Глава 33

Тут же захотелось зажмуриться и оказаться в другом месте. В другом измерении.

Не понимаю почему, но именно в этот момент я вдруг испугалась его. Он и раньше вселял в меня страх. Но что-то внутри меня подсказывало, что Багров не причинит мне боли. А сейчас уверенность в этом куда-то пропала.

Лев отыскал меня взглядом так быстро, будто его внутренний радар настроен на мою волну. Застыл на мгновение. Резко вобрал в лёгкие воздух. Оценивая, изучая, подмечая каждую деталь. Казалось, ему даже видно не только то, где сейчас находятся руки Андрея, но и то, где они на моём теле уже успели побывать. И мне показалось, что где-то там, в глубине его серых глаз, полыхнул кровавый багрянец. Как отражение крови, которая сегодня должна пролиться.

Люди в зале наблюдали разворачивающуюся перед их глазами сцену так, будто застали сход лавины или извержение вулкана. Природный катаклизм, который невозможно остановить. Настолько завораживающая картина, что, несмотря на очевидную опасность, сил двинуться с места не нашлось.

Куча вооружённых до зубов головорезов, каждый из которых, включая предводителя, выглядел сейчас как убийца.

Сама не заметила, как вцепилась пальцами в плечо Андрея, наблюдая за тем, как Лев твёрдым шагом направляется в нашу сторону.

Мне было жаль мужа. В моей жизни его роль эпизодическая. Но мне вовсе не хотелось, чтобы она завершилась прямо сейчас.

Сидя на его коленях, остро чувствовала переживаемое им глубокое волнение. И не могла понять, кто же уговорил Андрея пойти на столь отчаянный шаг. Но догадывалась. Марина? Она способна.

— Зачем? — Андрей переводит на меня глаза с воспалёнными от напряжения белками. — Затем, что я люблю тебя. Я ведь нормальный, Вер. Не такой, как они все. Неужели я хуже, чем твой любимый дядя?

Кажется, Андрей успел протрезветь в то мгновение, как увидел Льва.

А я смотрю на него, не веря собственным ушам. Влюблён? Мне казалось, что его поведение говорит скорее об обратном.

— Не помешал? — Лев отодвигает свободный стул, вольготно устраиваясь и буравя нас взглядом. С трудом пересиливаю желание слезть с коленей Андрея. Спрятаться. Забиться в угол.

Но вспоминаю план Питона. Развести меня с мужем и продолжать использовать в своих целях, пока не достигнет желаемого.

— Помешал, — резво отвечает Андрей, заставляя по-новому на него посмотреть. Не сомневалась, что сейчас он стушуется. Сдуется, испугается Питона и отступит. — Я здесь со своей женой. А ты ей кто? Её дядя?

С каждым словом Лев становится всё мрачнее. Злее. Между нами такое высокое напряжение, что в любой момент может произойти взрыв.

— Дядя. И она моя, — тихо отвечает Лев, подаваясь вперёд. Так, что нам обоим видно оружие, спрятанное под пиджаком.

С одной стороны — бодигарды Питона. С другой, по всей видимости, Мусоргского. Или Марины.

Мне становится страшно, что кто-то из них не выдержит напряжения. И выстрелит первым.

— А я так не думаю. И приехал забрать Веру с собой, если она захочет, — выдаёт Акиньшин. Пялюсь на него широко распахнутыми, испуганными глазами. И ещё очень удивлёнными.

Лев впивается в меня глазами. Что-то пытается отыскать в них. Ответ на свой немой вопрос. Но во мне ничего кроме испуга нет.

— И чего же хочет Вера? — задаёт свой вопрос Багров.

Застываю, ощущая, как все мои эмоции каменеют.

Чего я хочу?

Свободы. От страха и постоянной гонки.

Любви и преданности. Чувствую себя как собака, которую выбросили. Голодную на мороз. Ещё щенком. И мне нужно знать, что я любима. А Питон… Способен ли он ответить взаимностью на мои чувства? Не уверена.

Едва успеваю раскрыть рот, как Андрей перебивает:

— Вера, если ты захочешь, мы уедем отсюда. Далеко. И никто нас не найдёт. И будем жить, как пожелаем. Хочешь, на берегу моря? У тебя будет со мной всё. А с ним — ничего.

Я перевожу ошарашенный взгляд на Акиньшина, не веря собственным ушам. Он будто прочитал мои мысли. Но как бы мне хотелось, чтобы их озвучил Питон.

Стискиваю до боли челюсть. Жмурюсь, едва справляясь с накатившими эмоциями.

Я не смогу быть счастлива с Андреем. Никогда не отвечу ему взаимностью. Не сделаю его счастливым.

А Питон… Его жизнь — борьба. А я в ней оружие.

— Андрей, — очень тихо, чтобы слышал лишь он, произношу, — я не могу.

— Можешь, Вера. Со мной тебе будет хорошо. Я раньше этого не понимал. А потом мне объяснили. Ты разве не видишь, что он губит тебя? Я спасу тебя от него, — с жаром произносит Акиньшин, свято веря в собственные слова.

Я отшатываюсь. Горькая правда ранит. Мне совсем не хочется её знать.

В эту же секунду ощущаю, как горячие пальцы смыкаются на моём предплечье. Тянут вверх. Я оказываюсь оторванной от мужа. Лев уводит меня прочь.

И тут же вздрагиваю, когда раздаётся выстрел. Позади шум. Гомон и крики. Лев закрывает меня своим мощным телом. Дверь захлопывается. Полумрак сменяется на тусклое освещение нервной лампочки. Которая то и дело мигает.

— Что ты ему ответила, Вера? Что сбежишь с ним? — встряхивает меня, ударяя спиной о стену.