Глава 46

Настоящее время

Вера

— Вероник, дело — труба, — в сотый раз увещевает меня организатор сегодняшнего большого концерта.

Мы давно знакомы. Я приехала в этот город глубоко беременная. Скитаясь по стране в надежде заметать следы. Хотя даже понятия не имела, ищут ли меня.

И оказалось, что в мире существуют люди, готовые помочь незнакомке без прошлого. Тощей девчонке с огромным животом.

Сидела на автобусной остановке, не находя сил куда-то идти. Искать жильё, работу. Скрючилась на скамейке, прижавшись плечом и лбом к стеклу, ощущая дикую усталость. От жалости к себе хотелось рыдать навзрыд.

Сколько раз мне в голову приходила мысль позвонить Льву и попросить забрать? Тысячи. Десятки тысяч раз.

И я знала, что он способен облегчить моё существование по щелчку пальцев.

Но я не хотела возвращаться в его мир, где я и мой ребёнок — разменный материал. Для всех, включая Багрова.

— Девушка, вам плохо? — на меня смотрят огромные голубые глазища. С длинными ресницами. Встревоженные, участливые. Будто ей я небезразлична.

Почему-то даже кивнуть не получилось. Я просто пялилась на неё, ощущая исходящее от неё тепло.

— Так, всё понятно. Поехали. Моя сестра — акушерка. Тебе нужен врач.

Незнакомка попросила кого-то из прохожих помочь довести меня до своей машины. А я воспринимала происходящее, словно смотря кино. Со стороны.

Оказывается, если бы меня вовремя не доставили в больницу, всё плохо бы закончилось. И для меня, и для Леоны.

А ведь Люся могла пройти мимо. Принять меня за маргинальную, опустившуюся личность. В Москве наверняка бы так и решили. Но в этом городе всё работало как-то иначе.

Все эти годы Люся подкидывала мне непыльную работёнку, пока я училась. Да и сейчас деньги для матери-одиночки не лишние.

В свободное от учёбы, а затем и школы время ездила с ребёнком наперевес готовить залы к праздникам. Ивент-менеджер сельского разлива. И вот уже Люся доросла до крупных торжеств. А я росла рядом, стараясь нигде не светиться и не попадать в объективы фотокамер.

— Нет, Люсь. Это даже не обсуждается. Ты с ума сошла? Хочешь, чтобы я спела перед всем городом?

Приятельница ходила за мной, пока я настраивала оборудование, чему я научилась лучше многих техников. И очень надеялась, что от меня отстанут. Но Люся прицепилась ко мне пиявкой, вонзая свои острые зубки в мою плоть.

— Ник, это будет провал. Мой провал. Эта певица ртом решила, что она суперзвезда и может в последний момент разорвать контракт. И всем будет плевать, что я лишь организатор.

Мне было отлично известно, что у подруги довольно жёсткий контракт с городом. И они запросто могут лишить её большей части гонорара. А она всегда крупно вкладывается в свои проекты.

— Тебе нужно спеть одну песню.

По голосу Люси слышу, что она уже почти отчаялась.

А ещё я знала, что прямо сейчас, за десять минут до выхода на сцену, ей неоткуда взять другого артиста.

Сердце начинает быстрее колотиться. Во мне просыпается странный азарт. И мысль, которую я гнала все эти годы, вдруг принимает реальные очертания. Но приятное возбуждение смешивается со страхом. Ведь спеть перед всем городом — это не в школе устраивать музыкальные концерты. Это значит засветиться на экранах и в местных газетах.

После подобного обратной дороги может и не быть.

Впрочем, Лев ведь меня нашёл? Может, стоит прекратить прятаться?

Присела на небольшую табуретку за сценой, кожей чувствуя грохот танцоров и музыкальные биты.

Багров здесь. В городе. Я это уже знала, хоть и пыталась убедить себя в обратном. Мне даже казалось, я ощущаю его взгляд на себе. Но, оборачиваясь, никого не видела. Впрочем, возможно, у меня просто паранойя и я теряю связь с реальностью.

— Я выступлю, — соглашаюсь неожиданно для себя.

Подруга ошарашенно смотрит на меня голубыми глазищами.

Без лишних слов бежит предупреждать своих музыкантов. А я и так знала, что делать. Брать наряд сбежавшей певички и нанести хотя бы какой-то макияж.

Знала, что Леона будет в восторге. Она сейчас вместе с Олиной семьёй среди зрителей. И они все ожидают, что я вот-вот присоединюсь к ним на пару минут.

Люся стрелой вбежала в гримёрную, помогая мне застегнуть платье, пока визажист рисовала мне стрелки.

— А если я забуду все слова? Я же никогда не пела перед таким количеством людей, — дрожащим голосом спрашиваю подругу, веря, что подобное вполне может произойти.

— Не дрейфь, всё будет пучком.

И от этих слов до выхода на сцену оставалась буквально пара минут.

Боже, что я творю?

Ведущий представил меня как молодую начинающую певицу. И его слова звучали так правдиво, что мне даже показалось, что он говорит правду. Не учительница младших классов, не организатор мероприятий. Не беглянка.

Заиграла знакомая мне музыка. Свет софитов нашёл меня на сцене. А я всё пыталась отыскать глазами Леону. Выдохнула, обнаружив её на плечах мужа подруги.

Песня, которую я согласилась спеть, не весёлая. Не танцевальная. Но с моим эмоциональным состоянием я вряд ли бы смогла спеть другую.

Слова полились из самого сердца. И в каждом слове я вспоминала свою любовь и потерянные мечты. Разрушенные надежды.

С последним аккордом распахнула блестящие глаза, испуганно глядя в толпу. А спустя мгновение раздались аплодисменты, до чёртиков меня напугавшие.

Я сбежала со сцены, ощущая колотящееся сердце.

Оно билось в каждой клетке тела. На лбу выступила испарина. Я присела на табуретку. На сцену вышли уже следующие артисты. Те, что выступали по плану. И про меня тут же забыли. Но пережитое ощущение оглушающе-сладкой власти над толпой не отпускало.

— На, выпей, звезда моя, ты была потрясающей. Ко мне сейчас подошли, сказали, что им понравилась моя новая звезда.

Кое-как привела себя в порядок. Хотя после одной-единственной песни ощущала себя совершенно другим человеком. Будто мой геном прямо на сцене перестроился. И я уже не буду прежней.

Миновав кулисы, отправилась искать дочку. Вдали от неё мне было тревожно. И я знала, что страх не пройдёт, пока я не обниму свою девочку.

Нехорошее предчувствие появилось сразу, стоило заметить лицо Оли. Бледное.

— Ник, я не знаю, как так получилось. Я только отвернулась, я за руку её держала.

Оля что-то говорила, а у меня земля медленно уходила из-под ног.

Я обернулась, пытаясь отыскать русоволосую головку дочери с пучком после тренировки по гимнастике. Всё кружилось вокруг.

И вдруг мой взгляд упал на шкодливую девчонку в мятном платье в горошек, которую держал за маленькую ладошку мужчина. И вёл в нашу сторону.

Питон смотрел на меня так, словно мы никогда не были знакомы. Спокойно и безразлично.

Как я могла успеть забыть, насколько он привлекателен?

Толпа возбуждённых горожан непроизвольно расступалась, словно подсознательно понимая, что мужчина опасен.

— Мама, это тот дядя, что подарил мне ромашки, — картавя, заявляет моя беда.

Падаю на колени, обнимая дочку, пока она не начинает пищать.

— Съела бы тебя, чтобы ты никуда от меня не делась. Как ты могла сбежать от тёти Оли? Ты что, не знаешь, как это опасно? — вглядываюсь в проказливое лицо, пытаясь отыскать хоть тень сожаления.

— Но мама, я же была совсем рядом, — удивляется дочка так искренне, что я не в силах на неё злиться. Хотя страх никуда не исчез.

Не вставая, поднимаю глаза на Питона. Его взгляд стал темнее. Ещё опаснее. И мне хочется открыть портал и исчезнуть в другом измерении.

Но я ведь взрослый человек. Я не восемнадцатилетняя детдомовка. Испуганная и потерянная.

Однако слова Льва, донёсшиеся до меня, когда я поднялась, выбивают почву из-под ног.

— Нагулялась, Вера?