Глава 23

Открыла рот, как выброшенная на берег рыба. Ни слова не способная вымолвить. Лишь смотрела на него широко распахнутыми глазами, впервые видя в таком состоянии.

Словно за время нашей разлуки что-то бесповоротно изменилось в нём. Лев больше не сдерживался. Не носил маску добропорядочного гражданина. Не строил из себя того, кем не являлся. Вся выдержка истлела, оголилась, открыв настоящую сущность.

Человек, решающий проблемы любой ценой.

Мой инстинкт самосохранения подвёл. Правильнее было бы во всём признаться. Сказать, что он мой первый. И не существует той вереницы мужчин, что Багров себе придумал. Но гордость колючей проволокой вылезла наружу. Мне хотелось его ранить. Причинить боль. Царапать до крови снова и снова. И это чувство оказалось таким сильным, что я забыла обо всём.

Расслабилась под его телом. Обмякла. И смотрела ему в глаза, облизывая пересохшие губы.

— Ох, милый дядя, и не сосчитать. Ты же в курсе, юность у меня выдалась паршивой, приходилось по-всякому подрабатывать. А я, знаешь ли, девушка хоть куда, — произнесла елейным голоском, сама удивляясь, откуда льётся эта ложь. Как она пришла мне на ум. Но ведь я лишь подтвердила то, что он на самом деле всегда обо мне думал. С той встречи в гостиничном номере.

Что я маленькая продажная шлюшка. Это постоянно сквозило в его глазах, оттеняя их презрением.

Его пальцы сжались на моих запястьях, причиняя боль. Поморщилась, пробуя вырваться. Но, избавив меня от захвата, он переместил руку на шею. Сдавил под челюстью, причиняя дискомфорт. Демонстрируя грубую силу.

Обхватила его руку, предпринимая бесполезную попытку её убрать.

— Знаешь, Ромашка, я ведь всю жизнь не переношу шлюх, — сверлит меня взглядом, будто ожидая, что я кинусь уверять его в обратном.

Сама не представляя, что мной движет, провела пальцами вверх по его предплечью. Ощущая его горячую кожу, силу. Понимая, что я больна им. Неизлечимо. Что от нашей близости мне сносит крышу. А сил на сопротивление не осталось.

Но ведь он потом поймёт, что я девственница? Может быть, даже попросит прощения за все гадкие слова, отпущенные в мой адрес?

— Неужели на мне произошла осечка? — интересуюсь, совершая следующий ход в этой партии.

И он посылает мне такой взгляд, будто не ожидал услышать ничего подобного от меня.

В его радужке кружится торнадо, закручиваясь и унося меня с собой. И когда горячие губы коснулись моих, мне показалось, душа отделилась от тела. Сплелась с его. От полноты чувств едва не потеряла сознание. Настолько оглушительным оказался этот поцелуй. Наш второй поцелуй после «Рая».

Но теперь всё иначе. Карты раскрыты. А я больше не терзаюсь стыдом. Только сейчас полностью ощущая, насколько паршивым был тот период угрызений совести. Настолько тяжёлым, что он тянул меня на беспросветное дно.

Питон целовал меня так, будто завтра его могут убить. И я мало что понимала в том хаосе, в который он меня кинул, но знала, что и моя жизнь в этом мире мало что стоит. А смерть теперь постоянно ходит рядом. И ещё одного дня у нас может не быть.

Обиды рассыпались на части, чтобы собраться позже. Когда мой разум очистится от дикого, нечеловеческого желания, от которого сводит каждую мышцу в теле.

Позабыв о том, что рядом фиктивный супруг, который не проявлял признаков жизни.

Тянулась к Питону, желая быть к нему ближе. Слиться с ним. И чувствовала такую же животную потребность и в нём.

Жалась к горячему торсу, получая дикое наслаждение от ощущения его тела. Отдельный вид удовольствия — просто обнимать его и трогать.

Лев целовал мои губы, кусая, оттягивая, возвращая причинённую мной ранее боль. Но делая её невыносимо сладкой. Терпкой. Со вкусом собственной крови. Засовывая язык мне в рот в глубоком поцелуе, от которого казалось, что я уже совсем не невинна. Целуя мои щёки, подбородок. Вдыхая запах кожи на изгибе шеи. Заставляя выгибаться, когда горячие губы сомкнулись вокруг соска под тонким кружевом.

Опустил бюстгальтер на рёбра, играя с моей грудью, сжимая, сдавливая. Оттягивая зубами соски. И снова до боли, пробуждая во мне мазохистку. В какой-то момент мне показалось, что я могу кончить только от его прикосновений к соскам. Питон не спешил, добравшись до желаемого. И медленно сводил меня с ума, заставляя извиваться под его ласками змейкой.

Желание становилось всё нестерпимее. Оно жгло мои внутренности, двигало моими бёдрами. Тёрлась о него, безмолвно моля дать мне больше. Но он продолжал меня мучить, словно хотел, чтобы я просила. Но я лишь хныкала и стонала. Теряя остатки человечности.

Во мне больше ничего нет, лишь инстинкты.

Я забыла, как дышать. Но сейчас мне не нужен был воздух. Только его прикосновения. Его сводящее с ума тело.

Мы трогали друг друга так, будто впервые познавали. И если для меня это был действительно первый опыт, то Лев просто утратил контроль. Но я этого даже до конца не могла осознать, слишком погружённая в происходящее.

Очнулась, когда раздался треск трусиков. Словно у него не хватило выдержки стянуть их по ногам. Испуганно сжалась, когда горячая головка коснулась половых губ. Замерла.

Питон накрыл мой рот поцелуем и толкнулся вперёд, словно хотел находиться во мне сразу в двух местах. Во рту. И там… Приглушая готовый вырваться крик. Но не боли, а страха. К собственному изумлению, я не ощутила ту режущую боль, о которой столько читала. Лишь шок от его размеров. Распирающих, давящих. Заполняющих всю меня.

Приподнявшись, он удивлённо уставился на меня, замерев в моём теле. А мне так хотелось, чтобы он осознал, что я чиста для него. Невинна.

Но то, что я видела в его взгляде, совсем не походило на раскаяние. Но, о чём именно он думал, я не могла разгадать.

— Ты такая тесная, Ромашка, — тихо произнёс, совершая фрикцию, прижавшись к моему лбу, даря мне иллюзию любви. Близости.

Я сильнее сжала его, как ребёнок, испугавшийся темноты. Зажмурилась, ощущая горячие слёзы, стекающие по вискам. Боясь потерять того, кого любила. Принимая каждый его удар в своё тело. Снова и снова.

Поднимаясь всё выше в том удовольствии, которое закручивалось во мне огненным шаром. Разрасталось, беря начало внизу живота. И распустилось пылающим бутоном внутри, расползаясь по венам сладкой истомой. Лёгкостью, от которой мне показалось, я потеряла связь с реальностью. Не ощущая больше собственного тела.