Глава 17

Брови Марго взлетают вверх. В таком праведном удивлении, что на миг я начинаю верить в то, что она не знает правды. Но тут же останавливаю свой наивный порыв.

— Как это никто? Лев все эти годы заботился о тебе. Отправлял твоей матери деньги на твоё содержание. Стал бы он это делать для той, кто нам никто?!

На лице Марго истовая вера. Только слова не имеют ничего общего с действительностью. Судорожно сжимаю кулаки, трясясь от гнева.

— Какой бред! Я жила в детском доме. Мать видела раз в год. О какой помощи вы толкуете?

От её лживых слов во мне просыпается жгучая обида. Такая сильная и мощная, что на смену ей тут же приходит ненависть.

Я просто не могу понять, зачем так грязно врать. Почему нельзя честно признаться, что они использовали меня в каких-то личных целях?

Кажется, Марго совсем не интересен мой всплеск чувств. Она раздосадованно вздыхает, поднимая на меня выцветшие глаза. На голубой спокойной глади её радужки я вижу себя. Разъярённую, юную и злую.

— Девочка, ты можешь верить мне или нет, но Лев ежегодно отправлял для тебя твоей матери деньги. То, что деньги до тебя не доходили, — вопросы к твоей матушке.

Словно выдохшись, я сажусь обратно на стул, совершенно сбитая с толку. Зачем Лев это делал? Он всё же считал, что я его племянница? Получается, узнал обо мне не после смерти брата, а гораздо раньше? Но почему тогда ОН помогал моей матери, а не Пётр Багров?

Вопросов так много, и никто не поможет распутать этот клубок.

Я вновь взглянула на Марго, погрузившуюся в изучение очередной фотографии внука. И то, как она смотрела, как горевала, разрывало мне сердце. Бросая в мою упрямую душу зерно сомнения. Но я не готова поверить в смерть Питона. Это просто невозможно. Это против законов природы. Нельзя усмирить ураган и убить такого, как Лев Багров.

Ничто внутри меня не откликается на эту новость. Во мне горит лишь страх, что он в беде, а я сижу сложа руки.

Позвала Марго, но она раздражённо махнула рукой. Стало понятно, что дальнейшего диалога не выйдет.

В дом Багровых меня доставили под конвоем охраны моего новоявленного отца и Марины. Он не позволял ей со мной общаться. Хотя я видела, как ей хочется излить на меня свой яд.

— Завтра похороны Льва, — сообщает Соломон, едко впившись в моё лицо глазами. Словно пытаясь прощупать мою реакцию.

Пожимаю плечами. Не верю. Хоть режьте, не верю.

— И что дальше? — отворачиваюсь, разглядывая белый холодный пейзаж за окном.

— Ничего. Всё по плану Багрова. Ты наследница Петра и получишь его наследство, — впервые делится со мной Соломон.

Сдерживаю себя, чтобы не закричать. Сжимаю зубы и кулаки, мечтая лишь об одном — открыть дверь автомобиля и выпрыгнуть наружу. И бежать. Бежать так далеко, как только смогу.

Но я не буду. Потому что верю. Питон меня найдёт. Я задержусь здесь лишь для того, чтобы влепить ему пощёчину, когда он объявится.

— Так вот зачем я тебе вдруг понадобилась, — губы кривит болезненная улыбка. Горькая.

Я жила как в тумане. Густом. Сером. Вязком. Мозг отказывался функционировать в полную силу. Впала в анабиоз, рассчитывая выбраться из него, когда появится Лев. Пинком выбьет дверь и вытащит меня из этого жуткого кошмара.

Потому что теперь, вдали от него, я поняла, насколько он мне нужен. И не хотела жить без него. В самом прямом смысле этого слова.

На плечиках висело чёрное платье, выбранное Мариной. Чёрные ботиночки. Чёрное пальто.

Не понимала, что движет этой странной женщиной.

Какой силы должна быть её ненависть к Питону? Или какой огромной была её любовь к нему…

— Он мёртв, — удовлетворённо сообщает, стоя перед его могилой со мной плечом к плечу.

Он мёртв — теперь тебя никто не спасёт от нас. Вот что означают её слова.

Не свихнуться бы.

В ответ я лишь посмотрела на неё пустым взглядом. Во мне не осталось ничего. Эмоции все будто стёрло ластиком.

— Теперь ты можешь жить, как пожелаешь. Если хочешь, Верочка, выбери другой вуз или специальность, которая будет тебе по душе, — вовремя натягивает на себя личину нормальности, но я успеваю заметить её звериный оскал, с которого капают кровавые капли.

А потом меня убьют.

Всего плана я не видела. Но интуитивно прощупывала его границы.

Им нужно получить моё наследство. То, которое Пётр оставил мне в завещании как своей родной дочери. Большой куш. Доля в компании ценой даже не в миллионы. Видимо, миллиарды. Иначе зачем столько сложностей?

Ничего не понимала. Ведь Марина знает, что я не прихожусь Петру дочкой. Об этом свидетельствует тест ДНК, предоставленный Соломоном. Подтверждающий, что он мой родитель на девяносто девять и девять процентов. Если, конечно, это не подделка.

Ведь правда может оказаться совсем иной.

Но с этим документом Марина могла бы оспорить завещание. Но не стала даже пытаться. Не обличила меня как самозванку.

Придя с похорон, я заперлась в своей спальне. В роскошном доме Марины, доставшемся от покойного супруга. Пытаясь понять, как выжить.

Что случится, если я умру? Мои ближайшие родственники — это Лида и дети Марины, которых я едва ли знаю.

Самый вероятный наследник — именно сестра, которую я знаю с детства. Если будет суд, полагаю, у неё больше всего шансов. Должно быть, по этой причине Лев её спрятал.

В дверь постучали и, не дожидаясь позволения, вошли.

Соломон смерил меня взглядом. Я редко заглядывала в зеркало в последнее время. Собственное отражение удручало. Бледная и худая, я походила на смерть.

— Знаю, что сейчас не лучший момент. И я вижу, что ты тяжело переживаешь смерть Багрова, — на этих словах Соломон досадливо морщится, — но я твой отец и волнуюсь за твоё будущее. А потому нашёл тебе достойного жениха.

От удивления чуть не уронила челюсть.

— Ты свихнулся? Какой жених?