Глава 26

Лев выдохнул, на мгновение прикрыв веки и сжав челюсти. Позволяя наблюдать за его настоящими эмоциями. Или теми, которые он желал мне продемонстрировать.

— Вера, я не помню, когда ел последний раз. Да и ты выглядишь неважно, — обращает на меня хмурый, уставший взгляд, и почему-то только сейчас я умудряюсь разглядеть тёмные тени, залегшие под глазами. А ещё… свежий шрам на рёбрах.

Я так сверлила бордовую отметину взглядом, что Питон поморщился, как от боли.

— Откуда это? — не отрывая глаз от его торса, спрашиваю, будто недавно зажившая рана сама мне поведает историю своего появления.

Не отвечает, и, когда молчание затягивается, я всё же поднимаю взгляд выше.

— Иди сюда, — повторяет, откидывая голову на мягкое изголовье кровати.

Оставляя упрямство, забираюсь на постель. Бельё пахнет свежестью и чистотой. Домашний, уютный запах напоминает мне о том, что я устала, как загнанная лошадь. Сила притяжения давит на плечи, так что хочется ощутить щекой прохладную ткань наволочки.

Лев переставляет поднос ближе ко мне, так что он оказывается посередине кровати. Зажмурилась, откусывая кусочек от сочной клубники. Удивительно сладкой и ароматной. Последнее время все чувства притупились. Словно мой мозг решил поберечь меня, выключив часть своих функций. Но сейчас мир неожиданно вновь обрел цвета и запахи.

Лишь насытившись, сообразила, что Лев так и не притронулся к еде. Всё это время неотрывно наблюдая за мной. Последняя оказавшаяся на языке ягода едва не застряла в горле от горячего взгляда Питона.

Застыла, как косуля на дороге, попавшая под свет фар. Несмотря на недавний секс, сердце сладко заныло в предвкушении. И когда его губы коснулись моих, я расплавилась. Потеряла связь с реальностью, забывая все свои вопросы. Единственное, чего я желала и жаждала, это вновь ощущать его. Вдыхать запах, которым не могла надышаться. Дотрагиваться до него, обнимать, прижимать к себе. И ощущать его вкус.

Лев распахнул мой халат, прокладывая губами путь по моей шее. Прикусывая тонкую кожу, оставляя на ней свои метки. Зализывая следы укусов, когда я всхлипывала от острых ощущений.

Так жадно, что мне казалось, он хочет съесть меня. Проглотить целиком, ничего после себя не оставив. Заполнить собой каждую мою клетку, вонзаясь глубже и жёстче. И так яростно, что я терялась, не понимая, какие эмоции он ко мне испытывает. Любит или, может быть, ненавидит.

Оказывается, мне жизненно необходимо это знать. Потому что, если он меня не любит, я погибну. Если бросит, как бросали все, я умру.

Я услышала свой стон, прорвавшийся сквозь морок мыслей. Смесь боли и удовольствия. И всё, что ощущала моя душа, от чего плакала, испытывало и моё тело. Вздрагивая от ударов его члена во мне.

С каждой секундой его словно всё больше одолевала похоть. От ласковых прикосновений губ, которые он дарил вначале, градус повысился до температуры кипения. И я больше не узнавала его, но не могла остановить. Моему телу нравилось всё, что он с ним творил.

Как ставил в коленно-локтевую позу, будто я — послушная рабыня, которую можно вертеть в любые стороны. Как сжимал ягодицы, шлёпая меня по заднице широкой ладонью. И я тянулась бёдрами к нему обратно каждый раз, когда он покидал моё тело. Насаживаясь на вздыбленный, блестящий и совершенный член. Кусая губы от острого, порочного удовольствия. Ощущая потребность быть его.

Комнату наполнял запах безудержного секса. Мои стоны и жалобные всхлипы, сменяемые мольбой продолжить. Не останавливаться. И пошлые звуки соприкосновения наших тел.

Я кончила бурно и неожиданно, сжимая зубами простыню. Завалилась на бок, продолжая нежиться на волнах удовольствия, пронзающих тело. Хотелось прикрыть глаза и наслаждаться этими ощущениями. Но у Льва имелись иные планы.

Он не кончил.

Не понимала, что он хочет от меня, когда перевернул на спину. Ощущала лишь тяжесть его тела, давящего мне на грудь. И горячую, вздутую головку члена, уткнувшуюся мне в губы. Делая вздох, приоткрыла рот, провела языком по нижней губе, смакуя вкусовыми рецепторами следы собственного возбуждения.

Питон толкнулся вперёд, заполняя мой рот полностью. Испугалась, что он пройдёт дальше. Казалось, ещё немного, и он просто порвёт мой рот и гортань. Смотря на него глазами, полными слёз, упёрлась пальцами в твёрдый низ живота.

Но не обнаружила в его глазах и капли жалости. Лишь намерение использовать меня до конца.

— Расслабься, Ромашка, — прозвучал жёсткий приказ. — Станет легче. Ты ведь умеешь.

Одно движение, и у меня глаза едва не вылезли из орбит. Непроизвольно оцарапала его ногтями, оставляя кровавые отметины. Но он, похоже, не обратил на них внимания. Продолжая наслаждаться моим ртом. Словно точно зная, когда стоит выйти и дать мне отдышаться, чтобы я не избавилась от недавней пищи.

Странные чувства смешались внутри меня. От ощущения его члена на языке между ног стало так влажно, что под задницей образовалась лужица. А тело жаждало продолжения.

И я не могла понять, как такое возможно. Почему, чувствуя нёбом головку, я получаю кайф. Почему мне нравится его грубость и даже жестокость.

Питон наполнил мой рот своим семенем. Сперма стекала с уголков губ, а я, не понимая, что с ней делать, проглотила. Вытерла рукой оставшиеся следы, не в состоянии надышаться. Потому что множество раз была на грани асфиксии.

Но он не дал мне времени на размышления. Будто зная, что моё тело до сих пор объято огнём. Схватил в охапку, прижимая спиной к своей влажной груди. Удерживая меня поперёк талии.

— Отпусти меня, ты, больной извращенец! — попыталась протестовать, потому что ощущала себя на грани всех своих смешанных в один коктейль эмоций. Истерики и вожделения.

— Ты же хочешь кончить, Ромашка. Снова, — обжёг висок почти целомудренным поцелуем, запуская пальцы мне во влагалище. Размазывая по бёдрам липкое и скользкое возбуждение.

— Ты, оказывается, такая горячая, — царапнул щёку своей щетиной, прижимая меня ещё теснее, — тащишься, когда я трахаю тебя в рот.

Его пальцы творили что-то невероятное с моим клитором. Свела колени, не понимая, куда деться от очередного подкатывающего оргазма. И лопнула, как воздушный шарик, когда удовольствие переполнило тело.