теперь только лёгким шорохом листьев, подвластных игривому ветерку. Похожа на своего отца? Бумага под пальцами стала тёплой.

— Я подумаю, — спустя долгие секунды ответила я и, резко развернувшись, пошла к подъезду, чувствуя направленный мне в спину тяжёлый взгляд и огненным ободом обжигающее правую руку кольцо. Руку, в пальцах которой был зажат желтоватый конверт с тиснением.

Этот вечер, как и предшествующий ему, я провела на балконе с бокалом белого сухого вина. Немой безжизненный телефон лежал на столике рядом, глядя в небо тёмным дисплеем, тогда как я сама смотрела вдаль, на линию горизонта на катящийся вниз, к воде, покрасневший диск солнца. На фоне его, не уходя далеко в море и не приближаясь к берегу, плавно скользил одинокий парусник.

Сделав глоток Шабли, я посмотрела на сидящую тут же кошку. Кончик её хвоста лежал на раскрытом конверте с выглядывающим из него уголком вложенной карточки.

— Глупо, да? — горький смешок мой был неестественно рваным, сдавленным. Как будто горло всё ещё болело после того, как на нём сжимались грубые пальцы.

Я коснулась шеи. Опустила пальцы ниже, путая их в цепочке и, подтянув её, вытащила из-под тонкой майки пегаса. Сделала ещё один глоток вина. Прохладное, оно оставляло мягкое фруктовое послевкусие и, подобно этому вечеру, располагало к тому, чтобы провести несколько часов в саду у цветущих кустов жасмина, роз или сирени.

— Почему ты так на меня смотришь? — снова обратилась к трёхцветке. — Почему ты на меня всё время так смотришь?! — С лёгким нажимом, будто бы она могла мне ответить.

Этого, конечно же, не случилось. Только кончик хвоста её дёрнулся, ударился о бумагу. Телефон ожил. Беззвучное уведомление отразилось на экране предложением посмотреть новые опубликованные в соцсети фотографии. Ножка бокала скользнула между моих пальцев, прохладное влажное донышко тихонько звякнуло, ударившись о кольцо.

Щёлкнув уведомление, я открыла снимок. Стэлла… Снятая на фоне фонтана, она держала огромный рожок с уже подтаявшим шоколадным мороженым. Сладкое, оно текло по её пальцам. Судя по взгляду Алекса и тому, как он касался её запястья, вечер для них только начинался…

— Ты тоже считаешь меня лицемеркой? — положив телефон дисплеем вниз, спросила я Жордонеллу. — Тоже считаешь, что белое — это белое, а чёрное — чёрное?

Наш немой диалог взглядов прервала опустившаяся на перила чайка. С интересом, совсем не боясь и как будто бы даже дразня, она прошла ближе к столику. Усы Жоры дрогнули, верхняя губа приподнялась, но большим птицу она не удостоила. Я покачала бокал и опять взяла телефон. Пролистала ленту опубликованных сестрой фотографий назад и нашла ту, где мы были сняты с ней на палубе лайнера возле берегов Португалии. Я, она и маленькая Надия…

Языка моего коснулась прохлада. Вместе с глотком я открыла личные сообщения и почти начала писать. Почти… Но стоило первым буквам появиться в строке, стёрла их. Коснулась живота, вспоминая взгляд Стэллы в момент, когда она, укладывая спать дочь на том самом лайнере у берегов чужой страны. Обернулась ко мне.

— Я ведь не верила, что она у меня будет, — сказала она тогда очень тихо, почти шёпотом.

— Почему? — я подошла к постельке. Племянница была очаровательна. Сложенные бантиком губки, бровки…

Сестра ничего не ответила, а когда я посмотрела на неё с вопросом, молча мотнула головой, как будто бы это было неважным. Тот вечер вдруг вспомнился мне настолько ясно, как будто с него не минуло несколько месяцев. Как будто всё это было только вчера.

Чуть позже мы снова стояли на палубе. И она, оперевшись локтями о бортик, смотрела на линию горизонта, позволяя ветру целовать щёки, перебирать её короткие волосы…

Чего ещё не сказал мне Алекс? Чего я не знаю о Стэлле? А о себе? Что я знаю о себе?

Поднявшись, я встала у края балкона. Встревоженная чайка, шумно хлопнув крыльями, устремилась к воде.

Почему той дождливой ночью на дороге я встретилась именно с Русланом? Что было бы со мной, если бы это оказался другой мужчина?

— Жордонелла, — пришикнула я на спрыгнувшую со столика кошку. Конверт, который она смахнула, оказался около моей ступни, и я, нагнувшись, подняла его. Придерживая бокал, вытащила карточку. Почувствовала мягкое прикосновение к щиколотке. В следующее мгновение Жордонелла заняла кресло, в котором до этого сидела я. Янтарь её глаз был наполнен солнцем, презрительный прищур снова напомнил мне о Русе. Не моя…

— Я даже завидую тебе, — поставив бокал, я налила ещё немного вина. — Тебе нужен только тот, кого ты любишь. И всё. Тебя никто не назовёт лицемеркой…

Это действительно становилось глупым — пить Шабли стоимостью в несколько тысяч из бокала, украшенного окружённой вензелями буквой «А» и разговаривать с кошкой. Но где сейчас Синичка, я не знала, а Лиана — единственная, кого я могла назвать подругой, несколько дней назад уехала во Францию, чтобы сняться в рекламном ролике элитного парфюмерного бренда, лицом которого недавно стала. Ещё сестра… Сестра, которой я почти написала. Которой всё ещё хотела написать, зная при этом, что не напишу.

— Ты всё ещё думаешь, что он заберёт тебя? — прислонилась спиной к ограждению балкона. Тоже прищурилась, потягивая вино. — Глупая… — усмешка, совсем горькая. — Ты даже глупее меня, Жордонелла.

Пустой конверт полетел на столик. Ветер ласкал голые плечи, играл с волосами, целовал щёки. Ветер… Должно быть, у него это в привычке — целовать тех, чьё прошлое таит в себе то, что не всегда можно показать другим. То, горький привкус чего не стереть ни кофе, ни шоколадом, ни прохладным Шабли.

— Ты был прав, — тихо сказала я, услышав голос мужчины, звонить которому ещё несколькими часами ранее я не собиралась. Встречаться с которым ещё вчера я даже не думала, принимать предложение которого… — Скажи адрес, Борис, я приеду. — Поджала губы. Глядя на кошку, отпила вино — теперь уже большой глоток. До дна. До конца, без права оглядываться или сомневаться. — Он не вернётся за тобой, — одними губами, смотря в янтарные глаза. Качнула головой. — Это обязательно? — со вздохом. — Хорошо. Я буду ждать твоего человека. Хорошо, Борис. Да. Нет, не сегодня… Утром. Завтра утром. До встречи. И не забудь, ты говорил, что у тебя в саду цветёт жасмин.