Глава 43

Земля буквально ушла из-под ног. Если бы не подруга, я бы грохнулась там, где стояла. Оля быстро среагировала, прочитав что-то по моему лицу, и помогла мне добраться до кресла.

Рухнула в него, в одну секунду ощутив, как мир перевернулся вверх тормашками, а страхи, преследовавшие все эти годы, вдруг стали реальными.

Что будет, если Лев меня найдёт? Семь лет — большой срок. За это время его тёплые чувства, скорее всего, давно остыли. А воспоминания обо мне заменили другие девушки. Уверена, он не знал в них отказа. Как по щелчку пальцев перед глазами всплыла та самая сцена в «Рае», когда он демонстративно целовался с какой-то девицей.

Но вот то, что я, сбежав, подстроив собственную гибель, забрала его ребёнка… Интуиция подсказывала, что он это просто так не оставит. Если узнает, что я жива.

Схватилась за потрёпанную спинку, впиваясь в неё пальцами, пытаясь ощутить, что окружающий тихий и спокойный мир всё ещё реален.

— Никусь, я же как лучше хотела, — не переставая щебетать, опускается рядом подруга, испуганно хлопая ресницами.

Из лёгких словно резко выкачали воздух. Снова это жуткое ощущение, будто я оказалась в ловушке. В клетке, дверь в которую скоро закроется, и я не смогу выбраться.

Мне таких усилий стоило сбежать, замести следы, чтобы даже Марина не поняла, куда я делась. Несмотря на то, что именно она спонсировала мой побег.

Дочка.

Я так резко поднялась, что перед глазами замелькали белые звёздочки. Но упрямо двинулась к выходу из школы, хотя каждый шаг был так тяжел, словно мои туфли застыли в бетоне.

Позади что-то причитала Оля, следуя за мной. Я не могла разобрать, о чём она говорит. Мозг просто не желал обрабатывать лишнюю информацию, нацелившись на одну задачу — увидеть дочку.

— Дурочка, ты что, за руль собралась в таком состоянии? — подруга обогнала меня, не давая забраться на водительское место. И только после того, как она встряхнула за плечи, до меня дошёл смысл сказанного.

— Слушай, не знаю, что сейчас стряслось, вижу, что я сильно испортила тебе жизнь. Но давай, душенька, я всё же довезу тебя туда, куда ты собралась. Хорошо? — Оля вглядывается в мои глаза, ища в них признаки понимания, попутно выуживая из окаменевших пальцев ключи.

Кивнула ей, давая понять, что я всё же в адеквате. И механически обойдя автомобиль, забралась на пассажирское кресло.

— Отвези меня домой. — Опустив голову к коленям, попробовала восстановить дыхание, но ощущала лишь бешеное биение сердца.

— Никусь, я сильно, да, накосячила? — осторожно переспрашивает.

— Сильно, — подтверждаю не разгибаясь.

Больше за всю дорогу подруга не сказала ни слова.

Город, в котором я обосновалась, маленький. Каждый друг друга знает. И мне здесь было спокойно. А что теперь? Собирать чемоданы и уезжать? Успею ли? Достаточно ли у меня накоплений?

Семь лет назад мне хватило ума попросить у Марины наличные вместо пластиковой карты, что она пыталась мне всучить. Чтобы следить за каждым моим шагом. Тогда я купила в брендовом бутике на все деньги дорогущие сумочки и прочие аксессуары, подлежащие возврату. И тем же вечером вернула их обратно, получив взамен немеченые банковские купюры.

Возможно, тогда Марина не ожидала от меня подобного хода. Как и не ожидала, что я не стану пользоваться поддельным паспортом.

Добравшись на попутках в тот же городок, из которого меня забрал Лев, я обратилась за помощью к давнему знакомому. Не зная, согласится ли он воспользоваться за некоторое вознаграждение своими знакомствами. И не доложить о моём появлении кому-нибудь. Например, Лиде.

К Крестовскому.

Это было чистой авантюрой, но выбора у меня не имелось. Я не знала других людей с криминальными связями. И доверять мне было некому.

Без плана. Без представления, как жить дальше, двигалась вперёд. Понимая лишь одно — Марина лукавила. И не позволила бы мне долго ходить по белому свету. Избавившись от живой улики своего преступления, как только бы поняла, что Льва я не интересую. И никому мстить он не намерен. В том, что её план имеет подобные очертания, я не сомневалась.

Крестовский не сдал. Я сумела получить образование с маленьким ребёнком на руках, попутно работая. Не высыпаясь. Не отдыхая. Но живя лишь одной мыслью — моя дочь будет в безопасности.

Мне чертовски везло все семь лет.

Хватаясь за перила, я доползла до квартиры соседки. Жала без остановки в дверной звонок, пока мне не отворили.

— Никочка, что случилось, девочка? Ты такая бледная.

— Баб Нюр, где Леона? — спрашиваю, проскальзывая в чужую квартиру и ища взглядом свою девочку.

Выдохнула, привалившись к дверному косяку, обнаружив, как дочка, прикусив нижнюю губу, старательно что-то рисует, сидя в наушниках. Даже не слыша, как я зашла в квартиру.

Силы, которые я из себя вычерпала, чтобы добраться сюда, иссякли. И я медленно сползла на пол.

Дочка, должно быть заметив движение, взглянула в мою сторону. Восторженно округлила глаза, улыбаясь мне во весь рот. Напоминая о недавно потерянном молочном зубике. И тут же ринулась в мои объятия. Я сгребла её, вдыхая родной запах. Ощущая, как душат слёзы. И чтобы не пугать её, с трудом проглотила тугой ком, сжавший горло.

— Мамуль, а мне сегодня цветочки подарили, — картаво заявляет дочка, и я, похолодев, отстраняюсь от неё.

— Какие, лапуль, цветочки? — осторожно интересуюсь, ощущая, как меня потряхивает. Как я медленно схожу с ума.

Дочка вырывается из объятий, бежит к своему розовому рюкзаку с единорогом, доставая из него мятые полевые ромашки.

— Вот, — протягивает мне потрёпанный букетик.