Глава 24

Чувства возвращались постепенно. Сначала осязание. Я ощутила под собой твёрдую поверхность матраса. Атласную ткань, холодившую разгорячённую кожу.

На смену наполненности, полному единению с другим человеком пришли пустота и одиночество.

Звуки начали пробиваться в сознание, заставляя меня окончательно очнуться. Распахнуть глаза.

И следить, как Лев, сверкая голыми накачанными ягодицами, вышвыривает Акиньшина из спальни. Держа за шкирку как щенка. Наверняка бросив того валяться в беспамятстве под дверью спальни.

Лев мазнул по мне взглядом. Заметив, что я за ним наблюдаю, остановился во всей своей красе, будто позируя скульптору. И откровенно говоря, многие скульптуры я бы заменила на слепок его идеального тела.

— Я приму душ, не выходи из спальни. Поговорим, как я вернусь.

Кивнула. Можно подумать, у меня есть какой-то выбор.

Приподнявшись на локтях, неотрывно смотрела за тем, как голый Лев направляется в ванную комнату.

И как только он скрылся из вида, я проверила одеяло, на котором мы занимались сексом. На нём не оказалось и капли крови. Ни-че-го. На моих бёдрах лишь следы спермы, вытекшей из влагалища, и моего возбуждения.

От такого открытия меня сначала бросило в жар, а затем затрясло.

Но как же так? Разве не должно быть крови?

Я ведь не сомневалась, что в моём рукаве спрятан козырь. Что Лев поймёт, как был не прав по отношению ко мне. Намеренно играла с огнём, разжигая его всё сильнее, осознавая неизбежность близости. Уверенная, что у моей невинности появится очевидное доказательство.

Пока Лев принимал душ, залезла в сеть и с ужасом выяснила, что мой случай не является чем-то из ряда вон выходящим. Но вряд ли для многих современных девушек наличие крови на покрывале что-то значит. В отличие от меня…

Закрыла лицо руками, готовая разреветься от предательства собственного тела.

У меня не осталось ровным счётом ничего. Теперь я заслужила лишь его презрение. Так получается?

Считал шлюхой, а после секса и относиться будет как к шлюхе. Словам такие, как он, не верят.

Вздрогнула, когда дверь открылась. Отлепила лицо от ладоней.

Лев стоял в дверном проёме, хмуро наблюдая за мной.

На мне слишком много биологических доказательств недавней близости. И саднящее межножье тоже не располагало к мыслительной деятельности. Общаться со Львом, благоухающим изысканным ароматом дорогущего геля для душа, сил не нашлось.

Неуклюже сползла с кровати. Чтобы укрыться от его тяжёлого взгляда, попробовала стянуть с неё одеяло. В моём сознании это казалось разумной идеей. Не надевать же на себя одежду, которая валялась по всей комнате. Разбросанная в хаотичном порядке. Но спустя пару безуспешных попыток поняла, что мои действия бесполезны. А моя мозговая активность до сих пор не вернулась в норму.

Красная как рак, попробовала протиснуться мимо Льва в ванную. Но стоило мне приблизиться, как он зажал меня в дверном проёме.

— Я разве не ясно сказал: поговорим через десять минут? — прижал меня к своему мокрому телу, вызывая дрожь по коже.

— Пусти. Мне тоже нужно в душ. Смыть с себя тебя, — шиплю сквозь зубы, не зная, куда деться от неуместного смущения.

Его взгляд меняется. Холодеет.

Рука Льва оказывается на моём лобке, вызывая у меня шок от неожиданности. Пальцы скользят по ещё влажным половым губам. И когда указательный палец входит в меня, я непроизвольно приподнимаюсь на цыпочках, хватаясь за его плечи. Буравя его широко распахнутыми глазами. И этот же палец через мгновение оставляет влажный след на моей щеке.

— Ты пахнешь мной, — заключает, отстраняясь, — теперь ты всегда будешь пахнуть мной.

Питон отпустил меня, давая возможность закрыться в ванной комнате с бешено бьющимся сердцем. Пульсирующим по всему телу.

Медленно сползла на пол, подгибая, как новорождённый козлёнок, колени.

И кто я теперь для него? Секс-игрушка? Пока не использует меня до дыр, не отпустит?

Смогла заставить себя выйти из комнаты только спустя полчаса, если не больше. Ожидала, что Питон поторопит. Сообщит, что нам пора убираться из этого дома. Но ничего подобного не происходило.

Закутавшись в махровый халат, открыла дверь. С удивлением уставилась на Питона, сидевшего на кровати, прислонившись к изголовью, с расслабленно вытянутыми ногами. На белоснежном постельном белье, совсем не похожем на то, на котором мы занимались сексом. Значит, пока меня не было, сюда наведалась горничная. Чистоплюй.

На прикроватном столике стоял поднос с едой. Нарезанный сыр, пастрами, овощи и фрукты. Чайник с горячим чаем, судя по исходившему из носика пару, и сладости. От этой картины желудок тут же свело от голода.

А я даже не могла вспомнить, как давно ела.

— Нам разве не опасно здесь находиться? — спрашиваю, глотая слюну и с трудом отводя взгляд от еды.

Лев похлопал по кровати рядом с собой, приглашая. И явно пребывая в отличном расположении духа.

— Иди сюда, Ромашка.

Так бы хотелось понять весь ход его мыслей. Начиная от недавней мрачности, заканчивая этой весёлостью.

Вся эта ситуация нервировала. Мы в доме Марины. Сюда в любой момент могут ворваться головорезы. А Лев ведёт себя так, будто торопиться не нужно. Впрочем, я порой упускаю, кто здесь главный головорез.

Не планируя бросаться выполнять его приказ — а иначе я это назвать не могла, упрямо стояла, прислонившись спиной к двери.

— Где ты был? Почему оставил меня? Почему позволил, чтобы я попала в аварию? — слова лились как из рога изобилия, и каждое причиняло боль.

Эйфория от недавнего оргазма развеялась, явив мир в серых тонах.

Сцепила челюсть, опасаясь, что вот-вот позорно зареву. Оттого, что заставил меня страдать. Убиваться, боясь, что я не сошла с ума, считая, что он жив. Когда все вокруг твердили об обратном.

Кто лежит в его гробу?