Глава 19

От вопроса Соломона ощущаю себя испачканной, липкой, противной самой себе до омерзения. Захотелось вымыться, выскребать кожу жёсткой мочалкой, облиться святой водой. Просто потому, что он сказал правду, которой я стыжусь.

Меня угораздило влюбиться в того, кого считала дядей. И желать его.

Пускай Соломон и мой биологический родитель, но явно никаких родственных чувств к новоиспечённой дочери не испытывает. А может, он в принципе толстокожий и не понимает, что говорит.

— Ни для кого не секрет, что они с Мариной состояли в отношениях. И, судя по всему, его брат Пётр тоже знал. Поэтому Лев оказался в такой ситуации, когда приходится бороться за наследство своей семьи, — продолжил безразлично, смакуя излагаемую информацию.

Я видела по его физиономии, что он получает удовольствие, выливая на меня эти словесные помои.

Но для меня каждое его слово как гвоздь в крышку гроба. Бум. Бум. Бум. И с очередным ударом становится всё темнее внутри. Погружая мою душу в кромешный мрак.

А биологический отец сидит, стирая, словно ластиком, единственный свет во мне. То, что помогало не сойти с ума всё это время, — чувства к Питону.

Разные. Смешанные. Бередящие душу. Но зародившие внутри меня надежду на то, что я кому-то на этой земле небезразлична.

Только информация, сообщённая Соломоном, говорит об обратном. Если это правда, то Питон использовал меня в очень грязной игре.

И вновь вспоминаю подслушанный разговор. С Марго. Для него моя жизнь не более чем средство. А чтобы этим средством воспользоваться, он манипулировал мной. Тонко, изощрённо и извращённо. Умеючи. Намеренно влюбляя в себя ту, которая влюбляться в дядю и не должна была. Заставив её терзаться сомнениями и стыдом.

Но, вероятно, иного способа вызвать доверие «племянницы» он не нашёл.

Но зачем же Пётр указал в завещании именно мою персону? Впрочем, возможно, он искренне верил в то, что я — его дочь.

Соломон говорил что-то ещё, но, наверное, мой мозг решил поберечь меня. Я сидела не шевелясь, ожидая, когда же он оставит меня одну. Ощущая, как медленно рассыпаюсь на части. Превращаюсь в пыль. Дуновение ветра — и от меня даже горстки не останется.

Внутри всё кипело, шкворчало. Будто часть меня уже варилась в адском пламени. Но, с другой стороны, не в аду ли я жила с самого рождения? И, кажется, этот ад не желал заканчиваться.

И вновь хотелось выплакать всю боль. Как хотелось все годы заточения в детском доме.

И, как и тогда, я в очередной раз осознала, что мне никто не поможет. Не спасёт. Не вытащит со дна. Не появится фея-крестная, одним взмахом волшебной палочки превращая мою жизнь в сказку. Никто не поможет. У меня есть только я.

Брызнув в лицо холодной водой, я вышла из своей клетки. Шла по коридору как зомби. Раздираемая сомнениями, страхами. Осознавая, что, если бы Питон выжил, я бы сама его убила. Собственными руками.

Гнев и ярость помогали идти вперёд. Держаться, хотя я и ощущала себя флюгером на сильном ветру. Не представляя, в какую сторону двигаться.

Подняла воспалённые, красные, но сухие глаза, услышав шаги рядом.

Ко мне направлялся не кто иной, как Андрей Акиньшин. Выглядел неважно. Бледный, взбудораженный. Увидев меня, удивился не меньше. И будто вздрогнул, но, возможно, это всего лишь обман зрения.

— Вера? — он приблизился ко мне, и я заметила кровоподтёк на виске. Парень, будто устав от жизни, привалился плечом к стене рядом. И уже совсем не походил на того золотого мальчика, которым я его узнала. Испуганный, напряжённый. Словно его пытали.

— Привет, что ты тут делаешь? — тихо спрашиваю, обращаясь к сокамернику.

Морщится, как от боли, приваливаясь к стене рядом.

— Отец сказал, что я должен жениться.

— А для верности ушатал об стену?

— В общем-то, да, — кисло отвечает. Оглядывает меня, изучая. И я догадываюсь, о чём он думает. О том, что я вдруг должна стать его невестой.

Об этом ведь несложно догадаться, складывая дважды два.

Пару секунд на его лице не отражается ни одной эмоции.

Сначала теплеет взгляд. Затем на губах появляется мягкая улыбка.

— Знаешь, я не планировал жениться так рано. О чём и сообщил отцу. Но сейчас смотрю на тебя и думаю: а почему бы и нет?

Интересно, как много он знает? В курсе ли, что жить мне после нашего брака не больше, чем умирающему на терминальной стадии рака.

Но мне становится интересно другое. Зачем его отцу наш брак. Какую роль играет этот новый персонаж в запутанной шахматной партии.

— А кто твой отец? — склоняю голову вбок.

Пожимает плечами. Но я замечаю, как рябь проходит по его лицу. Неприязни и отторжения. Он морщится так, словно хочет сплюнуть.

— Один очень богатый чувак, которому всё мало. Я ношу фамилию матери — его первой жены. Сейчас он женат на какой-то шлюхе. Да и его имя вряд ли что-то тебе скажет. Мусоргский.

Всё тело, кости, мышцы пробивает электрическим разрядом. Я смотрю на парня, вспоминая того человека, которого видела, сидя в автомобиле Питона. На холодной, продуваемой ветрами со всех сторон трассе.

Он сын того, кто убил Питона.