Глава 31

Горькая улыбка скривила губы. Отвела взгляд и проглотила подступившие слёзы, понимая, что мои мечты не сходятся с его реальностью. И возможно, не сойдутся никогда.

Зачем Льву дарить мне своё сердце, если меня можно использовать, как он делал раньше? А свои внутренности оставить целыми и невредимыми.

— Меня это не устраивает. — Идея приходит быстро и кажется гениальной. — Я хочу работать. Мне нужна работа.

Между нами мгновенно вырастает стена отчуждения. Всё, что не по плану Питона, — неприемлемо.

— Что за бред, Вера? — Лев недовольно сводит брови. — Ты ни в чём не будешь нуждаться. Зачем тебе работа?

Отхожу от него, потому что чем ближе он стоит, тем хуже функционируют мои мозги.

— Потому что ты меня душишь, — говорю чистую правду, ощущая растущий ком в горле. Голос меняется, ломается, становится сдавленным и слишком высоким. — Я задыхаюсь здесь, я словно в тюрьме. Вера будет делать это, Вера будет делать то. А что нужно самой Вере, вам всем наплевать. Я не игрушка, Багров! Я живой человек. Со мной нельзя так, ты понимаешь?

Слёзы брызнули из глаз. Не знаю почему, но, когда он рядом, плакать легче. А может быть, я подсознательно понимаю, что они — моё главное оружие. Потому что лицо Льва меняется. Он кажется растерянным, смущённым.

Подходит ко мне, глядя на меня ошарашенными глазами, кладёт свои широкие ладони на плечи, притягивая к себе. И я блаженно утыкаюсь носом в его рубашку. Пачкая её слезами.

Боль, которая копилась во мне годами, медленно покидает тело. Вытекает из меня вместе со слезами. Просто от осознания, что кому-то мои слёзы небезразличны. И от этого становится чуточку легче на душе.

Всхлипываю, не желая отпускать от себя Питона. Черпая его силу.

— Где ты хочешь работать? — уже спокойнее интересуется. Хотя я отчётливо слышу недовольство и напряжение в его голосе.

Поднимаю к нему своё заплаканное лицо, зная, как тяжело смотреть в глаза, полные слёз.

— В «Рае» на первом этаже. — Моргаю, видя, как сатанеет Питон. — Там есть караоке-зал, там всё прилично.

Пальцы Льва вдавливаются в мои плечи. Морщусь, испытывая боль. И он немного ослабляет хватку. Но встряхивает меня, будто считая, что это действие способно вернуть мои мозги на место.

— Я тебе еще не припомнил то время, когда ты обслуживала там мужиков. И ты серьёзно полагаешь, что я отпущу тебя туда? — цедит сквозь зубы, опуская лицо чуть ниже, почти касаясь своим носом моего. А я ощущаю острую потребность укусить его за этот высокомерный тон.

— А кто меня остановит? Или ты запрёшь меня здесь и будешь приходить трахать по расписанию? У тебя такой план? Если да, то я сбегу от тебя, и ты даже не поймёшь.

Жар от его слов распространялся по внутренностям, заставляя тяжелее дышать. Беситься, злиться, желать причинить ему боль.

Лев вглядывается в мои глаза, словно пытаясь понять, насколько я серьёзна. И должно быть, находит свой ответ.

Стискивает недовольно зубы, приподнимая верхнюю губу.

— Хорошо. Но только на первом этаже и только в зале караоке.

Тяжело вздохнув, отпускает мои плечи и уходит, оставляя меня одну. Явно планируя кого-то избить, судя по дикому выражению его глаз и налитым кровью белкам.

Я очень надеялась, что для меня найдётся место в «Рае», и мне повезло. Они действительно подыскивали девочку.

Без лишних размышлений отправилась на собеседование к Василисе Ямадаевой.

— Забавно, не думала, что Пират позволит тебе здесь работать, — изучает меня своими кошачьими, хищными глазами с бесами, танцующими джигу.

Жена Хозяина сидела передо мной в рваных джинсах и майке. Расслабленная, холёная, довольная жизнью.

К собственному стыду, ощутила укол зависти. Как это здорово — знать своё предназначение и заниматься тем, что по душе. Я же до сих пор как потерянный по осени лист. Как упала с дерева, так меня и треплет ветер по земле.

— Почему Пират? — Отпиваю принесённый официанткой чай, хмурясь и ревниво думая о том, что я единственная, кто должен придумывать ему прозвища.

Вася ухмыляется, откидываясь на спинку стула, погружается в воспоминания.

— Не знаю. — Пожимает неопределённо плечами. — Когда увидела его, он жутко напомнил мне флибустьера. У него были забранные в хвост волосы, и весь он такой из себя… Хищный. Пират, одним словом. И он смотрел на тебя как на свою собственность. Будто ты золото, которое он выкрал и запер в сундуке. А Пират не похож на человека, который разрешает другим зариться на своё.

Сглотнула, пытаясь сообразить, насколько глубоко Ямадаевы погружены в «тему». Но, кажется, глубоко…

— Когда я могу приступить к работе?

— Да хоть сейчас! Можешь идти в раздевалку. Тебе выдадут наряд. Ты, кстати, в курсе, что должна будешь петь?

В курсе я не была. Даже не знала, что это может входить в мои должностные обязанности. Но ведь это не просто клуб. Это «Рай», здесь всё не так, как в обычных заведениях.

И наряд, в котором я должна была разносить напитки, тоже имел свои особенности.

Красное платье с глубоким вырезом на бедре. Почти от самых трусов. Взглянув на своё отражение в зеркале, я поняла, что похожа на Джессику Рэббит. Очень сексуально и совершенно не похоже на меня обычную.

Но выход у меня был только один — вон из этого клуба.

Трусость и страх закрались внутри. Одно дело — прятаться за маской и играть чужую роль.

А другое — узнать новые грани себя.

Какая я? Скромная, забитая, зашуганная, испуганная? Или другая. Бойкая, смелая, раскрепощённая и готовая принимать дары этого мира. Так кто же я?

Как новенькой, мне предстояло открывать этот вечер. Надо было только выбрать композицию, которую смогу спеть.

Долго копалась в плейлисте несовременных композиций.

И одну песню я даже знала. «Я — это ты» Мурата Насырова.

— Пошевеливайся. Гости уже заждались, — шепнула мне новая товарка по «цеху», подталкивая на сцену.

Свет софитов ударил в лицо, заставляя почувствовать себя звездой.

И на дрожащих от волнения шпильках я вплыла в зал, ослепленная и оглушённая. Слыша лишь начальные аккорды.