Глава 28

Больше Лев не дал пояснений. И не собирался. Я ощутила, что между нами выросла непрошибаемая стена. Вопросы задавать было бессмысленно.

Выхватила из гардероба Анжелики первые попавшиеся джинсы и топ, оказавшиеся, как ни странно, впору. Должно быть, девушка, сидящая нон-стоп на диетах, имела в шкафу одежду на случай набора веса. Потому что я, в отличие от неё, не имею модельных параметров.

Или слишком давно не заглядывала в зеркало. Застыла, изучая себя. Черты лица немного заострились, что мне на удивление шло. Глаза стали будто больше. Скулы выделялись. Линия подбородка чётче. Пропала привычная мягкость.

Когда я успела так отощать и даже не заметить?

Как пришибленная, едва соображая, что делаю и куда иду, спустилась по винтовой лестнице на первый этаж.

Всё происходящее было похоже на какой-то фарс. Или жуткий сон. В гостиной расположились люди, которые совсем недавно готовили и реализовывали на меня покушение. И на Льва. И вот сейчас ко мне подходит девушка в белом фартуке и интересуется, есть ли у меня предпочтения по блюдам.

Я долго смотрела её в лицо, пытаясь сообразить, что ей от меня нужно. В итоге, поняв моё замешательство, эту непосильную для меня задачу взял на себя Лев.

А я стояла, разглядывала знакомые лица. Людей, не обращавших на меня внимания. Общавшихся словно на светском рауте.

Марина, Соломон, Мусоргский, мой муж, скучающий Пепел, ещё пара смутно знакомых лиц, которые я не успела рассмотреть. В этой компании не хватало лишь детей Марины.

Моё внимание приковал Мусоргский. Возможно, когда-то, много лет назад, отец моего супруга был вполне привлекательным мужчиной. Но сейчас род его деятельности наложил неизгладимый отпечаток на внешность. А давящая, совершенно отрицательная энергетика рождала желание исчезнуть из одной с ним комнаты любым способом. Поэтому я невольно изучила расположение окон, чтобы понимать, из которого в случае необходимости можно выйти.

Мусоргский перевёл на меня глаза, словно ощутив, как я его разглядываю.

— О, вот и жена моего сынка пожаловала, — ехидно произносит, кривя губы в неприятной усмешке.

От его взгляда хочется спрятаться, и я едва нахожу в себе силы, чтобы не зайти за спину Питону.

— Это ненадолго, скоро моя племянница оформит развод, — абсолютно спокойно заявляет Лев, вызывая у меня очередную волну изумления. И положив руку на спину, проводит за обеденный стол.

Несмотря на ровную интонацию, отчётливо различаю опасные нотки. А взгляд Питона режет лучше боевого клинка.

— Племянницу, — растягивая согласные, повторяет Мусоргский вслед за Багровым, — всех племянниц ты трахаешь ночами напролёт?

Ощущаю, как обстановка накаляется. Градус взаимной неприязни так высок, что моё воображение с лёгкостью рисует, как сидящие за столом бандиты расчехляют оружие и открывают перестрелку. После которой в этой комнате будет летать пух, выбившийся из мягкой обивки, а стены забрызгает алая кровь.

— Твой сын в подробностях пересказал увиденное? — с едкой усмешкой интересуется Лев, а мои щёки нещадно покрываются румянцем. — Наверняка ему понравилось.

Ожидала, что за столь откровенное оскорбление на нас направят чёрное дуло, в нутре которого небольшая пуля, ждёт своей очереди, чтобы забраться мне в сердечко. Но, к моему удивлению, вместо этого Мусоргский принимается хохотать.

Стало дико жаль Андрея. Парень покраснел от ярости и смущения одновременно, но отлично понимал, что слово ему не дадут.

Обстановка тут же разрядилась. И зрители дружно выдохнули, словно всё это время были слишком заняты, отсчитывая последние секунды на земле.

Диалог этих двоих вернулся в прежнее русло. И меня вдруг озаряет, что подобные перепалки для них не редкость. Всего лишь шутки, которые они позволяют друг другу. На грани фола. Отлично понимая границы каждого.

Пробуя отвлечься, вновь посмотрела на гостей, сидевших за столом. И замерла.

На шахматной доске материализовалась ещё одна фигура.

Сначала подумала, что на фоне стресса и аварии у меня появились зрительные галлюцинации. Ничем иным своё видение я объяснить не могла.

Рядом с Соломоном сидела Санечка и внимательно на меня взирала. Где-то в глубине её глаз таилось нечто похожее на вину. Но не слишком сильную, потому что ничто не помешало ей кивнуть мне в приветственном жесте. И дать понять, что я не ошиблась. Это она. И она меня всё это время водила за нос.

Соломон что-то упоминал о женщине, в которую он влюбился.

Санечка вовсе не походила на ту самую женщину, способную создать для бандита тихую гавань. Впрочем, что я знаю о вкусах своего папаши? Ровным счётом ничего.

Но её появление в моей жизни совсем не сходится с рассказом Соломона. И я поняла, что мне нужно попробовать заполнить бреши в своей картине мира.

Кое-как прожевала то, что оказалось на моей тарелке. Хотелось скорее встать из-за стола. Как ребёнку на взрослом празднике. Залезть под скатерть и обсудить там кое-что с подружкой.

И как только такая возможность появилась, я поднялась. А рука Льва оказалась на моём запястье.

— И куда ты собралась? — тихо интересуется, так, чтобы его никто не слышал. — Надеюсь, не собираешься сбегать?

Понимание, что среди гостей только «свои» и все знают, чем мы занимались ночью, добавило мне смелости.

Наклоняюсь ниже, удерживая наш зрительный контакт до маленьких искорок, что возникают между нами под высоким напряжением. И кротко улыбаюсь.

— Когда я в следующий раз решу сбежать от тебя и твоих друзей, ты меня больше не сможешь найти, дядя, — опускаюсь ещё ниже, целомудренно чмокая в колючую щеку.

А отстраняясь, удовлетворённо наблюдаю смурное выражение лица Питона. Кое-кто после секса решил, что привязал меня к себе, как дворовую собаку к будке.