Глава 21

Если бы даже я не увидела его лица, всё равно по интонации очевидно, что на его губах усмешка. Колючая, острая как бритва. От одного её вида мне кажется, что я захлёбываюсь в собственной крови.

Мышцы окаменели. Не могла пошевелить даже пальцем. Буквально приклеилась к жёсткому сиденью. Безмолвно наблюдая за тем, как знакомый хищник медленно ступает по узкой дорожке между сиденьями. Ощущая страх затаившихся, не дышащих пассажиров, судорожно вспоминающих свои имена.

А внутри меня творилось что-то неладное. Противоестественное. Ведь знаю, что Питон не просто Питон, а настоящий гадёныш. Холодная рептилия, думающая лишь о собственных интересах. Подставивший меня, не испытывая и малейших угрызений совести. Намеренно и хладнокровно. Просто потому, что я — часть его плана. Забрать наследство старшего брата. Кинувший меня в самое пекло и притворившийся мёртвым.

Но моё глупое сердце всё равно радостно забилось чаще. Ударяясь о рёбра, как птица о прутья клетки, желая выбраться наружу. К нему. Забраться в карман его пиджака и навсегда там поселиться.

Хотя моя злость никуда не делась. Наоборот. Стремительно росла, чем дольше я смотрела, как он, живой и здоровый, приближается ко мне.

Фонарик, направленный в лицо, на мгновение ослепил, заставив щуриться. Очнуться, ожить, будто на меня снизошёл божественный свет.

Питон несколько секунд разглядывал моё лицо, затем направил свет фонарика ниже, изучая простой наряд. Кофточка и джинсы, откопанные где-то Акиньшиным. И вернул обратно.

— Забыла, как тебя зовут? — так ровно и спокойно задаёт вопрос, словно его действительно интересует ответ.

— Нет, — задиристо поднимаю подбородок выше, — просто я не Вера Багрова. А Вера Акиньшина. Не знал, дядя? Прости, я думала, ты сдох, поэтому на свадьбу не позвала.

Холод во взгляде Льва опустился до температуры льдов Антарктики. Пассажир, занимавший место рядом со мной, незаметно просочился между сиденьем и Питоном, против чего последний не возражал. И исчез.

Я не собиралась сопротивляться. Против лома нет приёма. Но, видимо, кое-кому очень хотелось применить грубую силу. Лев вытащил меня из оков сиденья, до боли сжав моё предплечье. Отголоски аварии не успели так скоро пройти, хотя, пока я ехала, чувствовала себя почти нормально. Но стоило подняться, как перед глазами заискрили звёздочки.

Услышав моё возмущённое шипение, Лев резко остановился, потянув меня на себя. Сжал оба моих плеча, встряхивая меня, как пыльный мешок.

— Сдох, значит, — цедит сквозь зубы, пока весь автобус с интересом наблюдает за странной картинкой, разворачивающейся на их глазах. — Значит, хотела, чтобы я сдох?

Он спрашивал так зло и так искренне, что мне даже казалось, что мои слова слишком жестоки и несправедливы. И я не должна причинять ему боль, потому что она тут же отзывается во мне. Только острее и глубже.

Так наивно и глупо. Хотя он каждый раз топтал все мои светлые чувства. Использовал их. Манипулировал мной. Искусно. Как это может делать опытный мужчина с юной девушкой.

И где же гарантия, что сейчас он не вешает мне лапшу на уши, чтобы и дальше меня использовать?

Её нет.

— Хотела. И хочу. Ты превратил мою жизнь в ад, — слова вылетали изо рта без мысленной цензуры. Мне тут же захотелось их вернуть. Но уже поздно.

Взгляд Льва заледенел ещё больше. С лица стёрлись все живые эмоции, превращая его в того человека, с которым я познакомилась в гостиничном номере. Красивого и бездушного.

Он разжал пальцы, пропуская меня.

— Иди вперёд, — полетел приказ в спину.

Я выбралась наружу, вдыхая свежий воздух. Осмотрелась. Похоже, теперь Лев ездит с эскортом. И я не про девушек.

Рядом с четырьмя тонированными внедорожниками стояли головорезы с оружием наперевес. От вида которых тут же хотелось сдаться и сознаться во всех грехах. Своих и чужих.

Не знаю, о чём Лев разговаривал с водителем автобуса. Может, стирал ему память, как персонаж из «Люди в чёрном». Но стоило нам с ним немного отойти, как автобус тут же тронулся с места. Наверняка пассажиры захотят забыть этот день как страшный сон.

Лев подтолкнул меня в сторону своего автомобиля. Мужчина, сидевший внутри, заметил нас через зеркало заднего вида. Вышел. Пепел собственной персоной. Сообщивший мне о смерти Льва.

Хотелось кинуться к нему, уличить во лжи. Но мужчина не проявлял ко мне никакого интереса. Словно меня не существует. Обменялся молчаливым взглядом со Львом и направился к другой тачке.

Видимо, в его иерархии пищевой цепи я занимаю слишком незначительное место, чтобы на меня смотреть.

И без слов было понятно, чего от меня ждёт Питон. Я заняла только что освободившееся место рядом с водителем. Ощущая жуткое дежавю. Казалось, не так давно мы ехали так же рядом друг с другом. Но с того момента прошла целая вечность. И это время изменило всё. Даже нашу родственную связь.

— Где ты был всё это время? — задаю наконец мучивший меня вопрос, рассматривая красивый профиль. Такой красивый, что хочется купиться на любую байку. Поверить любым словам и оправданиям.

— Решал свои дела, — холодно отвечает. — Но ты, похоже, не скучала.

Кинув на меня взгляд, неожиданно сжал мою руку, покоившуюся на коленях. С обручальным кольцом, подаренным Андреем. Большой тяжёлый бриллиант, от которого даже рука уставала.

Выдернула ладонь.

Хотелось оправдываться. Но это глупо и унизительно.

«Решал свои дела».

Пф!

Ненавижу!

Безразлично пожала плечами. И всю оставшуюся дорогу пялилась в окно.

Вопросов было слишком много.

Что теперь меня ждет?

А главное, знает ли Питон, что я не его родственница? Что в словах Соломона было правдой, а что — ложью?

Когда мы приехали к особняку, где проживала Марина, внутри всё похолодело.

Я бросила испуганный взгляд на Питона, не представляя, что происходит.

— Пошли. Нас тут заждались. — Лев помог мне выбраться и, приобняв за плечи, точно добрый дядюшка, повёл ко входу.

Дверь отворилась, стоило нам приблизиться.

Марина нервно взирала на Льва со смесью испуга и облегчения. Но тот даже не удостоил её взглядом. И я почему-то ощутила неестественную жалость к ней. В том, что она влюблена в него, сомнений не осталось.

В гостиной, куда привёл Питон, нас действительно ждали.

Мой муж. Его отец, который и не думал заявиться на свадьбу сына. Должно быть, фиктивные торжества его персону не интересуют. Соломон, напряжённо нас изучавший. И явно не ожидавший воскрешения врага.

Взгляд Льва задержался на Акиньшине дольше положенного.

— Детишек я попрошу удалиться в свои комнаты. Разговаривать будут взрослые. — Пальцы на моём плече разжались, и уже лично мне был отдан короткий приказ: — Вон отсюда.

Мы с Андреем переглянулись. Он выглядел странно. Я и раньше замечала, что он злоупотребляет алкоголем и не только. Но обычно он держал себя в рамках разумного, а сейчас на него было жалко смотреть.

Фиктивный муж двинулся в мою сторону под презрительным взглядом папаши.

— Пошли, — тихо шепнул Андрей, обдавая парами алкоголя. И по пути прихватив бутылку какого-то крепкого пойла.

Это обстоятельство меня напрягло. Не хотелось, чтобы приставал ко мне под градусом. Но, видимо, сегодня Андрюше было не до меня.

Через минуту мы оказались в чьей-то спальне. Я сообразила, что это комната моей сестры, по девичьему интерьеру. Первое время нервно ходила, измеряя пространство шагами. Хотелось спуститься. Подслушать. Узнать правду. Но Андрей упрямо не выпускал.

— Я уже видел такие сходки, когда жил в доме отца, — морщится, будто воспоминание болезненное. — На первом этаже кучка отбитых криминальных авторитетов. И через час все шелковые ковры Марины могут пропитаться кровью. Поверь, если хочешь жить, сиди здесь. Хотя и это не гарантирует, что за нами никто не придёт. Твой родственничек выглядел так, будто готов убивать.

— Может, всё же попробуем выбраться отсюда? — спрашиваю уныло, не испытывая радости от собственного предложения. Сил в теле совсем не осталось.

— Забудь! Здесь повсюду люди. Тебя уж точно никто не выпустит. — А затем, безразлично пожимая плечами, бросает: — Но, если хочешь идти, — иди. Устроишь ещё один квест. Судя по всему, ты любишь находиться в центре внимания.

Хотелось съязвить. Ответить, что я не собиралась перетягивать внимание его папаши на себя. Но тяжёлое детство дало мне урок — не связываться с пьяными.

Усталость как-то разом навалилась, осушив меня до дна. Вдруг это действительно мои последние часы?

Я забралась в ванную комнату Анжелы, заставленную самыми разнообразными косметическими средствами. Лежать в ванне мне не хватило нервов.

Но после горячего душа с ароматным маслом для тела, когда я укуталась в пушистое махровое полотенце, возникло обманчивое ощущение, что всё не так уж и плохо. Жизнь возможна. Правда, похожая на непрекращающийся кошмар.

На случай, если придётся бежать, выбрала в гардеробе сестры безвкусный плюшевый костюм. И молча залезла под одеяло. Отключившись почти мгновенно.

Не помню, сколько спала. Час или три. Свет резко озарил комнату. Я вздрогнула, очнувшись. Щуря глаза на стоявшего в дверном проёме Питона. Разглядывающего открывшуюся перед ним картину.

Наверное, во сне мне стало холодно, и я, как бездомный котёнок, прижалась к тёплому телу Андрея. Который и не думал пробудиться от нетрезвого сна.

Поза, в которой мы спали, была однозначной. Оправдает ли меня в глазах Льва то, что я одета? Судя по его взгляду — нет.

— Отдыхаете, молодожёны? — странно улыбнувшись, произнёс Питон, проходя в комнату походкой хозяина этого дома. И я задумалась. А выжил ли кто-то на первом этаже?

И только с этой мыслью заметила на его рубашке алевшие брызги крови. От такого зрелища я тут же сбросила остатки сна. Отползла, вжавшись в мягкое изголовье кровати. Будто хотела находиться от него как можно дальше.

Возникла мысль разбудить Андрея. Но я тут же её отбросила. Он не поможет. Соперники неравны.

Во рту пересохло, когда я увидела, как Лев, двинувшись в мою сторону, взялся за пуговицы рубашки, расстёгивая её.

— Что ты на меня так смотришь, Вера? Тогда в «Рае» ты была вовсе не прочь обслужить меня. Только мы не закончили.