21

Ева

— Глотни холодненького, — когда я, убрав с освободившегося столика грязную посуду, вошла в кухню, подал мне Давид запотевший стакан. Взяв его, я принюхалась и сделала маленький глоток. — Присядь, — выдвинул ближайший стул и развернул ко мне.

Отказываться я не стала. Села и, сделав ещё один большой глоток домашнего клюквенного морса, посмотрела на Давида снизу вверх. Ноги гудели, спина ныла. Не удержавшись, я сняла туфли и пошевелила пальцами. Заметила появившуюся на губах Давида ухмылку.

— Благодаря тебе мы с Франческой запросто можем прикрыть нашу лавочку на недельку другую и заняться тем, до чего руки не доходили.

— Благодаря мне? — не поняла я. Зажала стакан обеими руками и немного встревоженно посмотрела на Давида. Что-то не так?

— Наоборот, — он взял графин и подлил мне ещё морса. — За сегодня ты сделала нам двухнедельный доход, — серёжка в его ухе блеснула, как будто отражая появившийся в самом уголке рта смешок. — Чувство, что у всех тут резко кончились запасы съестного.

Посетителей сегодня действительно было так много, что некоторых приходилось подсаживать за уже занятые столики, а некоторых и вовсе просить немного подождать на улице. В тот день, когда мы с Русланом завтракали тут, я и представить не могла, что трактир пользуется такой популярностью. Заказы сыпались с такой быстротой, что я едва успевала относить подносы и теперь чувствовала себя так, словно двадцать часов подряд занималась хореографией. Нет, даже не так… До закрытия оставался ещё целый час, а я не представляла, как заставить себя подняться и доработать его. Поначалу полная решимости, сейчас я начала сомневаться, что справлюсь. Плюс был только один — занятая работой, я не успевала думать о Русе, и о том, что происходит. А вот ночью… Ночью я почти не спала. Поначалу лежала, пытаясь не вспоминать вкус его губ, не думать о том, что он совсем близко, в соседней комнате, а потом, поняв, что это невозможно, замоталась в одеяло и, присев на подоконник, прислонилась лбом к холодному стеклу. Смотрела в темноту, а видела его потемневшие глаза, вслушивалась в шум дождя, а слышала его сиплое дыхание.

— А при чём тут я? — я всё ещё не могла взять в толк, какое я имею к этому отношение.

— Ты не поняла, девочка? — я отрицательно качнула головой, и Давид снисходительно добавил: — Они все на тебя пришли посмотреть. Сегодня к нам заглянули даже те, кого здесь отродясь не было, и причина тому далеко не колбаски моей старушки.

Давид посмотрел на дверь. Я тоже обернулась и увидела вошедшую Франческу. Выглядела она уставшей, но довольной. В кухне, где мы сидели, стоял густой запах специй, жареного мяса и сыра. Плита была включена — должно быть, сегодня её вообще не выключали, сквозь прозрачное стекло духового шкафа было видно большой лоток.

— Сюда редко приезжают чужаки, — обменявшись с ней взглядами, снова заговорил он. — А ты…

— Что я?

— У половины здешних трудяг от вида твоей задницы ширинки так и понадувались. Да и бабёнкам здешним интересно посмотреть на городскую штучку.

Я так и вспыхнула. Слова его мгновенно заставили меня вспомнить утреннюю сцену с Русланом и всё, что случилось дальше на улице. За весь день мы с Давидом обмолвились об этом лишь парой ничего не значащих фраз, потому что на большее просто не было времени. Едва придя в трактир, я попросила его найти мне новый дом. Дом, комнату… Что угодно, только бы подальше от Руслана. Предназначена ему… Мысль о его словах, о том, с какой уверенностью он говорил, вызывала во мне бурю гнева и негодования. Ни объяснений, ни попыток попросить прощения — только это самое жёсткое — предназначена. Моя. Как какой-то мячик для пинг-понга…

— Вечером мне надо будет забрать вещи, — в несколько глотков допив морс, я заставила себя надеть туфли и встала. Что-то подсказывало, что новая встреча с Русланом окажется для меня ничуть не легче предыдущих. Для того, чтобы настроиться на неё, времени у меня оставалось совсем мало, а если учесть, что как раз перед тем, как я пошла сюда, в трактир завалилось несколько мужчин, только-только, судя по всему, вернувшихся с моря, его не было вообще.

— Где я могу остановиться? — спросила, когда Давид ничего не сказал на мои предыдущие слова.

Он смотрел на меня задумчиво, уже знакомым мне взглядом, и это заставило меня напрячься. Ни намёка на усмешку, только лучики морщинок в глубине глаз и совершенное спокойствие. Франческа прошла к плите, открыла духовку, выпуская облако жара и аромат печёного картофеля и мяса.

— Давид, — уже требуя ответа. — Где я могу остановиться?

— Там, где остановилась, — выговорил он. — Других домов тут нет.

— Я не буду жить у Руслана! — усталость, нервное напряжение, так и не нашедшее выхода после нашей ночной, а вслед за ней и утренней стычки с Русом, лишили меня всякой выдержки. — В жизни не поверю, что тут больше нет свободных домов. Я готова заплатить сколько нужно. Да даже если и так… — в непроизвольном жесте махнула рукой. — У вас что, нет комнаты? Или подсобки?! Всё, что мне нужно — кровать. Всё.

— Тут нет домов, — всё так же спокойно, твёрдо, глядя мне в глаза. — И комнаты у нас тоже нет, а подсобка забита.

Я знала, что это откровенная ложь. Мало того, Давид отлично понимал, что я знаю это, но продолжал смотреть на меня так, что у меня не было сомнений — ничего не изменится. Какие бы деньги я не предложила, как бы ни пыталась убедить его — бессмысленно. Перевела взгляд на Франческу. Та стояла у плиты, делая вид, что она не только немая, но, к тому же, ещё и абсолютно лишена способности слышать.

— Это он вас попросил, да? — нервно выдохнула, чуть понизив голос. — Он? Вы ведь специально меня в его дом отправили, да? Знали, что он приедет или… Позвонили ему, так?!

— Не так, — во мне всё так и кипело, он же сохранял спокойствие. — Не так, малышка, и утром я тебе уже говорил об этом. О том, что Руслан приедет, я не имел ни малейшего понятия. Этот чёрт появляется здесь раз в пятилетку, а тут… Можешь считать, что кто-то наверху решил, что вы оба слишком упрямы, и вам нужно помочь. Не дури. Тем более, что с Русланом тебе будет куда безопаснее.

— А при чём тут моя безопасность?! — меня опять начинало потряхивать. Весь день я была уверена, что уже вечером переберусь подальше от Руса и наконец смогу выдохнуть. Обратиться к кому-нибудь из местных? За этот день я уже поняла, что Давид и его жена имели тут авторитет. Что моё слово против его и слова Руслана?!

— При том, девочка, — он забрал у жены два горшочка со свежей похлёбкой и выставил на приготовленный поднос. На него же Франческа поставила большую миску с салатом, — что для тебя же лучше, если наши работяги будут считать, что ты занята. Здесь другие законы. Оставь свои городские штучки.

— Какие тут законы?! Говорите так… — я сделала вдох, опять посмотрела на Франческу, на него. — Я могу за себя постоять, если это потребуется.

— Ты чужая здесь, Ева, — теперь он говорил очень жёстко. — Мало того, что чужая, так ещё и не похожа на местных женщин. Местные женщины не носят дорогие украшения, не выглядят так… — губы его искривились, и он качнул головой.

— Как?!

— Как то, что им не по зубам, — опять в глаза. — Ты разве не видишь, как на тебя смотрят?

— Да пусть смотрят, — бросила, беря поднос. Из зала уже послышался басовитый голос. Один из посетителей заждался свою порцию пива, за которым я, собственно, и пришла.

Утренний шлепок по заду был единственным, что вызвало во мне откровенное неприятие, ничего такого же за сегодня больше не было. Взгляды… С этим уж я как-нибудь справлюсь. Посмотрят пару дней и перестанут.

— Они считают тебя девчонкой Руса, — бросил Давид мне в спину, когда я была уже в дверях кухни. — Он правильно сделал, что поставил утром на место того парня. Ника. Смотреть-то на тебя, конечно, будут, и с этим ты справишься, но большего уже никто не позволит.

— Хотите сказать, что если бы не Руслан, моя задница сегодня пользовалась бы большим спросом? — сарказм скрывать я даже не собиралась.

Тяжёлый поднос оттягивал руки. Если бы не уроки, что давали нам в пансионате, я, наверное, давно расплескала бы всё по полу, но нас с детства учили, как подавать кофе и подносить еду. Бесполезная трата времени, как мне тогда казалось, а вот теперь я была благодарна за подобные навыки.

— Весьма вероятно, — Давид взял второй поднос и подошёл. — Пойдём, помогу тебе. Думал, ты сдуешься через час другой, а ты ничего…

— Я не буду жить с Русланом в одном доме, — выговорила я. — Если я остановлюсь у вас с Франческой, уверена, ко мне тоже никто не посмеет подойти. Тем более не посмеет.

— Ты будешь жить там, где живёшь сейчас, — повторил он то, что сказал ранее. — Оставь своё упрямство. У Руслана отличный дом и достаточно места.

— Дело не в месте, дело…

— Ты будешь жить там, где живёшь сейчас, — оборвал он меня и пошёл к посетителям.

По дороге к дому Руслана, я буквально кожей чувствовала на себе взгляды. Каждый встречающийся на пути смотрел на меня, и, если со стороны мужчин было больше интереса, женщины не скрывали подозрительности. Случайно повернувшись к одному из домов, я увидела застывшую возле окна девушку. Другая, чуть постарше, стояла у забора. После слов Давида всё это особенно раздражало меня, и я ускорила шаг. Жить с Русланом в одном доме? Видеть его каждый день?! Сыта по горло!

— Жордонелла, — позвала я, как только вошла в дом. — Жордонелла!

Свежая корюшка, которую я взяла, чтобы побаловать трёхцветку, лежала в пакете. В доме тоже пахло рыбой — жареной. Запах этот я почувствовала, не успев и дверь открыть. Мало того, что за день я пропахла жареным мясом и колбасками, теперь ещё это…

— Жордонелла, — позвала, проходя в кухню и, увидев кошку с жадностью поедающую рыбёшку, швырнула принесённый пакет рядом с раковиной. Одна из рыбёшек уставилась на меня заплывшим выпученным глазом, кошка же и не подумала поднять голову. Это стало последним. Да пошло всё к дьяволу!

— Садись, — выключив конфорку, выговорил Руслан. — Будем ужинать.

— Спасибо, я не голодна, — процедила, посмотрела на него. Это было враньём, потому что поесть сегодня времени у меня просто не было, равно как и желания.

На скулах Руслана выступили желваки.

— Садись за стол, — он был ещё мрачнее, чем утром. — Я ждал тебя к ужину.

— Мог бы не ждать, — вспышка внутри. Я и правда сыта по горло! Ждал к ужину?! Меня?! Он издевается?! — Я тебе сказала, что не собираюсь оставаться с тобой в одном доме? Сказала??! Но нет, чёрт возьми! Тебе же нужно, чтобы было по-твоему! — сорвавшись, закричала я, порывисто вдохнула. — Только не в этот раз!

— Послушай меня, Ева, — он было шагнул ко мне.

— Хватит, наслушалась, — огонь внутри становился всё сильнее. Он даже не собирался отрицать того, что всё это — его рук дело. Не собирался, чтоб его! Но и я не собиралась терпеть его приказы. И оставаться с ним в одном доме я тоже не собиралась.

— Наслушалась, — уже шипящим шёпотом. — Больше не хочу.

Из кухни я буквально вылетела. Ещё утром я сложила все те немногие вещи, что успела достать, обратно в чемодан, уверенная, что после работы переберусь в другой дом.

— Куда собралась? — Руслан загородил собой дверной проём спальни.

Остановиться я и не подумала, только крепче прижала к себе не поместившийся в чемодан фотоальбом. Рус посмотрел на него, потом мне в лицо.

— Дай пройти, — выговорила зло. День был слишком долгим и трудным, чтобы тратить силы на попытки что-то доказать ему. Сколько раз я уже пыталась сделать это?! Сколько?! Но решения принимает он. Так было, есть и будет всегда. Но своё я тоже приняла.

— Дай пройти, Руслан, — повторила, подойдя к нему едва ли не вплотную. — Я уезжаю.

— Вряд ли, — в руке его мелькнул брелок — украшенная камешками серебряная побрякушка в виде рожка мороженого, которую подарила мне сестра, когда мы были в Италии. Ключи от машины. Я попыталась выхватить их, но Руслан зажал их в кулаке.

— Отдай, — потребовала я, из последних сил сдерживая желание ударить его, потому что слов было уже недостаточно. Всё, что могла, сказала я ему ещё давно, теперь же мне хотелось просто взять и отвесить ему пощёчину, как и прошлой ночью. — Отдай мне ключи, Руслан, — процедила, выпустив ручку чемодана.

— Ты никуда не поедешь, — вместо того, чтобы вернуть мне брелок, он убрал ключи в карман. — Твой паспорт и права тоже у меня. Переодевайся и приходи ужинать, Зверёныш.

— Какого… — я попыталась вытащить ключ у него из кармана, но он грубо перехватил мою руку. Разжал пальцы, оттолкнув так, словно… Словно я действительно была предназначена ему, и в тот день, когда мы встретились, он получил на меня полное право, будто я принадлежала ему, и лишь он один мог решать, что и как будет. Злость, гнев, которые я чувствовала, превратились в лютую ярость.

— Отдай мне ключи! — я кинулась на него. Ударила в грудь, толкнула. Тяжёлый альбом выскользнул из рук и упал на пол. — Ты… — ещё одна попытка дотянуться до его кармана, опять хватка на запястье… — Пусти, — сквозь сжатые зубы. — Пусти меня, Рус!

Он поймал мою вторую руку. Держал оба запястья зажатыми так, что нас разделяли только наши руки, и смотрел на меня сверху вниз. Дыхание вырывалось горячими толчками, ярость не ослабевала.

— Ты действительно считаешь, что тебе можно всё?!

Пальцы его сжимались так, что мне было почти больно. Взгляд, тяжёлый и обжигающий, касался самого сердца. Он дёрнул меня на себя, и я буквально впечаталась в него. Уголок губ едва заметно дёрнулся. Перехватив обе моих руки одной, он положил руку мне на шею. Стоило его пальцам коснуться голой кожи, я против воли судорожно вдохнула. Он склонился ко мне, с шумом втянул воздух у шеи, как сделал это вчера, пробуждая напряжение, неподвластную дрожь.

Резко убрал руку с шеи, но запястья так и не выпустил.

— Тебе нравится, Ева? — во взгляде его появилось презрение. Презрение, а может быть и что-то другое. Я никогда не могла разгадать его до конца, сейчас — тем более. — Нравится разносить пиво в забегаловке Давида? Нравится ублажать всех этих парней, воняющих рыбой?

— Ты и сам воняешь рыбой, — тщетно повела руками в попытке освободиться. — Весь дом провонял.

— В отличие от тебя, у меня запах рыбы никогда не вызывал неприязни.

— У меня запах рыбы тоже никогда не вызывал неприязни.

— Разве? — он криво усмехнулся и, разжав пальцы, оттолкнул меня от себя. — Помнится, на маяке ты говорила совсем другое. Что изменилось? Эти парни целыми днями торчат в море. Но тебе, как смотрю, нравится вилять перед ними задом.

— Так всё дело в моём заде?! Ты ревнуешь, Рус?! — я выдавила смешок, злой, иронический. Замолчала пригвождённая чернотой взгляда, и сама одарила его ничуть не менее тяжёлым. — Достаточно с меня этого!

Подняла альбом с пола. Это было единственным, что было важно для меня. Альбом и трёхцветка, но, судя по тому, что она даже не появилась за всё это время, выбор свой она сделала. Хозяин вернулся, остальное же не имело для неё значения.

Дверь была довольно широкой, но мне всё равно пришлось буквально протиснуться мимо Руса, потому что пропустить меня он и не подумал. Оказавшись в коридоре, я повторила ещё раз:

— Отдай ключи и документы, Руслан. У тебя нет никакого права держать меня тут.

— Я тебя не держу, — он привалился к косяку, сложил руки на груди.

Он действительно больше не держал меня. Только смотрел в ожидании, что будет дальше.

— Чёртов сукин сын, — выплюнула я, встретившись с ним взглядом и быстро пошла к двери. Думал, лишит меня машины и всё? Как бы ни так! Главное, добраться до трассы, а там… Денег, которые у меня есть с собой хватит для того, чтобы добраться до Грата, хотя в том, что Руслан не забрал и их, я уверена не была. Ничего. Я вспомнила о лежащих в заднем кармане заработанных за день чаевых. Мелкие купюры и монеты, которым я поначалу не предавала значения. Сейчас же понимание того, что, даже лишённая всего, я могу противостоять ему, добавило мне сил и решимости.

Выйдя за калитку, я остановилась. Всего на несколько секунд, чтобы посмотреть на виднеющееся вдалеке море, на низкое, клубящееся тёмными облаками небо и пошла вперёд.

— Как думаете, будет сегодня дождь? — спросила я у попавшегося мне навстречу старика.

Его загорелое лицо покрывали глубокие морщины, отросшие седые волосы падали на виски и шею. Он посмотрел на меня задумчиво, снисходительно, глянул на горизонт и, достав из кармана жилета табак, принялся скручивать сигарету. Потеряв терпение, я едва сдержалась, чтобы не послать его туда же, куда недавно послала Руса — ко всем чертям. Может быть, я здесь и чужая, но…

— Под утро пойдёт, будь он неладен, — донеслось мне вслед, когда я отошла на несколько метров.

Обернувшись, я уставилась на старика. Тот уже успел подкурить. Глубоко затянулся.

— Ты чья тут такая?

— Ничья, — огрызнулась я.

Старика мой тон ничуть не смутил. В глазах отразилась задумчивость. Он затянулся ещё раз, я же стояла, сама не зная, чего жду.

— Ничья — это плохо, — наконец выговорил он. — Женщина не должна быть ничья.

Я снова едва не послала его. Сдерживало только понимание, что права на это у меня нет.

— Спасибо, — поблагодарила сдержанно. К утру пойдет… До утра я уж точно куда-нибудь доберусь!

— Не ничья ты, девочка, — снова услышала я донёсшееся в спину. — По глазам видно, что не ничья. Себя обманываешь, а вот старика-то не проведёшь. Была бы ничья, так бы не бежала.

— Я никуда не бегу, — резко развернулась. — Я…

— Бежишь, — пыхнул он сигаретой. — Ну беги-беги… К утру натянет, — посмотрел на облака. — Так что пока беги.

Отвечать ему я не стала. Бегу?! Да даже если и так! Подгоняемая гневом, я и сама не заметила, как дошла до крайнего дома. Толстый альбом оттягивал руки, и я перехватила его.

Постепенно ко мне возвращалась подавленная вспышкой гнева усталость, идти становилось всё тяжелее. Дорога была неровная, землистая и, хотя я так и не сменила удобные туфли, в которых пришла сегодня в трактир, я понимала — дойти до оживлённой дороги будет трудно. Наверное, стоило всё же провести эту ночь в доме Руса, а там… Что там?! Что?! Злясь уже на саму себя и на собственную слабость, я обхватила альбом сильнее. Остановилась, чтобы поправить сползшую с плеча лямку рюкзака и в ту же секунду услышала шум. Шум…

Машина…

Поджав губы, я смотрела на приближающийся белый внедорожник. Чего ещё Рус хочет от меня?! Решил удержать меня силой?!

Дожидаться, пока он подъедет, я не собиралась. Чем быстрее доберусь до места, откуда смогу уехать в город, тем лучше. Кажется, километрах в двадцати отсюда была заправка, а неподалёку от неё, какая-то автобусная остановка…

— Решила всё бросить? — спросил Руслан одновременно с тем, как внедорожник поравнялся со мной. — Быстро ты сдалась, малышка Маугли.

Я даже не посмотрела на него. Малышка Маугли… Да пошёл он! Только сильнее сжала зубы и ускорила шаг.

Автомобиль с рёвом рванул вперёд и остановился в нескольких метрах впереди. Появившийся из него Рус дождался, когда я подойду и преградил мне дорогу. Я молча попыталась обойти его. Заведомо знала, что сделать этого он мне не даст и, когда почувствовала его хватку на локте, выговорила, глядя на него прямо:

— Поиграли и хватит, Руслан. Ты сам так решил. Твои слова, верно?

— Никаких игр, Ева.

— Разве? — с мелькнувшей ухмылкой и следом зло: — Можешь оставить мою машину себе.

— Ты ведь зачем-то сюда приехала, верно? — проигнорировав мои слова, то ли спросил, то ли констатировал он. — Бросишь всё?

Я отвернулась. Могла бы сказать многое, но не хотелось даже начинать.

— Разве ты сюда просто так приехала?

Он заставил меня посмотреть на него.

— Не просто, — нехотя выговорила я, хотя вообще не собиралась говорить с ним.

— Так сделай то, для чего ты сюда притащилась. Места в доме достаточно, мешать мы друг другу не будем. Или ты всю жизнь будешь отступать, если что-то вдруг пойдёт не по-твоему? — взгляд в глаза. Нет, как мог только он — не в глаза, в самоё моё нутро, самую сущность. — Не будет меня, будет ещё что-то… Так и будешь бегать от проблем?

— Я не бегаю от проблем, — огрызнулась. Рус выпустил мою руку. Я ждала, что он скажет ещё что-нибудь, что прикажет сесть в машину, но вместо этого он вернулся к Хаммеру.

— И что дальше? — спросила я, так и стоя на месте. Снова я, умом понимая, что могу идти дальше, стояла и чего-то ждала.

Рус сел за руль. Захлопнул автомобиль и только после этого, положив на опущенное стекло согнутую в локте руку, сказал:

— Хотела решать сама, решай. Бросишь сейчас, бросишь потом… Не говори, что у тебя не было выбора.

— Я не хочу жить с тобой в одном доме, — собственная злость показалась мне бессильной.

Руслан посмотрел на меня, сдал машину назад так, что оказался прямо напротив и повторил:

— Выбор у тебя небольшой, но он есть. Решать тебе.